- Да, но я не рассказала, по какой причине мне пришлось предать тебя.

Ироничная улыбка исказила прекрасное лицо, а глаза стали не только холодными, но и колючими.

- Почему ты так уверена в том, что меня интересуют причины?

Я, растерянно захлопала ресницами, не найдя, что ответить. Харвальд, наклонив голову к левому плечу, рассматривал меня, как, должно быть, ученые рассматривают микробов в линзу микроскопа.

- Странно видеть тебя среди бунтарей, - процедил он. – Поменялось мировоззрение?

Я уже было открыла рот, чтобы ответить, но вампир опередил.

- Не трудись отвечать, - произнёс он жёстко, словно ударил топором по бревну. – Мне это тоже не интересно.

- А что интересно?- прошептала я, задеревеневшими губами.

Ох, не так я представляла нашу встречу! Не то хотела услышать от него!

- Уходи, - уговаривал меня внутренний голос. – Отпусти прошлое, живи своей жизнью, иди своей дорогой.

- Зачем ты бежала за мной? – вампир испытующе смотрел на меня, ожидая ответа. И если я сейчас промахнусь, скажу какую- нибудь глупость, или продолжу молчать, он отправится туда, куда шёл, и даже не взглянет в мою сторону.

Мысли беспорядочно метались в голове, путались, рассыпались цветными горошинами, ускользали, прятались в закоулках сознания.

- Просто хотела убедиться, что всё с тобой нормально, - сказала и поняла, что промахнулась.

- Убедилась? – ровный, бесцветный голос, тупым кинжалом наносил удары в самое сердце, от чего заныло в груди. – Вера, назови мне хоть одну причину, по которой я должен говорить с тобой, как с другом, вспоминать прошлое и вести душеспасительные беседы на тему: « Я больше не сержусь, давай всё забудем». Мучаешься чувством вины- обратись к психологу, нужен друг- найди его среди соплеменников. У тебя свой путь, у меня свой, и они совершенно параллельны. Прощай, Вероника. Надеюсь, что впредь, наши дороги не пересекутся.

Он развернулся и зашагал по направлению к морю. И с каждым его шагом, в душе моей росла зияющая, уродливо пустая, дыра.

- А комары, ты же посылал их?- крикнула я вслед, одновременно, коря себя за просительные нотки в голосе.

Колючий, совершенно чужой взгляд, пронзил холодом, заставив поёжится, обхватить себя за плечи, несмотря на зной южного солнца.

- Минутная слабость, которой подвержены даже мы, - надменно улыбнулся вампир. – Забудь об этом. Возвращайся к своему человеческому мальчику, проводи с ним ночи, рожай ему детей, а меня в свои игры вмешивать не смей.

Глава 28

Меня разбудило прикосновение чего-то лёгкого, почти невесомого, словно кто-то провёл по щеке пёрышком. Ощущение показалось слишком приятным, чтобы сразу открывать глаза, по тому меня и не насторожило странное бормотание, доносящееся со стороны моего изголовья.

Я повернулась на другой бок, но прикосновение стало более настойчивым, уже не таким осторожным. Предмет тёрся о кожу, щекотал, не давая погрузиться в сон. Открыв глаза, я чуть не завопила от неожиданности и испуга перед неизвестным. У моего уха лежал шарик, напоминающий мыльный пузырь. Его стенки отливали в темноте голубоватым сиянием, а внутри шара извивалось и прыгало нечто лиловое.

Резко оторвав голову от, пропотевшей, подушки, я попробовала увеличить дистанцию между мной и сияющим чудом, но у шарика, на этот счёт, были другие планы. Пузырь подскочил и уселся мне на плечо. Бормотание усилилось, теперь я могла слышать отдельные фразы и, даже, узнала голоса говоривших.

- Ты ещё не королева, и не тебе принимать решение, - голос Харвальда звучал недовольно и, в общем то, непочтительно, по отношению к представителю королевского рода.

- Брось, - принцесса, по всей видимости, ни чуть не обиделась.- Ему недолго осталось. Поверь мне, мой вариант решения этой проблемы гораздо легче, выгоднее и справедливее, чем миротворческие фантазии папочки. Гражданская война ослабит человечков, истощит. Они разрушат себя сами, и тогда, прейдем мы, вернём себе наши земли. Только вообрази, сколько будет у нас источников! Я уже представляю ряды ванн, в которых сидят людишки.

- А, как же Селик?

- Только такой простофиля, как Селик мог поверить, что ему позволят править государством. И только такой мечтатель, как мой отец, мог пообещать ему это.

- Знаешь, принцесса Марит, идеи твоего отца мне нравились больше. И, если бы, я узнал сразу, что ты хочешь предать короля, а только так можно назвать твои действия, то никогда бы не отдал своё изобретение этим людям.

Шар спрыгнул с моего плеча и принялся тереться о щёку спящего Макса. Но тот, махнув рукой, сбросил его на пол, и шарик вновь вскочил мне на плечо.

Где -то вдали, билось о скалы море, потревоженное ветром, раздавались крики ночной птицы, запах магнолий, морского бриза и мокрого камня кружил голову. Жёлтый глаз луны укоризненно смотрел в окно бунгало, словно осуждая меня за подслушивание. Его свет стекал по стенам, освещал профиль Макса. И казалось, что кожа парня отливает золотом.

Кто прислал в нашу комнату этот шар? А, главное, зачем? Что делать с полученной информацией? Стоит ли разбудить Максима, или дождаться утра и всё рассказать?

- Ты – не член совета министров, чтобы выражать свою точку зрения, Роло! – голос принцессы стал жестче, хотя и не утратил своей мелодичности. – Но, у тебя ещё есть возможность войти в него, если примешь моё предложение.

- Мы уже обсуждали это, - глухо ответил Харвальд.

- Не пойму, что тебе мешает, - устало вздохнула принцесса. – Мы ведь можем не обращаться к твоей стихии, а соединить ауры в храме огня. Моей любви к тебе вполне хватит, чтобы заручиться её поддержкой. Помнишь, как мы с тобой дружили? А наши ночи помнишь? Кроме любви существует ещё и уважение, страсть, взаимопонимание, выгода, шанс воспроизвести сильного наследника. Соглашайся, Роло. Со мной тебя ждёт неограниченная власть, великие дела…

- Прошу меня извинить, принцесса Марит, но я вновь скажу :»Нет».

- Да от чего же! – королевская дочка начинала терять терпение, и даже, топнула ножкой. Мелкие камешки покатились куда-то вниз. Скорее всего, эта парочка стояла на вершине одной из скал.

- От того, что я навсегда останусь для тебя Роло, - ответил вампир.

Шар растаял в воздухе так внезапно, что я, даже, с начала не поняла, куда делись голоса и крики чаек, почему не мерцают голубые и розовые всполохи?

Рой назойливых мыслей не давал уснуть. Стоило лишь забыться, как внезапное воспоминание, словно лезвие, взрезало тонкую дымку подступившего сна, и я вновь возвращалась в тёмную душную комнату к сонному дыханию Макса и вопросам.

Отказ Харвальда от милостей принцессы, в первые минуты, обрадовал, но потом, вернувшись к началу этого бесконечно- длинного дня, воскресив в памяти подчёркнутую отстранённую вежливость, холодный взгляд и, не менее холодную, улыбку вампира, я решила, что радоваться здесь совершенно нечему. Он мог полюбить другую вампиршу, мог просто не хотеть быть домашним пёсиком принцессы, да мало ли причин для отказа? С чего я вообще взяла, что это как-то может быть связано со мной?

- И чем только заняты мои мысли? Ну ни дура ли? – укорила я себя. – Одни романтические бредни в голове! Здесь судьба нашего государства решается. Мы таких дров наломать можем, а я…

Ворочаясь с боку на бок, считая то овец, то храпы Максима, мне всё же удалось погрузиться в сон. И был этот сон зыбким и тревожным, наполненным странными, пугающими своей яркостью, образами.

Глава 29.

- Если вас интересует моё мнение, -заговорила Ирина после того, как я окончила свой рассказ. – То я считаю, что всё это Вере просто приснилось.

- Почему ты сделала такой вывод? –спросил Максим, едва не пуская слюни, глядя на то, как девушка выходит из воды на берег, как золотистые капли морской воды, подсвеченные солнцем, сбегают по гладкой коже.

Моё раздражение, с каждой секундой, нарастало в геометрической прогрессии. Владимир и Макс пялились на стройные ножки, высокую грудь, мокрые волосы, прилипшие к тонкой нежной шейке, и, на данный момент, им было глубоко наплевать и на революцию, и на планы принцессы, и, тем более, на мои слова. Они, словно тюлени, нежились на солнышке, вдыхали терпкий, густой запах моря, слушали, как оно, от чего-то сегодня беспокойное, бьётся о скалы. Шуршит прибрежными камнями и, словно огромной, исполинской рукой, то забирает их, то возвращает обратно мокрые и блестящие.

- Потому, что такого просто не может быть, - Ирина, грациозно усевшись на полотенце, одарила присутствующих одной из своих очаровательных улыбок.

В небе прокричала чайка, очередная волна ударила о берег, окатив нас мелкими брызгами.

И если два дня назад, моё сердце сжималось от накативших воспоминаний, хотелось плакать и смеяться одновременно, при одном только взгляде на волнующуюся синюю гладь моря, то сегодня всё это и шелест волн, и жаркое касание солнечных лучей, и тёплый воздух, напоённый ароматами цветов и трав, потеряли для меня свою прелесть. Холодный надменный взгляд Харвальда, его любезная, но такая чужая улыбка всё перечеркнули, указали мне на место. А чего я, собственно, хотела, чего ждала? Надеялась на то, что он все эти полтора скучал, мечтал о нашей встрече? Наивная, глупая девчонка! В одну реку дважды не войдёшь! У него своя, яркая, радостная, как и сама эта солнечная страна, жизнь. И в этой жизни нет места потрёпанной, уставшей, унылой бродяжке, каковой я пред ним появилась.

- Убийственный аргумент, - криво усмехнулась я.

Глаза прекрасной Ирины расширились в притворном удивлении, милый ротик приоткрылся. Бедняжка, она никак не ожидала, что кто-то решит опровергнуть её веское слово.

- Вера! – прикрикнул на меня Максим, словно расшалившейся собачонке.

Как же мне надоели его эти окрики, осаживания и снисходительные похлопывания по руке! Сколько можно быть его ручным зверьком? Молчать, когда его мамаша всем своим видом показывает неприязнь, соглашаться с Ириной, ведь она- всеобщая любимица, золотая девочка, вести себя тихо в компании его друзей, чтобы не сболтнуть какую - нибудь глупость. А главное, я сама загнала себя в эту ловушку, стараясь быть удобной в употреблении, не создавать проблем, не мешать, не напрягать.