- Максик! – взвизгнула девушка, открывшая нам дверь. – Все уже собрались и ждём только вас.

При взгляде на неё, лицо моего спутника озарилось такой радостью, что я почувствовала себя лишней. В его глазах плескалось столько нежности, столько затаённой страсти! Мне тоже захотелось, чтобы и на меня так смотрели, и мной так восхищались. Почему всё достаётся другим? Неужели они заслужили, а я- нет? И, что нужно сделать, какой стать, для получения счастья?

- Ты ждала меня? Я рад это слышать, солнышко моё.

- Смотри, не обкакайся от счастья, - с досадой подумала я, глядя на то, как Максим растекается лужицей перед девчонкой.

Да уж, тут было от чего растекаться. Девушка могла бы претендовать на роль ангела как в театре, так и в кино. Милое личико, с гладкими пухлыми щёчками, маленьким носиком и огромными, словно удивлёнными глазами, в обрамлении длинных густых ресниц, окружал ореол золотых волос. Маленькая, но аккуратная, она довольно органично смотрелась в своём лёгком коротеньком халатике, на фоне богатого убранства квартиры.

- Осторожней, - игриво подмигнула она Максу. – Грозный Владимир бдит.

Маленький кулачок врезался Максиму чуть ниже пупка , от чего тот расплылся в придурковатой улыбке.

И этот фривольный жест заставил меня, мысленно, заскрежетать зубами. Я, даже будучи королевой класса, не позволяла себе подобных вольностей. А, уж по отношению к чужому парню, тем более. Стоп! Макс- не мой парень.

- Ещё как бдю, - засмеялся подошедший к нам мужчина, по-хозяйски обнимая расшалившуюся девицу и целуя её в розовую мочку уха. Затем, обратил свой взор на меня.

- Здравствуй, Вера, - серьёзно, без тени былой весёлости, сказал он. – Меня зовут Владимир. Это мне вы звонили сегодня утром. А это- моя жена Ирина. Надеюсь, Максим рассказал тебе о нас?

- Да, - ответила я.

- И предупредил? – девица одарила меня своей лучезарной, белозубой улыбкой.

- Предупредил, - буркнула я.

Раздражало абсолютно всё. И жена Владимира, и Макс, готовый выпрыгнуть из штанов от радости, и собственная куртка, в которой, в духоте квартиры, с каждой секундой становилось всё жарче. По спине уже бежали ручейки пота. Чудесно! Мало того, что я заявилась на встречу в одежде на два размера шире, с нечищеными зубами и вчерашнем нижнем белье, так ещё и воняющая потом.

- И каково твоё решение?

Строгий взгляд Владимира гипнотизировал, непреклонность в голосе требовала немедленного ответа.

- Я с вами.

Мне тут же показалось, что я ляпнула какую-то глупость. Все, и Владимир с женой, и Максим, и вышедшие из комнат люди, тут же странно заулыбались, обмениваясь взглядами.

- В таком случаи, тебе необходимо подписать это, - Владимир протянул мне лист бумаги.

Ох и не простой была эта бумажка. Она, будто бы, светилась изнутри. То и дело, по её поверхности пробегала рябь, как по реке, от дуновения ветра, а в уголках вспыхивали мелкие, чуть заметные огненные искорки. Пахло от документа странно, и дождём, и сырой почвой, и свежестью бриза, и дымом одновременно.

- Договор о неразглашении тайны, - пояснил Макс, уловив моё замешательство. – При его нарушении, тебя тут же убьёт одна из стихий.

- Утонешь, сгоришь, умрёшь от анаэробной инфекции, - пояснила Ирина своим чистым, словно первый снег, голоском.

- Вот только твоих пояснений мне не хватало, - подумала я, но вслух, разумеется, ничего не произнесла.

Мне услужливо протянули иглу, которой я проткнула себе палец, оставив, на диковинной бумажке, неровную кровавую кляксу.

После проведённого ритуала, все тут же оживились.

В квартире, несмотря на дороговизну вещей и мебели, было хламно. Повсюду валялись листовки и брошюры, подобные той, что мне подарил рыжий клиент.

-Да уж, я оказывала услуги будущему правителю нашей страны, - промелькнула в голове невесёлая мысль, стоило взять в руки одну из книжек.

Но погрузиться в печаль я не успела. Меня подхватило, понесло и закружило в водовороте всеобщего веселья, возбуждения и ожидания приключений.

- У нас здесь замечательное пиво, - сказал парень по имени Андрей, - Тебе, Вера, обязательно нужно его попробовать.

- Не вздумай согласиться на это! – смеялась Жанна, длинная, как жердь, с большими ушами, торчащими в стороны, словно у мартышки. – Омерзительное пойло, скажу я тебе.

- Никогда не пей и не кури в присутствии Селика. Он это не любит, - наставляла Настя, похожая на лисичку, каких рисуют в детских книжках, рыжая и узкоглазая. – Иначе, он просто тебя не выберет.

- А нужно, чтобы выбрал? – засмеялась я. Происходящее походило на весёлый, глупый сон, из тех, что снятся лишь здоровым и счастливым людям. В таком сне может случиться абсолютно всё, и сугробы из шоколадного драже, и апельсин вместо солнца, и говорящие собаки.

- Конечно, нужно! – воскликнула девушка- лисичка, удивляясь моей непонятливости. – Сегодня он просто чужеземец, раб, а завтра- правитель. Благосклонность сильных мира сего нужно зарабатывать, когда они в тебе нуждаются. Ведь когда он взойдет на престол, будет уже поздно. Так, что запомни, дорогая, в его присутствии – ни-ни!

- А вот сам он не прочь прибухнуть, - вмешался Колян, протягивая мне тарелку с жёлтыми колечками сушеных кальмаров.

- Не болтай! – Настя шлёпнула парня пониже спины.

- Я сам видел!

Колян вернул лисичке шлепок, от чего та довольно взвизгнула.

Я купалась, нежилась в потоках доброжелательности и дружелюбия.

Ребята рассказывали о себе, шутили, предлагая то спиртное, то сладости. И я, наконец, расслабилась, почувствовала себя своей. Казалось, что кора отчуждённости, настороженности и недоверия, постепенно разрушается, обнажая тонкую, ранимую, но здоровую кожицу. Я каждой клеточкой впитывала тепло окружающей обстановки, вбирала ту энергию молодости, дерзости, надежд и стремлений, которой, наверное, пропитался даже воздух. Как долго мне не хватало всего этого! Ох, если бы не Ирина! К чему обманывать себя? Я ей завидовала. Ирина была здесь всеобщей любимицей. Перед ней не пресмыкались, не подлизывались и не льстили. Её просто любили, искренно, открыто, как любят младших сестрёнок, радуясь их успехам, оберегая от опасностей и прощая шалости. И она, эта ангелоподобная девочка, облитая лучами всеобщей любви, восхищения и нежности, чувствовала себя счастливой, сильной и уверенной в себе.

Златокудрый ангел бойко выражал мнение, не сомневаясь в своей правоте, вступал в споры, делал корректные, но точные замечания, давал советы. И всё это у неё получалось легко, естественно, изящно, вызывая у меня стойкое желание придушить.

К счастью, народа в огромной квартире Владимира собралось достаточно, чтобы переключиться с щебетания Ирины на общение с кем-то другим.

- Вера, - Макс потянул меня за руку, уводя от парня, оживлённо болтающего о воспитании собак. – Все уже посмотрели, кроме тебя. А ведь ты ради этого к нам обратилась, верно?

Мы вошли в комнату, где на широком мягком диване, полулежал Владимир, держа в руках телефон.

- Садись и смотри, - сказал он мне, протягивая трубку. На его лице, совершенно незапоминающемся, простом, расцвела хищная улыбка, а в ореховых глазах вспыхнул огонёк весёлой ярости. Я уселась рядом, и тут же поморщилась, ощутив стойкий пивной дух, исходящий от Владимира.

- Кот из дома, мыши в пляс, - подумала я, вспомнив предостережения Насти, на счёт нетерпимости вампира к спиртному.

Камера телефона дрожала в чьих- то руках, от того изображение было нечётким, словно съёмка велась сквозь завесу водяных капель. Но, несмотря на плохое качество, я сразу же узнала Насибуллина. Верхняя губа, а вместе с ней и усики нервно дёргались, в глазах застыл неподдельный ужас, на побледневшем лбу выступили крупные капли пота. Крепко примотанный к спинке стула скотчем, сын второго секретаря казался беспомощным и жалким. Под ногами, между блестящих дорогих ботинок из натуральной кожи, недвусмысленно желтела лужица.

- Вы знаете, что вам за это будет? – визжит он, шмыгая носом.

Из правой ноздри тянется белёсая ниточка слизи. Насибулин мотает головой, в попытке избавится от неё, хотя бы вытереть о плечо, но скотч держит крепко. И единственное, чего добивается пленник, это попадания злосчастной сопли в рот. Невидимый собеседник усмехается.

Массивный кулак, с сочным хрустом, врезается в аристократическое лицо, оставляя на месте носа кровавую кляксу.

- Мой отец вас в порошок сотрёт! – орёт Насибуллин. – Уроды! Отправитесь в багроговые шахты.

- Он нас не понял, - глумливо перебивает один из, скрывающих лицо, под чёрной маской. – Малыш, ты не сможешь это сделать. Давай-ка, Буран, сюда договор.

Перед сыном второго секретаря кладут, уже знакомую мне бумагу. Кровь из носа капает на нарядный лист и принимается им с благодарным шипением.

- Козлы!

Из глаз парня катятся слёзы, смешиваясь с кровью, потом и слюной.

- А теперь, - с нарочитым спокойствием говорит Владимир. – Когда ты поклялся на магической бумаге хранить наш маленький секрет, мы можем выложить тебе свои условия, и ты их, непременно, выполнишь.

- А иначе, - вступает Макс. – Мы отрежем тебе твоё мужское хозяйство.

В полумраке подвала блестит мясницкий нож.

Тело Насибуллино начинает сотрясаться в конвульсиях животного, первобытного страха, зубы отстукивают дробь, лужа на полу ширится.

- Сейчас звонишь главному врачу больницы и говоришь, что ты ублюдок и свинья, тупой баран и подлец. Просишь прощения у всего персонала, особенно у, несправедливо обиженной тобой, Веры Кузнецовой. Уверяешь, в полном отсутствии претензий к этой девушке. После чего, переводишь деньги, что перечислялись тебе всё это время, на её счёт.

- Я не буду делать этого! – воет Насибуллин, едва ворочая языком.

- Ещё как будешь.

Владимир крутит перед окровавленным и залитым слезами лицом пленника очередной вампирской бумажкой, стараясь поймать каплю крови.