Это было правдой. Золотисто-оранжевое небо раскинулось над аквамариновым океаном. И это было великолепно.

После минуты молчания, чтобы оценить окончание дня, Стюарт завел разговор о Брисбене, о работе, о том, что он любил и ненавидел. Это был скорее список всех «за и против» для его внутренних метаний по поводу ухода с работы, а вовсе не тема для дискуссии. Я не возражал, что он вываливал все на меня, я понимал. Правда. Я был на его месте буквально. Та же индустрия, та же работа, та же дилемма. И, слушая, как он открывается мне, я получал представление о настоящем Стюарте Дженнере. Он был страстным, честным, целеустремленным. В конце концов, его тирада закончилась, и Стюарту стало намного легче, как будто он сбросил часть бремени со своих плеч. И я задался вопросом, принял ли он решение.

Мы выпили еще по два пива, солнце скрылось за горизонтом, но света в кабине было достаточно, и свет луны, отражающийся в воде, был чем-то особенным. Мы говорили обо всем, начиная от профессиональных сёрферов и заканчивая поддержкой производства пальмового масла на Суматре, и меня немного вело от трех выпитых бутылок. Я не мог отрицать, что Стюарт мне очень нравится. Не только физически. Он также был умен и обеспокоен политикой и положением дел в мире.

И чем больше он говорил и смеялся, тем больше мне нравился. То притяжение, то отдаление между нами превратилось в одно постоянное сближение. Теперь уже не стоял вопрос, будет что-то между нами или нет. Это был лишь вопрос времени.

Стюарт был целиком на мне в воде, а теперь мы сидели рядом, наши плечи почти соприкасались, он иногда проводил рукой по моему бедру, пока говорил, и каждый раз это посылало импульсы по моим венам. Каждый раз, когда он улыбался. Каждый раз, когда смеялся. Каждый раз, когда смотрел на меня.

— Знаешь, что нам нужно? – спросил он.

— И что же?

— Ну, много всего, — сказал он, улыбаясь. — Несколько юнг. Несколько восемнадцатилетних худеньких мальчиков. На кораблях ведь все еще есть юнги?

— Не уверен, — фыркнул я. — И мы не корабль. Мы яхта.

— Это одно и то же, — отмахнулся он. — Но ты упустил мою главную мысль.

— Ну нет, я услышал твою главную мысль. Но я не могу помочь с мальчиками-юнгами.

— Похоже, ты совсем не хочешь мне помочь, — сказал он, толкнув меня плечом. — Я практически предложил себя тебе, а ты отказался.

— По правде говоря, я не отказывался...

Он смотрел прямо перед собой.

— Но и не согласился. — Затем он вздохнул и сменил тон. — И это нормально. Я понимаю намеки. Ты хочешь оказаться в моей заднице, но у тебя есть деловая этика, которая запрещает неуставные отношения с клиентами. Я понял. — Он махнул рукой. — Хорошая рабочая политика… достойная, полагаю.

Я открыл рот, чтобы заговорить, чтобы сказать ему, что я… Я не был уверен, что собирался сказать. Но мои мысли сразу скатились к непристойностям, как только он произнес, что я хотел бы оказаться в его заднице, и остались там. Визуальные образы и грязные фантазии завладели мной.

Затем Стюарт надолго уставился на меня.

— Ты знаешь, что нам действительно нужно? — сказал он, вставая и исчезая под палубой. Через секунду он появился с бутылкой в одной руке и двумя лимонами в другой. — Текила.

Я фыркнул от смеха.

— Моя любимая коктейльная смесь. Порция текилы с примесью благих намерений, и перед вами коктейль с удачным названием «Что же я, блядь, натворил?»

Стюарт засмеялся, поднимаясь по лестнице. Его полотенце давно исчезло, остался только крошечный клочок плавок.

— Ну, два «Что же я, блядь, натворил?» уже на подходе.

Он сел рядом со мной и поднял бутылку, чтобы прочесть этикетку.

— Это вообще что у нас такое?

— «Alquimia Reserva de Don Adolfo Extra Añejo» (Прим. пер.: высококлассная текила, выдержанная более трех лет в дубовых бочках), — ответил я. – Лучшая в мире текила. Идет очень легко, так что будь осторожен.

Он знойно улыбнулся мне.

— О, поверь мне. Я люблю все, что идет очень легко. — Я закатил глаза, а Стюарт засмеялся и порезал два лимона на четвертинки. Когда он закончил, то скрутил крышку с бутылки и взял кусочек лимона. — «Слижи, глотни, высоси». Ты играешь?

— У меня есть выбор?

Стюарт усмехнулся.

— Ну, есть, конечно. Но я вижу по твоим глазам, чего ты хочешь. Тебе просто нужно немного мексиканской смелости.

Я посмотрел на бутылку, затем на лимон, который он держал.

— У тебя нет соли.

Его голос был хриплым, и Стюарт нахально ухмыльнулся:

— О нет, она есть.

Он наклонился и провел языком по мне от груди до шеи. Я был ошеломлен, потерял дар речи, а он рассмеялся, сделал небольшой глоток текилы и высосал лимон. Он встряхнул головой и вдохнул, хотя горло обжигал алкоголь и кислота лимонного сока.

— Ох, это просто отлично, — сказал он. Я не знал, шла речь о слизывании соли с моей кожи или о текиле. — Твоя очередь.

Он сунул бутылку мне в руку и протянул кусочек лимона. Это был конец игры «притяни и оттолкни». И это был конец того, чтобы не прикасаться и не пробовать мужчину, предлагаемого мне. Я еще чувствовал жжение на своей коже от его языка.

Я взял лимон, но поднес к его губам.

— Открой.

Его зрачки расширились, ноздри затрепетали. О, ему нравится, когда говорят, что делать. Затем он приоткрыл рот, достаточно, чтобы я мог вставить лимон. Я наклонился, практически опрокинув Стюарта, так что оказался над ним и провел языком от ключицы до челюсти. Океанская соль ощущалась терпкой на моем языке. Он застонал, когда мой язык поднимался вверх, и я прикусил зубами край его челюсти. Я быстро глотнул текилы, затем, удерживая Стюарта за затылок, забрал губами лимон из его рта.

Это был клубок из соленых губ, сладких языков и кислого лимона. Самый вкусный поцелуй в моей жизни.

Я отстранился назад с кусочком лимона между губ и медленно вытянул его изо рта. Стюарт тяжело дышал, его губы были влажными, грудь вздымалась, его член стоял вдоль бедра, едва помещаясь в плавки.

Стюарт выхватил у меня бутылку, взял кусочек лимона, затем встал и оседлал меня.

Ох, твою мать.

Он откинул мою голову и засунул мне в рот лимон. Затем облизал мою шею, плечо, ухо, сделал большой глоток текилы, а затем попытался вытащить лимон из моих губ. Но я не хотел так легко сдаваться. Я обхватил его бедра и прижался к нему, а он ухватился за спинку сиденья одной рукой, а другой – за мой подбородок.

— Дай его мне, — прорычал он.

Лимон? Мой член? Я не был уверен, о чем он просил, но в тот момент я бы дал ему все, что он хотел. Я отпустил лимон, и Стюарт втянул его в рот, вжимаясь в меня. Его член стоял по стойке смирно, выглядывая из-под резинки плавок с каждым движением его бедер.

Бляяяяяядь.

Затем Стюарт немного привстал, слегка откинулся назад и сказал:

— Оближи мой пресс.

Я сделал, как он просил. Я провел языком от живота до груди. Стюарт откинул мою голову и налил мне в рот небольшую порцию текилы, затем взял лимон и выжал, проведя им от соска и до ключицы.

Блядь, да.

Я проглотил лимонный сок, щелкнув языком по соску Стюарта. Он выгнул спину, и я обнял его, пока облизывал и посасывал твердую горошинку. Он вращал бедрами в поисках трения, и его твердый член выскользнул из плавок.

Мой рот наполнился слюной.

— Встань, — приказал я.

Стюарт медленно спустил одну ногу, затем другую, и я подтянул его себе между раздвинутых колен. Его член был великолепен – испещренный выступающими венами, необрезанный и слегка подернутый загаром, как и все остальное тело. Удерживая его основание в кулаке, я взял его прямо в рот.

Стюарт сжал мои волосы и сильно потянул их, направлял меня длинными глубокими толчками. Он совершенно точно не стеснялся требовать того, что хотел, и это было горячо. Мой собственный член ныл, но я пока проигнорировал это, на данный момент фокусируясь только на члене своего партнера.

Стюарт стонал, пока я над ним работал.

— Черт, да, — выдавил он. — Боже, как хорошо. — Он толкнулся мне в рот глубже, в самое горло. — Твою же мать.

Я сглотнул вокруг него, и он попытался отстраниться, как будто это было единственное предупреждение, которое он мог дать мне, но обхватив его за задницу, я потянул его на себя. Он застонал длинно и громко, пульсируя у меня в горле. Он толкнулся еще несколько раз, затем, дрожа, отстранился, едва держась на ногах.

С легким смешком он опустился передо мной на колени. На его лице читалось блаженство, глаза подернулись дымкой, на губах застыла пресыщенная улыбка. Я откинулся назад, позволяя бедрам немного соскользнуть вперед, и медленно расстегнул шорты. Я вытащил свой член из трусов и зашипел от прикосновения. Я был так сильно возбужден. Находился в полувозбужденном состоянии весь гребаный день, и это уже граничило с болью.

Стюарт посмотрел на меня так, словно умирал от голода, одним движением он лизнул мой член от основания до кончика и погрузил его в рот.

Я бы ни за что не протянул долго.

Он раскачивался и отсасывал мне, и в тот момент, когда он застонал, оргазм обрушился на меня как бомба. Я кончил так сильно, что едва не потерял сознание. Экстаз взорвался глубоко внутри и распространил удовольствие в каждую клеточку, пока Стюарт высасывал из меня все до последней капли.

Бляяяяяяядь. У него чертовски талантливый рот.

Когда он оторвался от меня, то победоносно облизал губы, как кот, объевшийся сметаны.

— Ну, заявляю официально, — сказал он, хватая бутылку текилы. — Что «Слижи, глотни, высоси» теперь моя любимая игра.