Простенькие, любительские стишки. Литературные критики, разнесли бы труды моего рыжего знакомца в пух и прах. Но я литературным критиком не была, и, если быть честной, настоящую поэзию, просто не понимала. Язык поэтов старого мира казался мне слишком тяжёлым, чересчур витиеватым. А вот этот мужчина писал легко и понятно. Настолько понятно, что кожа моя покрылась мелкими мурашками не то страха, не то волнения. Строчки расплывались перед глазами, тряслись руки, с трудом удерживая книгу.

Взгляд старца на молодом лице, янтарные глаза, запах костра исходящий от кожи. Всё просто кричало о том, что передо мной вампир, маг огня. Вот, только какого чёрта, он делает в Амгроведске? Для меня, как для дочери государственного служащего, конечно же, не был секретом тот факт, что некоторые вампиры, принявшие сторону людей, работают на СГБ. Шпионят в пользу человеческого государства, занимаются разработкой и испытанием оружия против Далера.

« Оставить этот город не легко,

В разлуке с ним душа на части рвётся.

Там море, пальмы, там всегда тепло.

Тот дивный город Далером зовётся.

Готов я трусость жизнью искупить,

С врагом бороться до последней капли крови.

О, милый край, сумеешь ли простить,

Моё предательство и жизнь в неволе?»

Что заставило огненного мага предать свой народ? Для кого он пишет эти стихи? Что мешает ему вернуться на родину?

Хотя, какое мне дело, до проблем этого вампира? Со своими бы разобраться. Закрыв книжку, я засунула её в сумку, между зеркальцем и пачкой влажных салфеток.

Автобус подпрыгивал. Тряслись грязные серые шторки на окнах, воняло бензином. Унылый пейзаж за окном навивал тоску.

* * *

С Максом было легко. Не безопасно, не надёжно, а просто, легко, свободно и весело. Словно нет, и никогда не было ни психушки, ни Амгроведска, ни больницы, ни вчерашнего кошмара. Будто я опять обычная школьница, которая познакомилась с симпатичным парнем. Максим улыбался светло и искренно. Чёрная, словно крыло ворона чёлка постоянно лезла ему в глаза, и он, небрежным жестом смахивал её со лба. Кстати о глазах, они у него были большими, серыми и озорными.

Я, на физическом уровне, чувствовала, как с каждой секундой напряжение всех этих недель покидает меня. Мы непринужденно болтали. И мне, как не странно, удалось даже рассмеяться.

- Так кто же вы такие? – задавала я вопрос, уже в который раз.- Бескорыстные доблестные рыцари, помогающие девушкам, попавшим в беду?

- Узнаешь всё вечером, на собрании. Ты во всём такая торопыга?- терпеливо отвечал Макс.

- Не люблю сюрпризов.

Я отправила в рот очередной кусочек пирожного. Да, Максим оказался прав. Пирожные здесь подавали изумительные, впрочем, как и кофе. Хотя, по сравнению с тем растворимым пойлом, которое мне приходилось хлебать каждое утро, любой, даже самый дешёвый сорт, мог показаться напитком богов.

- Да ты серьёзная барышня, как я погляжу, - Максим отломил кусочек моего пирожного. Я, тут же, ударила его по руке.

- Ух ты! Ещё и сильная.

- Жизнь заставляет. И вообще, мне кажется это не честным. Я рассказала тебе о себе всё, а ты отмалчиваешься.

Прошло всего четверть часа с начала нашего общения, а мне казалось, что мы знакомы уже давно. Как же мне не хватало простого человеческого участия, пустого трёпа, смеха без причины.

Я поведала Максиму свою историю и о жизни в грязной общаге, и о работе в больнице, и о Насибуллине, и о том, как попала в бордель к Милане. Парень, вопреки моим опасениям, выслушал мою историю спокойно, без осуждения и нравоучений, лишь пару раз задал уточняющие вопросы. Его лицо выражало лишь сочувствие, желание подбодрить и утешить.

- Да, действительно, некрасиво как-то получается, - согласился Макс. –Думаю, кое- что тебе рассказать всё-таки можно.

Парень отпил из своей чашки и вновь потянулся к моему пирожному. На этот раз, я возражать не стала, получить информацию было гораздо важнее. Тем более, за всё платил Максим. Именно благодаря его щедрости, я и доедала уже третий кулинарный шедевр повара этого кафе.

- Как ты относишься к революционным кружкам?- спросил Макс, слизывая с губ остатки розового крема, тем самым напоминая довольного сытого кота.

Год назад, будучи Вероникой Краевской, дочерью третьего секретаря СГБ, я бы искренно возмутилась, да ещё и папочкой припугнула смутьяна и вольнодумца. Но сейчас, когда вся моя жизнь летела под откос с невероятной скоростью, когда я сама, лишившись ярких крыльев, рухнула на дно, вдохнула ароматы этого дна, измазалась грязью по самые уши, читать мораль, стыдить и ужасаться сказанным, казалось глупым.

- Никогда не задумывалась над этим, - я предпочла ответить размыто, тем более, если честно, с трудом представляла работу этих кружков.

Сотрудники СГБ частенько отлавливали членов подобных организаций. Арестовывали участников, уничтожали запрещённую литературу. Но вот чем всерьёз мог навредить такой кружок могущественной, незыблемой власти Человеческого государства, я представления не имела. Ну читают они книжонки и стишки в подвалах, поют крамольные песенки, посвящённые триумвирату и СГБ, а дальше то что? Собака лает - караван идёт.

- А ты задумайся, - Максим улыбнулся одним уголком рта, хотя глаза смотрели внимательно и очень серьёзно. – Вот скажи мне честно, Вер, всё ли тебя устраивает? Ты живёшь в общаге, работаешь за гроши, и любой хмырь, подобно Насибуллину, может тебя унизить. И, самое страшное то, что никто не заступится. Люди скованы страхом, за себя, свои семьи, они готовы облизывать ноги. Заискивать и кланяться, лишь бы их не настигла кара. Мать моего друга умерла вчера в больнице. Ей требовались антибиотики, но на них у семьи не было денег. А в каком состоянии сами больницы? Ну, ты и сама знаешь. Палаты переполнены, нет возможности даже принять душ. Кругом тараканы. На улицах города по вечерам лучше и не появляться – ограбят, и это в лучшем случаи, в худшем- просто убьют. Кругом грязь. Мусорные кучи уже в центре города пестреют, а в них бездомные собаки роются. Куда уходят наши налоги?

- Но как это возможно изменить? – растеряно спросила я. Лихорадочный блеск, раскрасневшиеся щёки, раздувающиеся ноздри, казалось, что Максим прибывает в другой реальности. И перед ним не я с тарелкой, измазанной кремом, а толпа людей, готовая ринуться в бой. Я, даже немного встревожилась. А вдруг, он сейчас выскочит из –за стола и побежит, забыв обо мне.

- Свергнуть проклятых захватчиков и вернуть власть истинным хозяевам планеты! – провозгласил Макс, и сразу же стало ясно, что он повторял эту фразу не раз и не два.

Несмотря на то, что я решила больше ни чему не удивляться, моя челюсть всё же поползла вниз, а из пальцев выскользнула чайная ложечка. Отдать власть вампирам? Кровожадным, злобным, жестоким! Неужели есть такие безумцы, желающие их возвращения?

- Есть, - пискнул ехидный внутренний голос. – И один из этих безумцев- ты. Разве твой обожаемый Харвальд не вампир? Разве не его ты видишь в своих снах, довольно нескромных?

Скорее всего, Макс прочёл на моём лице всю гамму эмоций, так как снисходительно ухмыльнулся, наслаждаясь произведённым эффектом.

- Мы гниём. Нас сжирают черви страха. Мы молчим, потому, что боимся, предаём, потому, что боимся. Нам кажется, что если вот сейчас, сделаем подлость, оклеветаем своего соседа, друга, сослуживца, то власть нас похвалит, оценит, и мы избежим наказания. А они, истинные хозяева, добры, великодушны, сильны и прекрасны. У них получится исцелить нас.

- Но ведь и СГБ не мухи, их свёрнутой газеткой не прихлопнешь, - сказала, и тут же удивилась. Неужели это я сижу сейчас напротив члена революционного кружка, и рассуждаю над тем, как свергнуть существующую власть? Докатилась!

- Далеко не мухи, - Макс удовлетворённо откинулся на спинку стула. – Вот только, если обратиться к истории, все великие перевороты начинались с образования кружков, подобных нашему. Ну ладно, я тут тебя разговорами нагружаю, а ты, наверное, отдохнуть хочешь. Поднимайся на третий этаж, я номер для тебя забронировал.

- А ты куда? – вопрос выскочил сам собой. Я тут же густо покраснела, устыдившись. В конце концов, почему этот малознакомый парень должен передо мной отчитываться? Кто я ему, чтобы задавать подобные вопросы? Но перспектива одинокого ожидания, в каком- то гостиничном номере показалась мне пугающей.

Я, уж было, приготовилась к справедливому отпору со стороны Макса. Но тот, видимо, понял моё состояние, по этому, спокойно ответил:

- Отдыхай и ничего не бойся. А я поеду решать твою проблему с ублюдком - Насибуллиным. Вечером встретимся.

Максим протянул мне ключ, и наши руки соприкоснулись. Прохладные тонкие пальцы задержались в моей ладони чуть дольше положенного, а взгляд был тёплым и немного насмешливым. Я, невольно, улыбнулась, и получила такую же робкую улыбку в ответ.

Шумное кафе, люди, звенящие ложками, за соседними столиками, холодная мгла за окном, всё это застыло, замерло, как на старом, никому не нужном фотоснимке. Живыми и настоящими были только мы, наши скрещённые между собой пальцы, наши взгляды, наши надежды на то, что с нами может произойти.

Номер оказался довольно чистым и уютным. Я приняв душ, и завернувшись в серый казённый халат, вытянулась на кровати, глядя в потолок и ожидая, когда сон сморит меня.

В голове крутились, вернее это я сама прокручивала, слова Максима:

- Отдыхай и ничего не бойся. А я поеду решать твою проблему…

От них по телу разливалось тепло, они окутывали спокойствием, от них сердце ускоряло свой ритм. Как же это приятно, когда о тебе заботятся, решают твои дела, предлагают отдохнуть.

- Ну вот мы уже и слюни распустили, - ухмыльнулась рациональная часть моего сознания. – Максим- парень симпатичный. У него, скорее всего, есть девушка, а, может быть, и не одна. Неужели ты думаешь, что в шмотках на два размера шире да со своей мутной биографией сможешь его заинтересовать. Тебя пожалели, как приблудную собачонку, а ты уже размечталась.