- Ядрен батон! - присвистнул Коган. - Ай да милейшая особа! Чует моя чуйка, в биографии Серовой надо как следует покопаться; уверен, там найдется немало интересного.

- А ведь правда, - сказал Игорь Никольский, - когда бывшая путана живет на широкую ногу, это вызывает подозрения. Надо проверить, давно ли она так разбогатела, и есть ли у нее на самом деле состоятельный покровитель.

- А я с самого начала заподозрила, что она - человек с двойным дном, с виду - вся такая милая, симпатичная, тяночка, а на самом деле товарки ее называли Пираньей, - сверкнула глазами Белла. - Вроде этого шкафа у Макаровых. На виду - свежие простыни и пододеяльники, а под ними - второе дно и каталог "ночных бабочек"!

Наташа изумленно посмотрела на Беллу и кивнула. Такое сравнение было метким и как нельзя лучше подходило Антонине. Да и сам Антон, оказывается, тоже был человеком с двойным дном...

*

Придя домой, Наташа застала привычную картину: по коридору неутомимо носился маленький Витя, играя с радиоуправляемой машинкой "скорой помощи" формата 1 к 20, выполненной с пугающей реалистичностью. Машинка мигала огнями, гудела и завывала. За мальчиком бегала няня, уговаривая сделать перерыв для ужина.

- Вот, - переведя дыхание, сказала она Наташе, - играем в докторов, везем больных в Боткинскую...

- Вау, вау, вау! - Класный свет! Плобка! - выкрикивал Витя, размахивая пультом. - Дологу спецтлансполту! Вау, уау, уау! Плиехали!

"Ну вот, уже и трехлетние дети играют в коронавирус, - Наташа сняла пальто. - А мама рассказывала мне, как в детстве они играли в войну, в немцев и красных... а над их головами репродуктор читал реальные сводки с фронта. Все повторяется!"

- А когда мы пойдем в Зоопалк? - деловито спросил Витя, при виде матери забыв об игре. Машинка ткнулась в дверь кухни и сердито закрутила колесами, пытаясь выйти из тупика. Няня взяла пульт и отключила игрушку.

- Все, - сказала она, - больных привезли, смена закончилась, шофер может пойти поужинать.

- Мама, так когда в Зоопалк? - повторил Витя.

- Когда его откроют, - Наташа расшнуровала ботинки.

- А когда его отклоют?

- Когда снимут карантин.

- А когда снимут каантин?

- По-моему, этого никто точно не знает, - Наташа пригладила волосы мальчика. - И все хотят, чтобы поскорее, - она взяла домашние туфли.

- Я хоцю поскоее, - вздохнул Витя. - Тогда мы пойдем в Зоопалк. И хоцю, чтобы не боели!

- Ты не поверишь, но я хочу того же.

- Мама, а ты луки помыла? - остановил Витя Наташу, когда она хотела пройти в комнату. - Дядя по телевизолу сказал, что надо цясто мыть луки!

- Надо же, - картинно ужаснулась Наташа, - как же я забыла? А ты молодец. Все помнишь. Мой помощник.

- Вымой холосо луки, - напомнил Витя. - Тогда не забоеешь.

Ночи с каждым днем становились все светлее, но Наташа уснула, даже не задернув шторы. Трудный выдался день. Сейчас она засыпала, едва коснувшись головой подушки. А в первые недели изоляции Навицкая страдала бессонницей. Спала она 4-5 часов в сутки, и то с перерывами. Деятельная натура молодой женщины не терпела вынужденного бездействия. Ложась в полночь, Наташа несколько раз за ночь просыпалась, подолгу ворочалась без сна и утром была разбитой, вялой и раздражительной. А иногда она просыпалась в 4-5 часов утра и больше не могла заснуть. Так было и в тюрьме - от затворничества и душевного разлада пропал сон. Наутро Наташа ходила с тяжелой головой, воспаленными глазами и скверным настроением, но нормально спать в неволе не могла. Сейчас же Наташа снова была занята делом, расследование занимало много времени и сил и Наташа снова стала уставать. Но усталость после работы была приятнее усталости от безделья. И после насыщенного дня Навицкая легко засыпала и прекрасно отсыпалась. Просыпалась она теперь бодрой и освеженной.

Поднялась она в 7 часов утра и в ожидании машины от Углова выпила кофе и дописала главу рукописи.

Без пяти девять в парадное позвонили. Во дворе уже стояла служебная машина с номерами прокуратуры Василеостровского района.

- Соколову тоже уже везут, - сказал Углов по дороге, - видно, что у нее везде, где нужно, есть связи и она сможет ими воспользоваться. По совокупности статей ей до "четвертного" светит, максималка для женщин, а она спокойна как слон и на нас смотрит снисходительно, как будто уже знает, что легко отделается. Одно радует - дисквалификации ей не избежать и врачом она больше работать не сможет.

- Хоть что-то, - ответил Уланов. - Змея без ядовитых зубов - безвредная шипунья.

*

Кристина Станиславовна выглядела так, будто ее привезли не из СИЗО, а из СПА-отеля. Элегантные черные джинсы со скромным ярлычком известной фирмы, бирюзовый свитер, тоже очень скромного вида, но с небольшим ярлычком "Гельмут Лэнг"; рыжие волосы гладко зачесаны и стянуты в пучок на затылке, и даже отсутствие макияжа не портило женщину.

За ее спиной переминались с ноги на ногу и сопели две могучие конвоирши, и вид у них был такой, как будто они - служанки, сопровождающие госпожу.

Соколова сидела в непринужденной позе по другую сторону толстого стекла, и глаза над голубой маской смотрели спокойно и безмятежно.

- Рада, что вы приехали, Наталья Викторовна, - произнесла Соколова, когда Наташа села по другую сторону стекла. - Я и не надеялась на то, что вы снова пожелаете меня увидеть.

- Скажем так, - ответила Наташа, - вы не тот человек, с которым я жажду встречи. Но вы сказали следователю, что готовы дать важную для раскрытия дела информацию и настаиваете на моем присутствии.

- И вы тоже хотите знать, кто убил Антона. Должна вам сказать, Наталья Викторовна, что наши желания идентичны.

- Я хочу снять обвинения с моей подруги.

- Похвально, но не знаю, заслуживает ли Инга Михайловна такого великодушия, - Соколова скептически поджала губы под тонкой маской.

Уланов и Углов томились в нетерпении за спиной у Наташи, ожидая, когда Кристина Станиславовна перейдет к сути. Ради чего бывшая главврач роддома N так настаивала на приезде Наташи?

- У меня с Антоном были близкие отношения, - произнесла Соколова. - Более полугода. И мы уже решили, что, когда он оформит развод, мы поженимся. Это был бы брак по любви.

"Влюбленный калькулятор? - Наташа посмотрела через стекло на невозмутимую Кристину. - Разве такие женщины могут любить?"

Потом она вспомнила историю, рассказанную одной из «фрейлин" Соколовой, задержанных вместе с начальницей. Однажды Кристина Станиславовна на несколько дней лишила своих детей карманных денег за то, что они начали изводить ее бой-френда. Обычно женщины, бесконечно балующие детей (а по рассказам людей, знающих их семью, младшие Соколовы ни в чем отказа не знали) поступают наоборот. Им легче порвать отношения с мужчиной, которого приняли в штыки дети. Матери слишком дорожат добрыми отношениями с сыном или дочерью и готовы скорее поставить крест на личной жизни, чем вступить в конфронтацию со своими детьми, не желающими видеть нового папу... А Соколова даже блокировала кредитные карты детей. Что это было - желание показать, кто в семье главный или что-то другое?.. И получается, что Инга не зря ревновала мужа к начальнице. Билеты в Мариинский театр и чек из театрального буфета вполне укладывались в эту версию...

- Я бы тоже очень хотела, чтобы убийство Антона было раскрыто, а преступник понес наказание, - продолжала Кристина. Ее голос не дрогнул, глаза не наполнились слезами, но узкие холеные пальцы сжались в "замок". Только это и выдавало бурю эмоций в душе этой ледяной женщины. - Я не верю в то, что это сделала его жена. Инга слишком рассудительна и каждый свой шаг просчитывает далеко вперед. И если есть хоть малая вероятность провала, она не пойдет на риск. А убивать так, чтобы ее тут же и арестовали, слишком глупо. Она бы все сделала, чтобы не выдать себя.

Наташа промолчала. Она сама несколько дней назад думала о том же. Но не в таком, конечно, контексте.

- Если бы это сделала Инга, ее никто не заподозрил бы, - заключила Кристина. - Она весьма неглупая особа.

- Кристина Станиславовна, - не утерпела Наташа, - о чем вы хотели сообщить в моем присутствии? Если вы не против, давайте перейдем к делу.

- И правда, вступительное слово несколько затянулось, - согласилась Соколова. - Я хочу поведать вам об одном аспекте, который пока уходит за пределы сферы вашего внимания...

Наташа, Уланов и Углов обратились в слух.

- Да, время от времени мы заключаем сделки с женщинами, желающими иметь ребенка, который по документам был бы стопроцентно родным, а не усыновленным, - размеренно начала Соколова. - Но они либо не могут родить по состоянию здоровья, либо опасаются иметь детей из-за неблагоприятной генетики. Но они не хотят расписываться в своей несостоятельности, усыновляя сироту из Дома малютки или детдома.

- Для этого есть ЭКО или суррогатное материнство, - заметила Наташа, - последняя услуга сейчас весьма популярна.

- Конечно. Но я только что упоминала о пациентках, которые не хотят передавать детям дефектные гены или имеют еще какие-либо причины, по которым им не подходит даже помощь суррогатной матери... Есть дамы, не желающие портить фигуру или делать кесарево сечение, - презрительно хмыкнула Соколова. - Вот для этой прослойки мы и покупали младенцев у женщин, которым ребенок был не нужен.

- А потом топили родильниц в Смоленке, - сорвалось у Наташи, и она тут же об этом пожалела. Сейчас Кристина замолчит, и они будут еще год топтаться на месте, а Ингу тем временем осудят...

- Если бы я только знала, что среди наших клиенток есть подобные экземпляры! - вопреки ее опасениям, Соколова не выказала никакой обиды и, не моргнув глазом, отвела стрелу. - Подумать только, они настолько боялись, что информация об усыновлении все-таки выплывет, что приказывали устранять женщин, благодаря которым получили долгожданного ребенка! И если бы я могла знать, что среди персонала есть столь меркантильные и беспринципные люди, которые выполняют эти чудовищные приказы!.. Я всегда честно рассчитываюсь с женщинами, которые передают новорожденных и все права на них. И просто сражена тем, что узнала в эти дни. Какой, оказывается, ужас творился за моей спиной.