Если бы пламя могло принимать образ человека, то оно бы выглядело именно так. Принцесса, казалось, была соткана из огня. Гранатовые глаза лучились теплом, дружелюбием и радостью встречи, в ярко-рыжих волосах, вспыхивали искры, пухлые, чувственные губы, лёгкий загар на коже, прямая осанка, крутые бёдра и высокая грудь. Она была воплощением самой страсти, мечтой любого мужчины. Я услышала, как Макс, Владимир и умница- Ирина нервно сглотнули. Парни от приступа сладострастия, а великий психолог от зависти.

Кстати о психологах, что мне там пятнадцать минут назад говорили о комплексах? Я ругала себя за наивность всеми известными мне бранными словами. Надо же быть такой дурой? С чего мне пришло в голову, что Харвальд продолжает грезить нашей встречей. В конце концов, не извращенец же он, чтобы мечтать о какой-то блеклой, страшненькой человечке, когда вокруг увиваются вот такие красотки- вампирши?

- О, да, - признался Владимир. – Довольно странно видеть королевскую особу без охраны и свиты. Даже наш триумвират окружает себя телохранителями.

Марит вновь рассмеялась, и в гранатах её глаз заплясали озорные огоньки.

- Поверьте, я в телохранителях не нуждаюсь, и могу сама за себя постоять. У нас не принято решать важные дела при посторонних, по тому, мы и собрались здесь, а не в моём дворце. Магия храмовых залов, подобных этому, исключает всякую возможность обмана, как с одной, так и с другой стороны, подавляют агрессию, успокаивает сердце и делает холодным разум, указывает на ошибки и подталкивает к принятию правильного решения. Его величеству нездоровится, и вместо него, здесь присутствую я, хотя, это и не мой храм. Как вы, наверное, уже успели догадаться, моя стихия-огонь.

Принцесса накрутила на длинный палец свой рыжий локон, сверкнула краснотой глаз, кокетливо надула губки, и мужская часть нашей компании сделала глубокий вдох.

- Итак, к делу, - принцесса махнула нам, указывая на диван.

Мы расселись.

- Селик немного рассказал о вас в своём сообщении, по этому, не будем тратить время на знакомство. Хочу лишь представить вам изготовителя артефактов Рогнара. Именно он изготовил оружие, за которым вы прибыли в Далер. Рогнар, расскажи немного нашим друзьям о своём изобретении.

Сердце моё упало, когда я уловила во взгляде принцессы нечто большее, чем просто приязнь. Она смотрела на Харвальда, не как деловой партнер, и даже, ни как подруга. В её глазах светилось столько неукротимой страсти, столько желания. Именно такими взглядами, собственническими, немного благодарными, полными предвкушения награждает женщина своего мужчину после близости. Да, у этой парочки роман, бурный, такой же огненный, как и сама принцесса.

- А что ты хотела?- проскрежетал ехидный внутренний голос.- Посмотри на него, внимательно так посмотри. Он - существо прекрасное, почти совершенное, сильный маг, да и чего уж там, чертовски сексуальный мужчина. А ты? Потрёпанная, раздавленная жизнью букашка! На твоей коже печати прикосновений множества мужчин, которым ты продавалась за деньги. И никаким мылом, никаким мочалом, тебе не смыть запах их тел, отпечатки их пальцев и слюнявых губ.

- Это запахи человеческих эмоций, - заговорил Харвальд, открывая шкатулку, чтобы продемонстрировать несколько шариков разного цвета.

Меня обдало жаром. Мягкий, тёплый, удивительно проникновенный голос, который хочется слушать и слушать. Руки, держащие шкатулку, большие и горячие. Ох, только бы дотронуться, прильнуть к этим ладоням щекой, почувствовать их на своей груди, чтобы раствориться, растаять в них.

Кожа зудела и ныла, жаждая прикосновений. Низ живота налился тяжестью и пульсировал.

- Чёрные шары- эмоция страха, серые- тоска, жёлтые- радость, красные- гнев, розовые- нежность. У каждой эмоции свой запах, но вы, люди, в процессе эволюции, разучились их распознавать. Ведь у вас появилась речь, правда? А вот животные и вампиры эту способность не растеряли.

Когда-то, ещё в той, далёкой прошлой жизни, он произносил те же слова, а я смеялась. Какой же я тогда была беспечной и глупой! Какой же счастливой была!

Подчиняясь какому-то странному порыву, я прильнула к Максу, запустила пальцы в его жёсткие волосы, тут же ощутив жирность корней, потёрлась щекой о его плечо.

- Смотри, Харвальд, вдыхай запах моих эмоций! Видишь, как мне хорошо, как я люблю этого человека. Можешь миловаться со своей принцессой, сколько твоей вампирской душе угодно, а мне- всё равно, - думая так, я пыталась ощутить те эмоции, что я испытала сегодня ночью, примешать к ним чувство благодарности к Максу, своё первое впечатление от знакомства с ним.

Я выуживала из недр своей памяти самые яркие, самые радостные, самые смешные воспоминания. Плюс к этому, заставила себя воспроизвести перед глазами картину, где в красном свете кричит человек, сидя в вампирской ванне. Пусть этот синеглазый мерзавец решит, что я испытываю к нему отвращение.

- И нашей задачей является распылить это в воздухе, - звонко отчеканила Ирина, словно мы находились на уроке.

Харвальд заговорчески подмигнул ей, а я с трудом сдержалась от того, чтобы не вцепиться в волосы этой выскочке. Да что такого они все в ней находят, чёрт возьми?!

- Так! Не отвлекаемся! – рявкнул внутренний голос. – Ты не ревнуешь, тебе плевать!

Похоже, во мне погибла талантливая актриса, так, как моя игра смогла произвести впечатление на вампира. Взгляд Харвальда полыхнул холодным, яростным огнём, губы искривились в злой усмешке. Отлично! Сейчас, после переговоров, вампир подойдёт ко мне, чтобы поговорить, всё выяснить.

- Всё верно. Берёте шарик, раздавливаете его в пальцах, и на людей, собранных в одном месте, нападает тоска. Читаете проникновенную речь, о свободе и невероятных возможностях после свершения переворота, и распыляете в воздухе радость. Ведёте людей к зданию СГБ, отравив их сознание гневом. А в это время, ваш диверсант проникает в стан врага и дурманит их страхом, либо всеобъемлющей нежностью, либо чувством вины. Только сами в масках работайте, иначе будете вместе со всеми и хохотать, и плакать, и рычать от злости.

- А можно ли испытать ваше оружие в действии? – спросил Владимир.

- Разумеется, - усмехнулся Харвальд, раздавив в пальцах розовый шарик.

В воздухе разлился лёгкий аромат новорождённой майской листвы, мёда, молока и сдобы. По телу пробежала дрожь, перехватило дыхание, из глаз брызнули слёзы, а внутри всё болезненно, но сладко сжалось. К чёрту всё! И Макса, и мою дурацкую, детскую обиду. Мне нужен Харвальд, я не могу без него, хочу к нему, хочу его!

Я увидела, как Харвальд, оставив принцессу, покидает зал. Он уходил, с каждым шагом становясь всё дальше. Нужно спешить, догнать его, объяснить, рассказать о том, что я чувствовала в разлуке с ним. В нормальном состоянии, я бы никогда не решилась на такое, но под влиянием охватившей меня эмоции, и гордость, и осторожность отодвинулись на задний план. Не теряя времени, я бросилась за ним, чтобы вжаться в него, ощутить его запах, зарыться пальцами в шёлк русых волос.

- Харвальд! – крикнула я, поняв, что не поспеваю за ним.

Вампир остановился. Под подошвами его туфель хрустнула галька, за стеной отвесных скал рокотало море.

Я смотрела на него, не зная, что сказать. Передо мной стоял незнакомый, совершенно чужой, мужчина, в глазах которого, застыл арктический лёд. О! Сколько же раз я мысленно проигрывала нашу встречу. Сколько речей я сочинила. Речь покаянная, речь обвиняющая, речь- признание. В моих мечтах Харвальд был разным, обиженным, влюблённым, насмешливым, он прощал и обвинял, злился и сгорал от страсти. Вот, только к этому высокомерию, этой холодности и равнодушию, я готова не была.

- У меня, как и у любого вампира, очень много времени, но это не значит, что мне хочется тратить его впустую, - произнёс он, когда молчание перевалило за рамки приличия. – Что ты хотела сказать мне, Вероника.

Голос Харвальда был сух и безразличен, как пыльный ветер пустыни.

- А помнишь, как мы в Эвилии летали на ледодисках? – спросила я и, тут же, густо покраснела, желая вернуть сказанное.

Как-то, в гости к родителям, из столицы, приехала мамина сестра. Шумная, болтливая, элегантная.

Я, будучи пятнадцатилетней, девчонкой, восхищалась каждым её жестом, каждым сказанным словом. Мне, тогда, она казалась верхом совершенства. И профессия у тётушки была самая, что ни на есть удивительная, бизнес тренер.

- А помнишь, как мы в детстве, - начала мама, усаживаясь на диване рядом с сестрой.

- Катя, - сказала ей тогда тётушка. – Никогда не начинай разговор со слов: «А помнишь?». Это заставляет собеседника думать, что тебе не о чем рассказать, что ты не выросла, как личность и осталась на том же уровне, живя лишь воспоминаниями. А человек, живущий воспоминаниями – неудачник, с ним скучно общаться, так, как никакой нужной информации не несёт.

- У вампиров хорошая память, Вероника.

Голос его ни чуть не потеплел, напротив, в нём появились холодные нотки нетерпения. Нужно было что-то придумать, найти зацепку, иначе, он просто попросит меня уйти, либо уйдёт сам.

- Рада видеть тебя живым, - решилась я на вторую попытку. – Мне ужасно стыдно за моё предательство.

- Ты искупила это своей кровью, так, что мы в расчёте.

Равнодушный, отстранённый, далёкий. В нём не осталось ничего от того нежного, пылкого влюблённого Харвальда. Горечь разочарования разлилась по венам, я ощущала его вкус.

Мечты о нашей встрече, неприличные, но такие радостные и сладкие сны о близости с Харвальдом, помогали мне выживать, помогали перешагивать через, окружающую меня грязь, держали, не давая упасть. А оказалось, что я, всего - навсего, любила образ, мною же и придуманный.