За стойкой сидела девушка в майке, подчеркивающей не слабый разворот плеч и обхват бицепсов. При появлении Абрамса администратор даже взгляда не оторвала от журнала.

— Я не член клуба, — сказал он. — Просто кое-кого ищу.

— Без проблем. — Она осмотрела его с ног до головы, а затем продолжила игнорировать. Леви предположил, что деловой костюм и отсутствие спортивной сумки исключали его из списка потенциальных халявщиков, которые хотят бесплатно потренироваться.

Детектив прошел вглубь зала и нашел Доминика в зоне с матами и несколькими тяжелыми грушами, которые свисали у одной из стен. На Руссо были спортивные шорты и футболка с оторванными рукавами, которая была настолько пропитана потом, что прилипла к торсу. В боксерских перчатках Доминик колотил одну из груш, словно та неприлично высказалась о его матери.

Леви замер у противоположной стены и несколько минут просто наблюдал. Поза Руссо, движения его ног, комбинации — все свидетельствовало о классической подготовке боксера. Он не наносил однотипных ударов в одну область, ни разу не замедлился, постоянно двигался, уклоняясь от контратак воображаемого противника. Тяжелый мешок качался и подпрыгивал под жестким натиском. Человек без особой подготовки не продержался бы и десяти секунд против такого стремительного наступления.

Леви и сам не раз выпускал ярость в зале, и судя по напряженным линиям тела Руссо, тот все еще был расстроен вчерашними событиями. Однако беспокойство Абрамса быстро забылось — осталось лишь восхищение техникой Доминика, его поразительной скоростью и безумной и безудержной силой в каждом ударе. А затем заинтересованный взгляд стал оценивающим: Леви наблюдал, как напрягались и расслаблялись блестящие от пота мышцы, двигались массивные плечи, крепкая задница в облегающих шортах...

Вдруг осознав, что в брюках стало как-то тесновато, Леви кашлянул и зашагал прямиком через маты к Доминику. Меньше всего ему хотелось застать Руссо врасплох не в самом лучшем настроении, поэтому детектив подходил сбоку.

Доминик отпустил грушу и обернулся, грудь тяжело вздымалась и опадала на каждом вздохе. На его лице отразилось удивление, но за ним тут же последовала улыбка.

— Привет. Как ты меня нашел? — Но опередил ответ Абрамса: — GPS в машине. Точно.

— Надеюсь, ты не против, — сказал Леви, только сейчас понимая, какими назойливыми могли показаться его действия.

Доминик пожал плечами.

— Это твоя машина.

Он снова отвернулся к мешку и выпустил комбинацию джеб-кросс-хук с такой мощью, что даже Абрамс поморщился.

— Как давно ты здесь?

— Полчаса, наверное.

— Помогает? — тихо спросил Леви.

Доминик ответил комбинацией джеб-кросс-хук-кросс, последний удар заставил грушу опасно раскачиваться.

— Если ты не хочешь разговаривать на эту тему, я не стану давить, — сказал детектив, — но сомневаюсь, что лучшим выходом для нас будет просто забыть.

— О, тут без вариантов. — Доминик невесело рассмеялся, что для него совсем не характерно. — Я никогда не забуду, какой я, блядь, слабак.

— Доминик, это не слабость, а болезнь...

— Иногда кажется, что нет.

Он обрушил на мешок очередной шквал джебов и кроссов. Леви стоял молча, не зная, что делать. Когда они только начали встречаться, он перечитал все доступные научные источники об игровой зависимости. Он знал, что это во многом походило на пристрастие к алкоголю или наркотикам и что излечение требовало больших ресурсов, нежели подключение одной лишь силы воли. Но как бы Абрамс не сочувствовал страданиям Доминика, он никогда не сможет по-настоящему понять его переживания.

— Ты мне как-то сказал, что внутри тебя всегда есть агрессия, независимо от того, как хорошо обстоят дела. — Доминик снова шарахнул по груше, но уже без особого энтузиазма. — Что ты испытываешь эту толику гнева каждую секунду каждого дня.

Леви опустил голову. Он признался в этом Доминику только потому, что напился, хотя никогда не жалел.

— А у меня есть неугомонный и назойливый голос в подсознании, чувство, которое каждый раз впивается в меня когтями... но это не злость. А страх. Внутри меня есть то, что я не в состоянии контролировать. Я просыпаюсь по утрам в страхе, что именно сегодня снова оступлюсь и разрушу свою жизнь. Мне приходится уживаться с главным врагом, который сидит в моей же голове, и я никогда не смогу полностью от него избавиться.

Доминик ни разу не исповедовался в своей зависимости. Леви приблизился к нему:

— Когда вчера я предложил остановить тебя, если снова начнешь играть... Ты говорил серьезно или просто паниковал?

Доминик ухватился за качавшийся мешок.

— Серьезно. А ты?

— Да. Хотя сомневаюсь, что это самый здоровый способ пресечения. Можно придумать и лучше.

— И мы сами его выберем. Ты не причинишь мне больших страданий, чем я сам. Уверен, ты оградишь меня от неприятностей, и я даю на это свое полное согласие. И плевать, что об этом подумают остальные.

И тут Леви пришла в голову идея, как помочь Доминику избавиться от некоторых тревог.

— Но мы же точно не знаем, смогу ли я тебя остановить, — медленно, как бы в задумчивости протянул детектив.

Доминик нахмурился.

— В смысле?

— Я тренированный боец, возможно, лучше тебя, но наша разница в габаритах слишком очевидна. Не исключено, что я не смогу тебя одолеть. — Леви шагнул в личное пространство Доминика и начал его теснить. Ему пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть Руссо в глаза, но тот не испугался. — Поэтому мы должны это выяснить. На всякий случай.

— Леви, — произнес Доминик с блеском в глазах. — Ты предлагаешь...

— Нападай, — выпалил Абрамс.