- Чисто теоретически, по работе.
- Ладно, притворюсь, что поверила. Ох, Витя, у меня такое чувство, словно мы забитую канализацию чистим. Не знаю даже, хорошо или плохо, что пандемия и карантин на многих надели маски - а кое с кого наоборот посрывали...
- А что бы ты предпочла: узнать горькую правду или оставаться в благостном неведении?
- Конечно, правда, хоть и горькая, лучше.
Машина выехала на Невский проспект и направилась к Аничкову мосту. Зазвонил Наташин телефон.
- Да, Фима. Мы уже скоро будем. Уже на Невском.
Из-за облаков выглянул луч солнца. За ним - еще один.
- Развидняется понемногу, - Наташа убрала телефон.
- Лето обещают очень жарким.
- Сейчас в это верится с трудом.
Машина свернула на пустынную набережную Фонтанки.
*
Владлена Викентьевича они застали дома. Едва взглянув в глазок, бывший мореман сразу узнал Наташу и Беллу и охотно открыл им дверь.
- Все дознаваетесь? - добродушно осведомился он, пропуская молодых женщин в большую комнату. - Садитесь-садитесь. Чайку не желаете ли после трудов праведных?
- Вынуждены отказаться, - так же церемонно ответила Белла, - обстоятельства требуют соблюдать определенную осторожность, - она указала на свою алую маску.
- А-а! - беспечно отмахнулся Дремов. - Помните стихи: "Не все ли равно, - сказал он, - где? Еще спокойней лежать в воде!".
- Знаю. Николай Тихонов, - ответила Белла и продолжила: - "Адмиральским ушам простукал рассвет: «Приказ исполнен. Спасенных нет». Гвозди б делать из этих людей: крепче б не было в мире гвоздей"...
- Ну вот и мне не все ли равно? - хорохорился мужчина. - В шторм мы скалы в фиорде обошли; акула хотела меня цапнуть, да я раньше в шлюп заскочил. Крокодила как-то веслом забил. Небось и мелочь эта пупырчатая мною подавится. Это пусть Евдокия всего боится да в санитайзере купается...
Белла вспомнила едкий запах дезинфекции в квартире "местной совести, старшей по дому" и нервно заерзала.
- Смелого пуля боится, смелого штык не берет, - весело пропел Владлен Викентьевич. - Так что, дамы? Имеется отличный чай, еще до карантина внук из плавания привез, настоящий цейлонский. Я принес бы вам розу в бокале золотого, как небо, Аи, - продекламировал Дремов, ставя на столик две жестяные коробки с печеньем и конфетами. - Простите старому дурню столь бурные потоки красноречия, просто сейчас так редки стали радостные события, а тут - визит двух столь приятных взору юных нимф в мою скромную берлогу... - заключил он уже из кухни, щелкая кнопками кухонного комбайна.
Белла и Наташа переглянулись. В черных глазах Измайловой уже блестела смешинка. Наташа улыбнулась в ответ под очередной "манульной" маской: "Да ЗАГЛАДИЛИ уже!!!" - скалился дикий северный кот.
- Однако! Елисеев, - Белла рассматривала коробки. - Нехило для пенсионера, хоть и бывшего морехода.
- Может, тоже подарок от близких, - предположила Наташа. - Когда я еду к маме, то тоже покупаю ей гостинцы в "КЕ". Только чеки всегда выбрасываю. Иначе мама будет просто шокирована тем, что шоколадный набор или коробка печенья СТОЛЬКО стоят.
- Может и подарили, - Белла достала из сумки антисептик для рук. В комнате запахло хвоей. - До чего же я докатилась, в моем ридикюле на почетном месте не косметичка, а антисептик!
- И мой Младшенький по вечерам играет в "скорую помощь", которая спешит с больными к Боткину...
В комнату вернулся Владлен Викентьевич с подносом, на котором дымились три чашки чая. Наташа решила подождать с началом разговора, пока Дремов не поставит свой груз на стол, а то как бы не уронил. Горячий чай может очень больно обжечь, да и чашки жалко - красивые, сине-белые, сервизные.
- А вот рижский бальзам, если кто желает дополнить свой чай, - Дремов торжественно водрузил на поднос маленькую черную бутылочку. - Соседка Тонечка угостила на днях, да я берег, как знал, что будут гости дорогие. Вот сейчас мы эту прелесть и нарушим!
- Тонечка? - переспросила Наташа. - Серова?
- Она, она. Зашла давеча - обстоятельная такая, в маске, перчаточках таких, голубеньких, блестящих. Пейте, говорит, с чаем на здоровье, иммунитет укрепляет. Ей, вишь, братишка из Вентспилса прислал, а ей-то нельзя, кормящей-то. Хорошая девочка, и не скажешь по ней... - Дремов повертел в руках бутылочку, любуясь красивой этикеткой. - А то смотришь, другая с коляской идет или дите за руку ведет, а в другой руке сигарета дымится. Или из бутылки на ходу, как верблюд, хлебает. А говорить начнет - что ни слово, то мат. А ребятенок, значит, сызмальства от мамки ума-разума набирается... Тьфу, я б таким подолы на головы, да ремнем моряцким хорошенько, офицерским! А Тонечка - ни-ни, ни сигарет, ни спиртного, ребеночка бережет. Пейте, говорит, на здоровье, угощайтесь...
- А что "и не скажешь по ней" - сдвинула брови Белла, ухватившись за одну реплику Владлена Викентьевича. - Что не скажешь по виду соседки Тонечки?
Владлен замялся, потом нехотя ответил:
- Да бывало как-то, к соседу, Антону, вечная ему память, захаживала... Я пару раз ненароком в бинокль узрел... Дело молодое, с кем не бывает! Конь о четырех ногах, да и то спотыкается. Зря я, конечно, об этом сболтнул, но вы же не будете прошлое ворошить? Давно уже это было, год, почитай... Да и Инга, жена Антонова, та еще штучка была, - покрутил головой пенсионер, - я же говорил, как к ней аж до недавней поры ферт какой-то шмыгал. Так что тут уж вор у вора шапку украл.
- Значит, Антона мы должны правильно понять и не судить строго, - вспыхнула Белла, - а Инге за то же самое прощения нет? Опять этот гендерный сексизм и двойная мораль?
Пока Белла и Владлен дискутировали о равноправии полов, Наташа присмотрелась к бутылке. На свет она была полна, из нее еще не наливали. Но "поясок" на горлышке уже нарушен. И что это беловатое просвечивает на дне? Стекло было матовым, почти непрозрачным, и только острый, тренированный взгляд бывшей десантницы различил какие-то хлопья... Осадок? Но в настоящем "Рижском бальзаме" осадка никогда не бывает. Бальзам поддельный? Или... "В перчаточках голубеньких, - вспомнила Наташа слова Дремова. - Блестящих... Латексных..."
- АХ, ЭФИОП ТВОЮ НАЛЕВО!!!
Спорщики удивленно и даже испуганно примолкли, глядя на нее, а Наташа уже звонила Уланову и капитану Гарину.
- Владлен Викентьевич, - выдохнула она, закончив разговор, - слава Богу, что вы еще не отведали этого бальзама! Похоже, он чем-то щедро заправлен!
- Как?! - подскочил в кресле пенсионер.
- Смотрите, бутылку уже открывали. И осадок на дне, а в настоящем бальзаме его быть не может.
Хозяин квартиры снова рухнул в кресло с таким видом, что теперь уже вскочила Белла в поисках домашней аптечки, где, наверняка, есть корвалол или валокордин.
- Навицкая, - выдохнула она, - хочешь сказать, что Серова чего-то намешала в бутылку? И мы чуть не хватанули ее "коктейля"?
- Похоже на то. Видимо, она очень не хочет, чтобы ее тайны увидели свет...
- Вот авадакедавра, с...а драная! - в бешенстве рявкнула Измайлова, - жаль, мы не в таборе живем, там бы я с ней знала, как разобраться!
Первыми примчались Уланов и Коган, притащив на хвосте негодующе завывающую машину дорожной полиции с радаром, отметившим огромное превышение скорости на Благовещенском мосту. Пока Ефим выяснял отношения с полицейскими, подлетела машина опергруппы капитана Гарина.
Ошарашенный Владлен Викентьевич молча смотрел, как оперативники фотографируют чайный стол и бутылку. Отвечал на вопросы Гарина. Подписывал бумаги. Бутылку бережно упаковали и передали экспертам.
*
Результат исследования был весьма предсказуем. По словам экспертов, в бальзам была добавлена солидная доза лекарства для гипотоников.
Узнав об этом, Коган скривился:
- Что взять с шалавы! Профессиональная привычка. Наверное, и на работе приходилось клиентам клофелин подмешивать.
- Клофелин наоборот понижает давление, - уточнила Наташа.
- Тенденция та же, таблеточки в спиртное... - Ефим мерил крупными шагами коридор. - Ну, попадись мне только эта лахудра...
- И как все тонко было просчитано, - покачал головой Уланов. - Если бы у пожилого человека, почти все время сидящего дома в эти недели, случился инсульт, никто бы и не заподозрил отравление. Время сейчас такое, что новости - как фильм ужасов, люди нервные. И на этой почве количество сердечно-сосудистых заболеваний выросло, особенно среди старшего поколения. Посмотрел пенсионер новости, понервничал, да еще движения мало, свежий воздух - только на лоджии, вот и случился криз.
Они покосились на дверь кабинета следователя Углова, где давал показания уже опомнившийся от потрясения и кипящий праведным гневом Владлен Викентьевич.
- Фигово, что Серова вполне может соскочить, - мрачно сказал Уланов. - Ткнет судье в нос свою Ясечку и получит ерунду какую-нибудь, сразу под амнистию попадет...
- Ну уж не-еет, - зловеще протянул Коган, остановившись и сжимая могучие кулаки, - вот это уже дудки, Витя. Мужик я или нет? Она могла мою жену убить...
- Фима, я гипотоник, точно жива осталась бы, - заметила Белла, но распаляющегося Ефима уже было не остановить.
- Хоть десять Ясечек пусть приносит, - зарокотал адвокат, как тяжелый бомбардировщик, - а я костьми лягу, но добьюсь, чтобы эта пройда ответила по максималке. И ты, Уланов, мне поможешь. Твою жену тоже чуть не отравили!
- И на бутылке нашли следы все того же голубого латекса, что и на скалке, и на ноже в квартире Макаровых, - тихо сказала Наташа, - с тем же антисептиком... Вот так. Антонина вполне могла избежать наказания за убийство Антона, ее даже никто не заподозрил. Но она понесла любопытному соседу "заправленный" бальзам, натянула перчатки, чтобы не залапать бутылку, и выдала себя с головой.
- Подстраховаться захотела, - ярилась Белла, - но вот уж верно сказано: Бог шельму метит! Откуда только у нее перчатки из роддома?