- Она будет жить? – глупо переспросил Макс, и голос его, на удивление звонкий, совсем мальчишечий, отразило эхо.

- Жить, жить, жить, - запрыгало, отталкиваясь от стен.

- Ну конечно, - засмеялась принцесса. – Или вы не верите слову принцессы Далера?

Прекрасный лик её высочества внезапно посерьёзнел, от улыбки не осталось и следа.

- А теперь, давайте обсудим один из пунктов нашего с вами договора. С моей стороны было обещано оружие, с помощью которого вы сможете свергнуть своё правительство, так?

Мы дружно кивнули.

- Я обещала вам обеспечить полную безопасность и комфортное пребывание на территории Далера. Так?

Мы вновь кивнули, начиная понимать, к чему она клонит. По моей коже пробежали мелкие противные мурашки подступающего страха. Мне никак не удавалось сглотнуть. Горло словно парализовало, оно стало неподвижным и жёстким, а от запаха мха и мокрого камня подкатила тошнота.

- В случаи непредвиденной ситуации, не зависящей от исполнителя, заказчик, в обмен на спасение жизни одного из членов своей команды, обязуется выдать любого представителя своей команды в личную собственность исполнителя, - процитировала принцесса последний пункт договора.

- Но, как я смогу отдать вам живого, свободного человека? – голос Владимира прозвучал ровно, по крайней мере, он хорошо постарался не выказать паники.

- Именно живого, - принцесса засмеялась легко, беззаботно, и её смешинки зазвенели по камням, поскакали по стенам, вторя ударам капель, падающих с потолка. – Мёртвый человек мне без надобности. Даю вам время подумать, выбрать жертву, так сказать. А в полночь буду ожидать вкусного подарочка.

- Но вы не можете?- Владимир больше не скрывал ни страха, ни изумления, ни гнева. – Это же абсурд, платить за одну жизнь другой.

Принцесса величественно поднялась, и тут же стало ясно, что перед нами никакая ни девчонка, а настоящая правительница, пусть будущая, но как уж там она сказала: - Отцу недолго осталось.

И уже не оставалось никаких сомнений, кто поможет ему поскорее отправиться к своей стихии.

Прекрасная, властная и сильная она стояла перед нами и всем своим видом, и гордой осанкой, и поворотом головы, и надменной холодной полуулыбкой, давала понять, что наши мелкие человеческие проблемки, наши примитивные чувства и мыслишки её совершенно не трогают. Зелёное свечение грибов придавало ей сходство с каменной статуей, красивой, но бездушной.

- Вы находитесь на территории Далера и обязаны соблюдать законы нашей страны!

Теперь голос принцессы не был ни уютным, ни светлым. Чудесным образом исчезли и теплота, и успокаивающая глубина. Ничего общего с потрескиванием дружелюбного костра, да и пахло от неё отнюдь не солнцем. Мы вздрогнули от грохота камней, словно в горах случился обвал, а по пещере разнёсся густой запах пожара и разрушения, страшный, горький дух погибающего в пламени жилья.

- Но ведь вы предлагаете обречь одного из нас на смерть!

Нужно было отдать должное Владимиру, преодолевая тот первобытный страх жертвы перед хищником, более слабой особи перед сильной, он продолжал бороться, в то время, пока мы с Максом, молчали, покрываясь липким потом.

- А как ты хотел, Вова? – принцесса царственно наклонила голову, белая тонкая рука с длинными пальцами покровительственно легла на оголённое мужское плечо. – Вы, люди, слишком глупы, не цените свою жизнь, жизни своих близких. Странно, конечно, ведь она у вас такая короткая. А мы, очень даже ценим. И, когда кто-то спасает чью-то жизнь, то родные этого счастливчика обязаны отблагодарить спасителя, и не дежурным «спасибо», а чем-то очень дорогим и значимым. Думай, дорогой мальчик, иначе любая из стихий убьёт вас всех.

Принцесса удалилась, оставив нас дожидаться пробуждения Ирины. А мы так и остались сидеть на подстилке из мха, ошеломлённые, с трудом понимающие происходящее, не замечающие того, как наглые червяки взбираются по штанинам, щекочут, выглядывающие из пляжных тапок, пальцы.

Моё чувство вины по отношению к Ирине улетучилось, вместо неё в грудной клетке постепенно загорался гнев. Эта экзальтированная идиотка прекрасно знала, чем могла обернуться её выходка, но нарочно бросилась в море, чтобы заставить всех волноваться, бояться, чтобы доказать свою значимость. Когда-то, очень- очень давно, совсем в другой жизни, я так же бросилась в лес, и ведь тоже вполне могла умереть, если бы не Харвальд.

- Мой отец отблагодарит вас, - сказала я ему тогда, а он расхохотался.

- Никого мы отдавать не будем, - твёрдо произнёс Владимир, и лишь нервное подёргивание ступнёй, выдавало его тревогу.

- А как же договор? – спросила я, с трудом переводя дыхание и стараясь не стучать зубами.

- А может, всё это полная фигня, - предположил Макс, обнимая себя за плечи.

И этот жест, от чего-то, вызвал у меня раздражение. Максим не скрывал своего страха, в отличии от Владимира. Да и обида, если уж быть честной, кольнула. Другой бы парень обнял свою девушку, пообещал ей, что всё будет хорошо, постарался поддержать. А этот, сжался в комок, губы кусает, вот-вот зашмыгает носом. И плевать ему, что и мне страшно, что я, слабая женщина и нуждаюсь в поддержке гораздо больше.

- Ты хочешь это проверить? – ядовито поинтересовалась я.

- Да я бы на твоём месте вообще молчал! – взвился Максим. Он подскочил ко мне так стремительно, что я не успела отреагировать и вцепившись в ворот моего платья принялся трясти. Ткань беспомощно затрещала.

Моя голова моталась, а пред глазами всё слилось в одну неясную зелёную массу.

- Всё из- за тебя, мерзавка! – вопил он. – Это ты виновата.

- Максим, успокойся! – гаркнул Владимир, и тряска мгновенно прекратилась.

Мы шарахнулись друг от друга, словно напуганные коты и расселись по разным углам. Повисло тяжёлое молчание. Оно давило, путало мысли, мешало сосредоточиться. Воцарившуюся тишину нарушали лишь удары воды о камень: «Кап-кап, кап-кап, кап-кап».

Не могу сказать точно, сколько мы так сидели несколько минут, или несколько часов. Казалось, что в мире, кроме этой пещеры ничего не осталось, что нет ни моря, ни солнца, ни раскидистых платанов, ни высоких кипарисов.

Но вот послышался шум, и мы повернулись в ту сторону, где лежала Ирина. Девушка вздохнула, открыла глаза и резко села.

- Солнышко! – вскричал Владимир.

- Ирочка! – подхватил Макс.

- Солнырочка! – получилось у них вместе.

Мужчины бросились к ней, наперебой интересуясь её самочувствием, настроением.

- Тебе не больно?

- Тебе не холодно?

- Пить хочешь?

И зависть, и ревность, и ярость, и обида, всё это смешалось во мне, образовав коктейль, который мог взорваться от малейшей искры.

Так нежно Максим не разговаривал со мной никогда, даже в дни моей болезни, даже в моменты нашей с ним близости. Он мог быть весёлым или раздражительным, капризным или практичным, требовательным или равнодушным, но любящим, заботливым и ласковым – никогда.

Ирина остановила кудахтанье мужчин царственным взмахом руки. Тьфу! Куда не плюнь, всюду одни принцессы! Ну, прямо житья от них нет. И Макс и Владимир тут же смолкли, опустившись на пятки возле своей госпожи.

- Если вас интересует моё мнение, -начала она, охрипшим, после водных процедур голосом.

И Макс, и Владимир синхронно кивнули.

Эта картина показалась мне столь комичной, что я, не желая больше скрывать своих эмоций, расхохоталась. Я каталась по мягкому, влажному мху, держась за живот, не заботясь о, раздавленных моим телом светящихся червяках и никак не могла остановиться. В два прыжка, Владимир оказался подле меня, и хлёсткая пощёчина обожгла кожу.

- Держи себя в руках, - зашептал он в самое ухо, прижимая мою голову к своему плечу. – Не время для истерики, нам нужно сохранять здравый рассудок, чтобы решить эту проблему.

- Да что мы можем сделать, - ответила я ему тем же доверительным шёпотом, чувствуя, как силы покидают меня, уступая желанию махнуть на всё рукой и сдаться.

Скорее всего, Ирина была раздосадована таким резким отвлечением от своей персоны. Как же так! Ведь она, бедняжка, чуть не погибла в морской пучине! Где же охи и вздохи? Где фанфары? Где красная дорожка и розы к ногам?

- Мне довольно тяжело говорить, - прохрипела она. – По этому, вынуждена вас попросить выслушать меня внимательно, не перебивая и не отвлекаясь на посторонние предметы.

Коктейль во мне начал предупреждающе шипеть. Я уже ощущала покалывание его пузырьков, едкое, почти ядовитое. Ирина выждала небольшую паузу, прочистила горло и повела свою речь.

- Как мы все понимаем, - начала она.- Владимир остаться в Далере не может. Кто мы без лидера? Я тоже должна вернуться на родину, ради Владимира, ради нашего с ним малыша, что у меня под сердцем.

- Милая, родная! Так ты…

Лидер революционной организации бросился к жене, заключив её в объятия, посыпая лицо поцелуями.

- Спасибо, милая! Как же я счастлив, ты просто не представляешь, насколько я счастлив!

Я отвернулась, чтобы не смотреть на этих двоих. Уж лучше наблюдать за мирным течением реки, за тем, как зелёные, от света грибов , капли срываются с верхних сводов и падают в мох, тревожа и распугивая, копошащуюся в нём живность. От чужого счастья, так контрастирующего с моим шатким, подвешенным положением, стало горько. Ну почему кому-то даётся всё, и любовь, и сытая жизнь, и всеобщее восхищение, а кому-то достаются лишь жалкие крохи?

- А Макса, я бы хотела видеть крёстным для нашего малыша, - прощебетала Ирина, прервав мои невесёлые мысли. – Остаться должен тот, кто является самым слабым звеном, и это- Вера. У неё нет ни родных, ни друзей, кроме нас, конечно. Её исчезновения никто не заметит, и не натолкнёт на ненужные подозрения.

Нетерпеливо щёлкающий пузырьками коктейль внутри меня, вырвался на свободу. Я сама удивилась, тому, сколько ругательств успела выучить за свою недолгую медицинскую карьеру и проживание в общежитии с алкоголиками и проститутками.