Ее голос был глухим и тонким, как тростинка.

- Я знаю, что это не наше дело, - сказала Эллисон. - Простите, что спрашиваю, но не могли бы вы рассказать нам, как умер Оли? Почему он умер? Какое-то время он был нашим братом. Мы просто... Мы были так потрясены, узнав об этом.

- Я думаю, это моя вина, - сказала Кэти.

- Уверена, это не так, - ответила Эллисон.

- Не знаю, - ответила Кэти. - До операции Оли было наплевать, что я чувствую. Когда я привезла его из вашего дома, он был похож на... - Она щелкнула пальцами, пытаясь подобрать слово. – На губку. Что бы я ни чувствовала, он все это впитывал. И тогда я была очень подавлена. В депрессии. Много плакала. Оли плакал вместе со мной, и даже после того, как я перестала, он продолжал плакать. Каждый день он говорил мне, что сожалеет о Джейкобе. В один прекрасный день ему стало слишком трудно продолжать. Сосед держал в гараже дробовик. Оли нашел его. - Кэти посмотрела на Роланда. - Я должна была послушать вашего отца.

- Что он сказал? - спросил Роланд.

- Он сказал, что я должна оставить Оли у него, - сказала Кэти. - Но он был моим сыном. И я хотела, чтобы мой мальчик вернулся.

Кэти прижалась подбородком к груди. Она не плакала все время, пока они разговаривали. У Эллисон было такое чувство, что она вскрикнула, а потом еще что-то. Она медленно подняла голову.

- Это все, что я хочу вам сказать, - сказала Кэти. - Надеюсь, это то, что вы хотели услышать.

- Я никогда не хочу слышать о страданиях детей, - сказала Эллисон. - Мы не пытались любопытствовать. Дело в том, что кто-то пытался причинить мне вред, когда я жила в доме доктора Капелло. Я упала с лестницы и ударилась головой. Доктор Капелло сказал, что, возможно, это сделал Оливер. Я предполагаю, что он когда-то причинял боль своим братьям и сестрам.

- Только не после операции, - сказала Кэти. - Нет, мэм. Он уже не был тем самым мальчиком. Даже близко.

- Вы уверены? - спросила Эллисон. - Я здесь не для того, чтобы указывать пальцем, но с прошлым Оливера...

- Говорю вам, это был не Оливер. Приехав домой, он случайно наступил мне на ногу и разрыдался. Плакал так долго, что ему стало плохо. Что бы ни делал с ним ваш отец, после этого он и мухи не обидел.

- Вы помните, как привезли его домой? - спросила Эллисон.

- Да, это была... э-э… пятница. 28 июня. Помню, потому что это годовщина моей свадьбы. В тот день я не хотела оставаться одна.

- Я спрашиваю, потому что... перед несчастным случаем кто-то позвонил моей тете. Ей сказали, что кто-то в этом доме хочет моей смерти. Оливер уехал с вами до того, как я упала, значит, он меня не толкал, - сказала она. - Я правда не думала, что это он причинил мне вред, но я подумала… может быть, он звонил отсюда?

- Тогда у нас был только один телефон, - сказала она. - И он был в моей спальне. Не могу поклясться, что он не звонил, но я... я просто не думаю, что Оли имел к этому какое-то отношение. Поверьте, у меня нет никаких иллюзий относительно того, кем и чем был мой сын. До этой операции он бы столкнул свою бабушку с лестницы и засмеялся, если бы та сломала ногу. Я говорю вам это, не моргнув и глазом. Но после... Что бы ваш отец ни сделал с Оли, это его исправило.

- Я знаю, что одному из пациентов доктора Капелло удалили опухоль, но она вернулась. Это был Оливер? - спросила Эллисон.

Кэти покачала головой.

- Она никогда не возвращалась, нет. На самом деле, операция не только вылечила его, но я думаю, что она вылечила его слишком хорошо. Бедный мальчик перешел от чувства пустоты к чувству всего. Но разве у меня был выбор? Если бы ваш отец не обнаружил эту опухоль, он наверняка сидел бы в тюрьме для несовершеннолетних. Черт, в любом случае он, вероятно, был бы приговорен к смертной казни к восемнадцати годам.

- Вы поступили правильно, - сказала Эллисон, и это было правдой. Она хотела протянуть руку, чтобы коснуться руки Кэти, но сдержалась. - Я не могу представить себе другого родителя, который поступил бы иначе. Мы... - Она взглянула на Роланда. - Жаль, что мы были не в курсе, когда это случилось. Мы могли бы выразить ему свое почтение.

- Что ж, - сказала Кэти, положив, наконец, журнал, который она почти изорвала в клочья. - Все хорошо. Тогда не было похорон. Мне невыносимо было смотреть, как они хоронят еще одного моего ребенка.

- Нам очень жаль, - сказала Эллисон. - Оливер всегда был милым.

- Очень мило с вашей стороны, - сказала Кэти.

Она по-прежнему не улыбалась.