— У тебя тут все под контролем. Я пойду, начну готовить ужин.

Он вытаращился на меня.

— Ты не можешь оставить меня здесь одного!

Я отмахнулся.

— У тебя все под контролем. Свистни мне, если вдруг соберешься столкнуться с чем-либо.

Его челюсть отвисла, и я засмеялся, спускаясь по лестнице под палубу. Мы едва двигались со скоростью четыре узла. Эта часть рифа была защищена от открытой воды, и все, что Стюарту нужно было делать, это держаться между рифом по правому борту и материком по левому, и все будет в порядке.

Если бы я сомневался в нем хотя бы на секунду, ни за что бы не оставил одного. Но что-то подсказывало, что Стюарту это нужно. Ему нравился контроль, ему нравилось проверять себя, ему нравилось доказывать что-либо себе. Ему нравилось, когда ему бросали вызов, и победа в этом случае была важна. Я знал, что кризис середины карьеры таит внутри целый мир неуверенности в себе и сокрушительного чувства провала. Стюарту нужно было что-то, что он может освоить, особенно, принимая во внимание «забудь об осторожности, жизнь так коротка», упомянутое ранее, то ему необходимо было сделать это самостоятельно.

Я нарезал и замариновал немного мяса ягненка, приготовил салат по типу греческого, заполнил холодильник пивом и водой и немного прибрался.

И вдруг:

— А-а-а, Фостер! Эй, Фостер?

Я бросился наверх.

— Что случилось? — спросил я, оглядываясь вокруг в поиске каких-то непосредственных проблем.

— Там лодка. — Стюарт указал через нос на крошечную белую точку на горизонте.

Боже, он был так серьезен.

— Да, это лодка. На самом деле, даже больше похоже на корабль.

Он встревожился.

— Можем ли мы столкнуться?

Я старался не улыбаться.

— Если сохраним курс и скорость, то да. Примерно часов через десять. — И тогда я засмеялся. — Стюарт, он на расстоянии многих миль от нас.

Он бросил на меня взгляд.

— Да, ну откуда мне было это знать? Ты просто оставил меня здесь одного!

— И ты прекрасно справился.

В действительности же, у меня просто не хватило смелости сказать ему, что его управление судном, вероятно, было эквивалентно тому, как мой отец позволил мне выгнать машину из гаража, когда мне было пятнадцать. Чисто технически это было вождение, конечно, но оно не имело ничего общего с правилами дорожного движения, движением на скорости, навигацией в опасных условиях или тем, как транспортное средство управлялось и реагировало.

— А как насчет этого рифа здесь? — спросил Стюарт, указывая вперед. — Выглядит как хорошее место для остановки.

— Идеально, — сказал я. Мы находились прямо между рифами Элфорд и Мур, и течения были хорошими. — Хорошо, подводи ее правым бортом. Аккуратно и медленно.

Его глаза были прикованы к носу, он ослабил руль и благополучно направил нас. Отлично.

— Теперь опусти парус, — приказал я.

Он вскочил и занялся этим в мгновение ока, пока я садился за штурвал. Он был очень устойчив на борту. Большинство людей опасались просто стоять на ногах и обязательно держались за что-нибудь хорошо закрепленное. Но не Стюарт. Как будто он уже чувствовал яхту, ощущал ее движение в воде, свое равновесие и пространственную ориентацию по отношении к ее движению.

Когда он свернул парус и вернулся к штурвалу, то ухмыльнулся.

— Можем ли мы бросить якорь здесь?

Я кивнул.

— Под нами песок. Так что да.

Он опустил якорь, затем выпрямился и посмотрел на меня с беспокойством.

— Песок… Конечно, мы не можем просто бросить якорь, где хотим. Это может повредить рифу.

Я улыбнулся.

— Абсолютно точно. У меня специальный якорь, который сводит к минимуму повреждения даже на песке. По закону нельзя бросать якорь на охраняемых рифовых территориях, но я бы и не стал этого делать. — Я подошел к корме и жестом пригласил Стюарта присоединиться ко мне. — Видишь? Здесь только песок. Отличное место для якоря – есть запас для качки. Ничто не будет повреждено. Видишь эти белые буи в форме пирамид, плавающие дальше на рифе? Они указывают на то, что парковаться там нельзя.

Он выглянул, медленно кивнув.

— Значит, мы можем остаться здесь на ночь сегодня?

— Ты выбрал идеальную точку.

Он улыбнулся, но вскоре снова стал серьезным.

— Какие еще правила существуют для защиты рифа? Что можно и нельзя делать? Должны ведь быть правила, верно?

— Множество правил.

— Но это же хорошо, правда? — Стюарт нахмурился. — Потому что он умирает, не так ли? Я имею в виду риф. Уверен, что читал кое-что об обесцвечивании кораллов.

Я кивнул.

— Человечество, конечно, не улучшает ситуацию. Но есть много людей, работающих над сохранением, восстановлением. Даже в таких условиях, понимая, как ведут себя кораллы, как они живут, как умирают. Только время покажет, сможем ли мы выиграть битву за их спасение.

— Это довольно грустно, не так ли?

Я кивнул.

— Это точно. Нам просто нужно знать, что мы наносим минимальный ущерб.

Он посмотрел мне прямо в глаза и произнес:

— За ужином ты расскажешь мне все, что я должен знать, даже находясь дома в Брисбене, чтобы быть более осведомленным. Например, о продуктах, которые попадают в водную среду и тому подобное.

Так я и сделал.

Я жарил ягненка, а Стюарт накрывал на стол в кабине, и мы говорили на экологические темы. Он удивил меня тем, что многое уже знал, но, верный своему характеру, слушал, учился, задавал вопросы. Я думал, что вгоню его в скуку смертную, но разговор не прекращался ни на минуту, пока мы ели. Для меня было редкостью встретить человека, с которым я был бы на одном уровне, и снова я порадовался, что его друг не поехал. Знаю, что это делало меня эгоистом, но мне было все равно. Это также возбуждало меня.

Зная, что Стюарт был готов, и даже предложил мне дружбу с привилегиями, заставляло мой член постоянно быть в напряжении. Со мной давно такого не случалось, и находиться всё время так близко к Стюарту не помогало ситуации. Эта поездка, безусловно, самая личная, что у меня когда-либо случалась.

Тот факт, что на Стюарте все еще не было ничего, кроме его крошечных плавок, тоже совсем не помогал.

Также совсем не помогал факт, что он жадно ел обед и стонал с каждым кусочком, облизывая губы и мыча в знак благодарности. Он не пытался быть сексуальным или даже игривым – это просто Стюарт, что был самим собой, без посторонних рядом, кто мог бы осудить его.

Он опускал свои защитные барьеры со мной, и это, среди прочего, было самым возбуждающим.

Он поставил свою пустую тарелку поверх моей и опустил в раковину.

— Я понятия не имел, что лимон очень хорошо сочетается с салатом из баранины, — сказал он, взяв небольшую тарелку нарезанного лимона. — А ты знаешь, что еще прекрасно сочетается с лимоном? Пиво или текила.

— Есть и то, и другое. Ты можешь выбрать.

— Присоединишься ко мне? — спросил он и, не давая мне времени ответить, взял две бутылки из холодильника в одну руку, а тарелку с лимонами в другую. — Давай, идем смотреть сегодняшний закат.

Он поднялся по лестнице в кабину, прежде чем я успел поспорить. А спорить со Стюартом, как я уже знал, пустая трата времени. Я последовал за ним и обнаружил две бутылки и тарелку лимонов на скамейке, но самого парня нигде не было видно. Я услышал всплеск и смех, поэтому побежал к корме и обнаружил Стюарта в воде.

— Давай ко мне, — сказал он. Я пытался найти вескую причину, чтобы отказаться, но с ним подобное не прокатывало. — Я босс, помнишь?

Я вздохнул, снял футболку и нырнул рыбкой в воду. Вынырнув, я увидел его улыбающимся, с зачесанными назад волосами и, возможно, с самым счастливым выражением лица, которое я у него видел. Он подплыл ко мне, положил руки мне на плечи и попытался окунуть меня под воду, как и ранее. Я боролся и легко столкнул его, что, полагаю, могло изначально быть уловкой с его стороны, потому что когда он снова схватился за меня, то сразу обвил меня ногами.

Он приподнялся, ухмыляясь, волосы упали на лоб, вода стекала по лицу, нижняя губа прикушена. Он обхватил меня ногами, я держал его, и он смотрел на меня сверху вниз. Я едва удерживал голову над поверхностью, держась на воде, а Стюарт был так близко, что мог поцеловать меня.

Я думал, что он поцелует. Я хотел, чтобы он это сделал. Я чувствовал его член, прижимавшийся к моему животу, и мой отвечал тем же. Будто точно зная это, Стюарт расцепил ноги, оттолкнул меня и поплыл к лестнице. Кокетливо посмотрев через плечо, он поднялся наверх, его тело казалось бронзовым в лучах заходящего солнца, идеально вылепленное, со стекающими по нему каплями, и да… в этих проклятых белых плавках.

К тому времени, когда я поднялся из воды, он встретил меня на палубе с двумя бутылками пива и вручил мне одну. Он сунул туда кусочек лимона.

— Твое здоровье.

Я обмотал полотенце вокруг талии, надеясь скрыть намечающуюся эрекцию. Стюарт сводил меня с ума этой игрой «притяни и оттолкни», и я не знал, сколько еще смогу продержаться. Я взял пиво и последовал за Стюартом в кабину, где мы сели бок о бок на скамейку.

— Мне показалось, немного охладиться будет очень кстати, — сказал он, глотнув пива. — По-прежнему жарко и влажно, несмотря на то, что солнце уже садится.

— Ну, это самое жаркое время года на Крайнем Севере Квинсленда. — Я глотнул пива и был приятно удивлен тем, каким оно было освежающим. — М-м-м, слушай, вкус просто отличный.

Я повертел «Корону» в руке; я сотни раз пил его. И не был уверен, что делало именно эту бутылку особенно вкусной. Может быть жара, влажность, или усталость от сегодняшнего плавания, или солнце. А, возможно, человек, сидящий рядом со мной. Я не был уверен, что грело сильнее – тепло его тела или лучи заходящего солнца.

Стюарт сделал еще один большой глоток и вздохнул, вытянув ноги. Его полотенце было повязано на талии, но, конечно, раскрыто спереди. Стыд у него напрочь отсутствовал.

— Я мог бы провести тут всю ночь, — сказал он. – Это потрясающе. Посмотри на этот закат.