Глава 9

Стюарт

Я убрал член в плавки и упал на сиденье рядом с Фостером, чуть навалившись на него; наши тела соприкасались от плеча до ноги. Чувствуя себя немного пьяным и бесстыжим, я перекинул ногу через его бедро и протянул ему бутылку текилы.

Он поднял руку и позволил ей тяжело упасть.

— Нет, спасибо. Я пас.

— Я, наверное, тоже, — признался я. — Лимон закончился, и с тобой я тоже закончил, так что мне совершенно нечего больше высосать. Если только ты не готов начать заново.

Фостер прыснул от смеха и подтянул шорты, пряча свой член.

— Прямо сейчас нет.

Это было не железное «нет». Я счастливо вздохнул.

— Сегодня невероятный день. И я сейчас говорю не только о вечере и своих удивительных навыках минета или твоих, как я заметил, а в целом. — Мои слова звучали невнятно. — Я подумываю о побеге. Типа как в фильме «Охота за «Красным Октябрем», но вместо русских, подводных лодок и Шона Коннери у нас будут австралийцы, яхты и ты.

Фостер похлопал меня по ноге.

— Если бы это было похоже на фильм «Охота за «Красным Октябрем», и ты находился бы в бегах, то точно был бы Шоном Коннери.

— Черт. Ну, ладно. Ты совершенно прав, — сказал я, как можно точнее имитируя акцент актера.

Он засмеялся.

— Ладно, это было ужасно. Больше похоже на Билли Коннолли, пытающегося имитировать австралийский акцент.

Я прищурился, посмотрев на него одним глазом, пытаясь сфокусироваться.

— Почему ты не пьян?

— Я привык к «Alquimia».

Я поднял бутылку вверх.

— Хорошая текила.

Улыбаясь, он забрал бутылку и встал, потом взял меня за руку и поднял на ноги.

— Тебе нужно в кровать.

Я обнял его, притянул к себе и схватил за задницу.

— Думал, ты никогда не предложишь.

Он посмеялся.

— А я и не предлагал.

— Возможно, это и к лучшему, — сказал я. — Я немного пьян.

— Только немного? — Он все еще улыбался мне.

— Однако я прошу о перенесении сроков.

Фостер помог мне спуститься по лестнице и дойти до каюты.

— Увидимся утром.

— Да, увидимся, — ответил я, направляясь к своей кровати. Я остановился, вспомнив, что все еще в плавках. — Упс, это точно не пижама. — Я стянул их и переступил через них, позволив Фостеру увидеть себя полностью обнаженным. У него во рту только что был мой член, поэтому я решил, что мы отбросили скромность. И вы только посмотрите, он таки сделал это. Улыбаясь, я опустился коленями на кровать головой к подушке и упал вперед.

— Это тоже не пижама, — сказал Фостер. Его голос был немного резким, или, может быть, я был просто пьян.

Я открыл глаза и увидел, что он все еще стоит у двери, наблюдая за мной, и потер свою ягодицу.

— Если ты хочешь меня трахнуть, я не стану тебя останавливать. На самом деле, наличие члена в заднице сносит мне крышу.

Он подошел к кровати, и по мне прокатилась волна жара от предчувствия, что он сделает то, что я хочу. Он мог так легко встать на колени на кровать, раздвинуть мне ноги, приспустить шорты и погрузиться в меня. Вместо этого он накрыл меня одеялом.

— Спокойной ночи, Стюарт, — сказал Фостер, закрывая за собой дверь.

— Обломщик, — пробормотал я, но никого уже не было.

***

Я разлепил один глаз и увидел, что уже довольно светло. Мысленно прислушался к своему состоянию. Желудок в норме. Голова в порядке. Уверенный, что относительно неплохо себя чувствую после вчерашнего, я сел и провел еще одну проверку уже в вертикальном положении.

Даже при легком покачивании лодки я чувствовал себя более-менее прилично. Я осмотрел себя, обнаружил, что спал в чем мать родила и застонал. Затем вспомнил, как раздевался перед Фостером и предлагал свою задницу. От которой он отказался... но я был пьян. Будь проклят Фостер и его высокие моральные принципы.

Я вздохнул и провел ладонями по лицу, смирившись с тем, что придется извиниться перед Фостером, а потом вспомнил о минетах, которыми мы обменяли на палубе прошлой ночью. Я улыбнулся, вспомнив выражение его лица, звуки, которые он издавал, и каким он был на вкус...

Я встал с кровати, обнаружил свои плавки на полу и натянул их. Поправил член, который был уже наполовину твердым, наполовину желающим отлить, отправился в туалет, почистил зубы и освежился. Этого было недостаточно, чтобы проснуться окончательно, – мне нужно было нырнуть в океан.

Я открыл дверь, обнаружил, что каюта пуста, и направился в кабину капитана. Фостер лежал на скамейке и читал что-то на своем iPad, но сразу сел, увидев меня.

— О, вот и он. Доброе утро! Как ты себя чувствуешь?

— Я – один, текила – ноль. За исключением того, что я не знаю, который час, и, если не погружусь в воду прямо сию секунду, придется пересмотреть эту статистику.

Он засмеялся и махнул рукой в сторону океана.

— Чувствуй себя как дома. Я принесу тебе завтрак. — Когда я уже добрался до кормы, незадолго до того, как нырнуть, он сказал: — О, Стюарт?

Я обернулся.

— Да?

— Сейчас семь пятнадцать. — Затем он осмотрел меня с головы до ног и снова отступил. — И я рад, что ты забыл, где находится остальная часть твоего гардероба.

Я посмотрел вниз и поправил член, больше ради него, чем для себя.

— Всегда пожалуйста.

Его смех был последним, что я услышал, прежде чем нырнуть ласточкой в воду. Это было круто, освежающе и именно то, что нужно. Я чувствовал, что это собрало меня в кучу, прежде чем вынырнул на поверхность. В морской воде действительно было что-то целебное. Некоторое время я лежал на спине, наслаждаясь солнечным теплом на лице и тем, как вода плескалась в моих ушах, и к тому времени, когда поднялся на борт яхты, я чувствовал себя прекрасно.

Фостер вернулся в кабину, когда я обсыхал. Он держал тарелку и чашку кофе.

— Для тебя.

Мой живот зарычал, будто пытался проесть дыру в теле.

— Боже мой, это сэндвич с беконом и яйцом?

— Конечно. Я решил, что ты оценишь жир, соль и белок.

Я взял тарелку и поднял одну бровь, оставив без ответа шутку о белке. Судя по тому, как Фостер покраснел, мне даже не нужно было ничего говорить. Но я был рад, что между нами нет неловкости.

— Как давно ты бодрствуешь? — спросил я, взяв предложенный кофе и потягивая его.

— С шести.

— Извини за прошлую ночь, — сказал я, сразу начиная с острой темы.

Он слегка вздрогнул, прежде чем справиться со своей реакцией.

— За какую именно ее часть?

— За то, что разделся догола перед тобой и предложил себя трахнуть, — сказал я, откусывая сэндвич. Он был божественным. — Боже мой, как вкусно, — пробормотал я с полным ртом. И как только проглотил, сразу добавил: — Предложение остается в силе, просто, чтобы ты знал, но я не должен был ставить тебя в такое положение. О, и я не извиняюсь за всю эту историю с текилой, слизыванием, глотанием и отсасыванием, потому что мне не жаль, что это произошло. Совсем.

Его улыбка превратилась смешок, а щеки порозовели. Думаю, моя откровенность удивила его.

— Я тоже не сожалею. До тех пор, пока тебя это устраивает.

Я быстро глотнул кофе.

— Меня вполне устраивает, что случилось прошлой ночью, и я буду счастлив, если это будет случаться каждую ночь. Или день. Но, с моей стороны, раздеваться, садиться на кровать и говорить то, что я говорил, было немного чересчур. Поэтому я извиняюсь.

Фостер медленно кивнул, и, похоже, очень старался не улыбаться.

— Это было… наглядно.

Я откусил еще кусочек и пожал плечами.

— Но также это было честно.

На этот раз он рассмеялся, но тему сменил.

— Как завтрак?

— Потрясающе. Как раз то, что мне нужно. Я чувствую себя прекрасно после бекона, кофеина и быстрого погружения в океан.

— Хорошо.

— Какие у нас планы на сегодня? — спросил я, доедая сэндвич.

— Я должен пройти проверку в Порт-Дугласе послезавтра, так что в какой-то момент нам все же придется плыть по плану дальше на север. Но то, что мы будем делать все остальное время, зависит от тебя. Чем бы ты хотел заняться?

— Плавать, нырять с маской, загорать, возможно, немного вздремнуть.

— Звучит неплохо.

— Тогда после того, как мы бросим якорь вечером, то сможем выпить больше шотов текилы.

Он откинул голову и застонал.

— У нас закончатся лимоны с такой скоростью.

— Ну и ладно. До тех пор, пока у нас есть что облизать и глотнуть, мы сможем найти, что бы пососать.

Он закрыл лицо руками и пробормотал:

— У тебя совсем нет стыда.

— Ни грамма. — Я допил кофе. — И достаточно одного взгляда на эту улыбку, которую ты пытаешься скрыть, чтобы предположить, что ты вовсе не против.

Он опустил руки и посмотрел на меня опаляющим взглядом.

— Я думал, что вчера вечером стало совершенно очевидно, что я не возражаю ни по единому пункту.

Я усмехнулся, но знал, что последует дальше.

— И вот тут кроется «но»...

Он склонил голову.

— Какое?

— Та часть, где ты говоришь: «Это было весело и все такое, но это не может повториться».

Он поморщился и посмотрел на воду.

— Там не предполагалось никаких «но». Во всяком случае, от меня. Хотя следует заметить, что я не должен вступать в дружеские отношения с клиентами, но думаю, что мы уже переступили эту грань. Но, — это слово он произнес, — я не буду настаивать. Если ты скажешь довольно, значит, довольно.

Черт возьми, да.

Я боролся с улыбкой.

— Я даже не знаю, как это произносится, — я притворился, что мне действительно сложно сконцентрироваться. — Д-до-о-о-о-ов-в-в… Не мог бы ты повторить еще раз?

Фостер ухмыльнулся и медленно повторил:

— Довольно.

Я попробовал снова.

— Д-о-о-о-о-о-о-о… — Я покачал головой. — Кажется, мой рот просто не способен такое произнести.

Он закатил глаза, улыбнулся и встал.

— У меня есть кое-какая работа. Оставлю тебя загорать или что ты там хотел сделать в первую очередь.

— О, это напомнило мне, — сказал я, вставая, — что снова понадобится твоя помощь с солнцезащитным кремом. — Я многозначительно пошевелил бровями. — Если ты, конечно, не возражаешь.

Он покусал внутреннюю часть губы и долго смотрел на меня.

— Нельзя же допустить, чтобы ты обгорел на солнце, правда?

Я медленно покачал головой.

— Нельзя. А потом, когда ты захочешь присоединиться ко мне, чтобы поплавать и понырять с маской, я могу отплатить тем же.