— Он сказал, что я несу «Рок Иллэниэла», и что мне следует умереть, прежде чем все мы будем уничтожены, — сказал я ей. — Ты слышала о таком прежде?

Она долго сидела, и я почти отчаялся услышать её ответ.

— Я слышала об этом. Мой Мордэкай, который умер давным-давно, однажды упоминал его, — сказала она. Выражение её лица стало отчуждённым, будто она вспоминала о временах и местах, лежавших далеко за пределами настоящего. Полагаю, она, наверное, думала о своём возлюбленном, Иллэниэле, которого она знала в своём времени, и который носил моё имя. Наконец она снова посмотрела на меня: — Я не знаю, что он имел ввиду. Это было связано с какой-то тайной, которую хранил ваш род. Всё, что он готов был мне сказать — что это был старый позор семьи, что-то пошедшее с её основателя, первого Иллэниэла.

«Только этого мне и не хватало — ещё тайны», — тихо подумал я про себя.

— Как мне это выяснить? — сказал я вслух, скорее себе, чем ей.

— Это придётся узнать тебе самому. Возможно, ты никогда не узнаешь, хотя если бы это было настолько важно, то я бы подумала, что у твоей семьи могли бы вестись какие-то записи, — сказала она.

— Быть может, в доме моего отца, — сказал я, думая вслух. Там ещё много чего нужно было исследовать. Я только прошёлся по самой поверхности хранившихся там книг. В сущности, я пока прочитал лишь четыре книги из библиотеки моего отца… одну — по истории, одну — про телепортационные круги, и парочку книг по использованию иллюзий. Содержимое двух последних я ещё до конца не осознал. Я покачал головой, и снова заговорил: — Ты позволила мне отклониться от темы. Я хотел узнать об ограничениях и недостатках, связанных с таргос чэрэк.

Она улыбнулась:

— Заставлять тебя придерживаться темы — не моя работа. К тому же, лишь один из нас полностью «реален», поэтому с меня взятки гладки, — сказала она, после чего её лицо приняло более серьёзное выражение. — А отвечая на твой вопрос — да, есть ограничения и недостатки, весьма серьёзные. Я уверена, ты помнишь камень, с которым я заставила тебя работать, когда мы говорили прошлый раз. Давай используем его как пример. Тот камень, хоть и маленький, имел собственное количество латентной силы, а также минимальный уровень сознания. Когда ты слушал его, твоей задачей было сделать камень частью себя, частью твоего сознания, частью твоего «тела». Риск, который я тогда тебе описала, состоял в том, что ты мог случайно сделать себя частью «этого», а не наоборот. Ты всё это помнишь, так ведь?

— Да, конечно, — сразу же сказал я.

— Ты также должен помнить потерю своего «я», которую ты испытал, когда попытался «слушать» ветер, и перешёл свой предел. Подобные случаи — причина, по которой присутствие майллти очень важно — та девушка… Ариадна, она спасла твою жизнь, когда привлекла твоё внимание и вернула тебя к самому себе. Тот же принцип применим, когда ты работаешь с землёй. Маленький камень — маленький риск, поддерживать своё «я» легко. Большой камень — риск больше, и сделать его частью себя, не став при этом частью его — сложнее. Пока всё понятно?

Это казалось логичным, поэтому я согласно кивнул.

— Есть два фактора, которые важны в создании уз. Один — человек, который связывается узами… в частности — насколько его разум устойчив к пребыванию в контакте с чем-то настолько чуждым и иным, как сама земля. Второй фактор связан с архимагом, и тем, насколько большую часть земли он или она пытается связать с субъектом. Чем больше эта часть, тем мощнее будет таргос чэрэк, и тем быстрее он будет деградировать. Архимаг может связать в сумме лишь ту часть земли, с которой он сам можем работать, не потеряв себя, поэто…

Я перебил:

— Подожди, что значит «деградировать»?

Мойра окинула меня раздражённым взглядом:

— До этой части я ещё не дошла, но это уместный вопрос. Человеческие существа не созданы для того, чтобы постоянно находиться в контакте с землёй — вместе с получаемой ими силой они также начинают становиться всё больше похожими на саму землю. Эффект похож на тот, который бывает, когда архимаг заходит слишком далеко, с той лишь разницей, что таргос чэрэк практически неспособны управлять этим процессом. Они не могут самостоятельно разорвать узы, или уменьшить количество силы земли, с который они связаны. В конце концов они сами станут существами из камня и земли, или почти станут. Они превратятся в големов — мыслящих, разумных существ из камня, обладающих минимальными волей и самосознанием. После этого никто почти ничего не может сделать, чтобы их восстановить.

— Как Магнус, — сказал я, вспомнив голема из дома отца в Албамарле.

— Что?! — ошарашенно сказала она. — Откуда ты взял это имя?

Я тщательно пересказал историю про встреченного мною голема, охранявшего библиотеку моего отца. Я не особо вдавался в подробности того, как он «оборотил» Роуз, хотя воспоминание об этом всё же вызвало у меня улыбку. Когда я закончил, я заметил, что Мойра замерла с хмурым выражением лица.

— Я не ожидала снова когда-нибудь услышать это имя, хотя это и имеет смысл… бедный Магнус, — через некоторое время сказала она.

— Ты его знала?

— Он был единственным таргос чэрэк, которого я вообще создала, а также моим близким другом. Он был благородным человеком. Я надеялась освободить его до того, как это зашло настолько далеко, но события вышли из-под контроля. Я отослала его прочь, чтобы защищать «моего» Мордэкая, когда дела приняли отчаянный оборот. Я могу лишь предположить, что ему это удалось… поскольку ты — здесь, — произнесла она хриплым голосом, а в уголках её глаз навернулись хрустальные слёзы.

Её очевидная боль должна была сделать меня более чувствительным, но моё любопытство пересилило мою порядочность:

— Что значит «освободить его»? Есть способ предотвратить то, что с ними происходит?

— Да, — ответила она. — Создавший узы архимаг должен их разорвать, пока человек не дошёл до точки невозвращения. В моё время, хоть это и было рискованно, большинство становившихся таргос чэрэк освобождались до того, как начинали испытывать необратимые эффекты, обычно — после некоторого количества лет, иногда — десятилетий. Редко бывало, чтобы кто-то из них оставался предоставлен своей судьбе, как Магнус. Это могло случишься лишь как намеренная жестокость, или, быть может, если архимаг неожиданно умирал, прежде чем узы могли быть разорваны, — сказала она с видимыми в её взгляде стыдом и печалью.

— Мне жаль, — сказал я, осознав, что спросил слишком много.

— Ты не виноват. Я не думала об этом, с тех самых пор. Пока не услышала это имя снова. Я была жестока, и моя любовь к твоему тёзке была так велика, что я проигнорировала последствия. Я отправила Магнуса защищать его, и сделала это, зная, что скорее всего не смогу позже вернуться, чтобы убрать узы. Это была эгоистичная просьба с моей стороны, но он всё равно поклялся её выполнить. Ты здесь ни при чём, это моя вина, — говорила она, опускаясь на колени, и её каменное платье растеклось вокруг неё по земле подобно воде — её поза была подавленной.

— Мойра… — начал я, но она перебила меня.

— Ты не будешь против отпустить меня, на время? Позволь мне вернуться в ничто, и забыть. Эти воспоминания — слишком много для меня. Пожалуйста? — подняла она на меня взгляд, и я не мог ей отказать.

— Отдыхай, Мойра, я вызову тебя в другой раз, — сказал я ей и, прежде чем слова закончили срываться с моих губ, её не стало. На этот раз она исчезла так быстро, что даже не потрудилась вернуть созданное ею из земли тело обратно. Вместо этого она так и оставила его там, как какую-то совершенно идеальную статую женщины, стоящей на коленях в мягкой земле. Я мог бы подумать, что она всё ещё была там, если бы не мои магические чувства — я знал, что она здесь больше не присутствовала.

Я какое-то время сидел, глазея на оставленную ею оболочку, дивясь женщине, которой она была. У неё явно были свои демоны — вещи, которые она предпочла бы забыть. Её путь уже закончился, но из-за меня она была вынуждена снова и снова возвращаться, и проживать его заново — ни живая, ни мёртвая. На миг я подумал о том, чтобы больше не вызывать её, но моя нужда была слишком велика, а её знания — слишком ценны. Как бы мне ни хотелось оставить её в покое, вещи, которым она могла меня научить, были слишком важными, чтобы их игнорировать. «Полагаю, однажды я смогу добавить это в мой список сожалений — пытка женщины из прошлого её воспоминаниями, чтобы она меня учила», — подумал я про себя.

Я встал, и поплёлся домой — больше в этот день мне в лесу ничего не светило.