- Вот как питаются защитники и освободители бедных и угнетенных?- невесело усмехнулась я. Стало обидно, до слёз, до желания уйти в амгроведский сумрак, громко хлопнув дверью. Для него наше совместное проживание, наши отношения ничего не значат. Ему плевать на то , сколько денег я потратила на этот проклятый стол, на то, как я старалась, ждала, зажгла свечи.

- Закрой рот, - зашипел Макс, легонько, но довольно унизительно встряхнув меня за ворот халата. – Не смей обсуждать действия моей матери.

Весь вечер Максим не разговаривал со мной, не обращал внимания на мои попытки извиниться. Меня же терзало чувство вины.

- Вот дура! - ругала я себя. – Макс привык к хорошей, качественной пище, и с какой это стати, он должен давиться едой для бедняков? Да, мне хотелось праздника, а вот Максу его не хотелось. Разве он обязан радоваться, когда радуюсь я? Он- свободный человек и имеет право на собственные эмоции.

Получила я прощение от Макса только на следующее утро, и впредь, зареклась перечить ему. И пусть я не смогу баловать своего мужчину вкусной едой, но вот удобной, дарящей душевный комфорт стать смогу. «Не спорить, соглашаться и поддерживать во всём»- вот мой девиз, моё кредо, моё предназначение.

С матерью Макса я познакомилась спустя неделю.

- Я мать Максима, - с порога заявила мне статная женщина в шубе из серого меха. В черноте её волос блестели крупинки амгроведского снега, ярко-красные губы кривились в презрительной усмешке, огромные карие очи смотрели снисходительно, с налётом гадливости и брезгливости.

- Проходите.

В горле стало сухо, захотелось глотнуть воды. Я тут же вспомнила о том, что забыла помыть плиту, и теперь эта дама увидит жирные пятна вокруг конфорки. Да и крошки под ногами скрипят, и Макс разбросал одежду, собираясь в институт.

- Ты приглашаешь меня в мою же квартиру? – усмехнулась дама, снимая шубу и вешая её на крючок.

Значит, надолго, значит придётся общаться с ней, пока не явится Макс. Прихожая показалась мне ещё уже, чем была на самом деле. Мать Макса заполнила собой всё пространство. Большая, в красном балахоне, окутанная запахом розы, кедра и мускуса. Этой женщины было много, слишком много.

- Ох, не думала я, что у моего мальчика такой плохой вкус. Надеялась. он выберет девочку получше. Ну да ладно, это его жизнь и его личное дело.

Я стояла перед этой роскошной женщиной, в золоте, фирменной одежде, и не знала, куда деть взгляд, чувствуя себя несуразной, ничтожной и жалкой в своём домашнем халатике, с булькой на голове и цыпками на руках.

- Может, чаем напоишь? – усмехнулась дама.

Я прошлёпала на кухню, чтобы поставить чайник, но мамаша, последовав за мной, опередила. Выхватила чайник из рук, резко развернула кран, набрала воды.

- Запомни, девочка, здесь хозяйка- я. Даже не Макс, а именно я. Так что, не смей брать вещи своими гаденькими ручонками в моём присутствии.

-Но вы же сами попросили поставить чайник, - проговорила я, чувствуя, как начинаю закипать.

- Я? Тебя? Просила? – дама уселась на табурете, закинув ногу на ногу и взглянула на меня так, как разглядывают насекомых. – У тебя в носу козявка застряла, пойди в ванную и вытащи, я не могу на это смотреть.

- Пусть вы мать Максима, и хозяйка этой квартиры, но это не даёт вам право…

Голос звенел. Как же хотелось ответить этой индюшке так же спокойно, с достоинством. Но нет, голосовые связки выдавали и мою обиду, и мою робость, и, тайное желание понравиться этой даме.

- Даёт, - мамашка неторопливо достала из сумочки портсигар, изящным жестом извлекла тонкую сигарету, щёлкнула зажигалкой и закурила. По кухне поплыл приятный ментоловый аромат. Тонкие колечки дыма поднимались к потолку.

Она сейчас походила на дракона, большого, красного, готового защищать свою сокровищницу, и уверенного в своей силе.

- Макс молод, у его тела есть потребности, которые нужно удовлетворять, - заговорила она после очередной затяжки. – Я готова позволить ему эти маленькие слабости, ведь, сколько бы шлюх он не укладывал к себе в постель, мой сын останется моим. А теперь, дорогуша, даю тебе три минуты, чтобы одеться и убраться отсюда.

- Ну, уж нет, - ответила я, усаживаясь на другой табурет. – Пусть Макс решит сам, уходить мне или остаться. Я живу не с вами, а с ним.

- За Максимку, деточка, всё решаю я и только я. А гулять на улице, пока мы с сыном беседуем и обсуждаем семейные проблемы, ты будешь каждую среду. А каждую пятницу, я буду проверять состояние квартиры, и в этот день ты обязана присутствовать. Итак, время пошло, собирайся и выходи из квартиры!

Мясистая длань звонко ударила меня по щеке.

- Комар, - улыбнулась дракониха с видом спасительницы, предупреждая вспышку моей ярости.

Чёрная точка на одном из жирных пальцев. Она размазывается, дробиться. Расплываются и золотые перстни, горящие в свете электрической лампы, и линии на розовой ладони.

- Я тебя спасла, - самодовольно произносит дракониха. – Этот комарик родом из Далера и прилетел за твоей кровью, моя дорогая. Ты должна быть мне благодарна.

- У меня прививка, - отвечаю я, давя в себе и обиду, и горечь и желание вцепиться в волосы этой надушенной, увешанной золотом толстухи.

Вот и ещё одна возможность встретиться с Харвальдом упущена. А ведь я ждала этого комара, каждый день. Мне, порой мерещился, характерный писк и прикосновение маленьких крылышек.

Гудок клаксона вырвал меня из воспоминаний. Белый автомобиль остановился прямо у подъезда.

- Садись, - махнула мне Ирина. – Сейчас к нам поедем.

В машине было тепло, и я почувствовала, как оттаиваю, как по венам бегут колючие мурашки удовольствия, как мутится в голове.

- Ох, ну и мороз сегодня, - щебетала Ирина. – И не холодно тебе в этой шапчонке на рыбьем меху?

Будто бы у меня есть деньги на что- то другое. Все мои сбережения были потрачены на злосчастные куриные шейки, капусту и вино.

- Вид у тебя, краше в гроб кладут. О, дорогая, так нельзя. Нужно отдыхать, заниматься любимым делом. Ну да ладно, потом об этом поговорим. Сегодня состоится собрание. Прибыл Эвил, привёз договор от вампиров. Представляешь, скоро свершится революция! Мы свергнем триумвират! Ну, где же Макс? Все собрались и ребята, и Селик. Только вас двоих ждём.

- К Максу мама приехала. Она каждую среду приезжает, сына навестить, - не удержалась я от маленькой мести.

- Мама, - Ирина недовольно фыркнула, похоже, с характером его маменьки она была знакома. – Нашёл время! Знает ведь, что сегодня собрание.

- Я бы позвонила ему, но Макс и его маменька недовольны будут, - подливала я масла в огонь.

Стало жарко, и я расстегнула куртку и сняла шапку. Окно запотело, и сквозь муть был виден лишь тёмный силуэт дома, да пятно уличного фонаря.

- Сама позвоню, - тявкнула Ирина, досадуя на мою бесхребетность. Именно этого я и добивалась.

После серии длинных гудков, на том конце раздался мужской голос, недовольный и даже, слегка, напуганный.

- Макс, ты нас подводишь, - сходу начала Ирина. – Здесь судьба страны решается, а ты…

Макс о чём-то просил Ирину, долго говорил, подобострастно поскуливая.

- Не правда, Максим, не ври пожалуйста, никакой температуры у тебя нет! – сталью в голосе Ирины можно было резать чёрствый хлеб. – У тебя еженедельная встреча с мамой. Я понимаю, что это важно, но пойми, на сегодняшнем собрании должны присутствовать все, без исключения.

Вновь скулёж, оправдания со стороны маменькиного сыночка, а потом тишина.

- Сейчас явится, - удовлетворённо произнесла Ирина, кладя телефонную трубку в сумочку.

Не прошло и пяти минут, как в салон машины, подобно разъярённому медведю ворвался Макс. На кого он собирался обрушить свой гнев, сомнений ни каких не было, точно не на Ирину.

Пылающий дьявольским огнём взгляд Макса сулил мне жестокую расправу, но не прямо сейчас, разумеется, не при Ирине. Её тонкая душевная организация этого не вынесет. А вот я всё стерплю. По сему, ждёт меня расплата лютая, неминуемая. И от мыслей об этом, во рту стало горько, а в животе скрутился противный холодный комок дурного предчувствия.

* * *

Селик зачитывал пункты вампирского договора, а на огромной кухне Владимира, наверное, впервые стояла тишина, нарушаемая лишь нервными покашливаниями со стороны собравшихся.

Я никак не могла сосредоточиться на том, о чём говорил вампир. В голове билась одна единственная мысль:

- Далер! кто-то из сидящих здесь отправится в Далер. Может, этим счастливчиком окажется долговязый очкастый Лёнька, или Жанна? Кто-то, но, наверняка, не я.

С раздражением и завистью я оглядывала ребят. Никто из них не испытывал волнения, подобно моему. Они были заинтересованы, заинтригованы. Колька грыз орешки, Лёнька допивал пиво из жестяной банки, Ирина важно кивала словам, произнесённым Селиком.

- Итак, - Селик отложил договор и скрестил руки на груди. – Король Далера ожидает представителей от нашей организации. Давайте решать, кто отправится за оружием?

- Я должен там присутствовать в любом случаи, - спокойно и сдержанно, как всегда, изрёк Владимир.

- Одного я тебя не отпущу!

Ирина вскочила со своего места и прижалась к Владимиру, словно тот собрался лететь в Далер прямо сию минуту.

- Кто с нами? – спросил Владимир, поглаживая жену по спине с восхищением и благоговением.

Кухня наполнилась криками, шумом. Вопреки моим ожиданиям, революционеры не слишком то желали отправляться в путешествие.

- Я никак не могу, - с деланным сожалением произнёс Лёнька, разгрызая очередной орех. – На мне распространение листовок.

- Владимир, я бы с радостью, - сигаретный дым в руках Жанны, сизой вьющейся струйкой поднимался к потолку. - Кто останется организовывать беспорядки на улицах?

- А у нас концерт послезавтра, билеты уже розданы, как-то некрасиво получится, если мы поклонников своих подведём, - лениво протянул патлатый Антоха- лидер местной рок группы. Ребята из запрещённой группы под названием «Амгроведские вампиры» давали закрытые концерты в заброшенных клубах и кабаках, имеющих дурную репутацию. Песни им писал Селик, и все они были посвящены либо Далеру, либо нелёгкой жизни самого огненного мага, либо обличению триумвирата и СГБ.