Я старалась укусить как можно больнее, раздавить, так, чтобы Макс взвыл, от злости и омерзения к себе. И он, действительно, взвыл. С рёвом разбуженного медведя, он бросился на меня и повалил на кровать. Зубы его скрежетали, красное, не то от ярости, не то от стыда лицо нависло надо мной, исказившись в гримасе гнева.

- Заткнись! Заткнись! Заткнись! – орал он, и слюна капала мне на лицо из распахнутого рта. Но вскоре не стало ни слюны, ни макса, ни лилового квадрата окна, изборождённого дождевыми дорожками. На лицо мне опустилась тяжёлая подушка. Руки Макса вдавливали её в меня, лишая возможности дышать. Я же, в попытке себя защитить от удушения, молотила ногами, стараясь угодить пяткой в одно из слабых мест врага. Но мои ноги встречали лишь пустоту, а в лёгких оставалось всё меньше и меньше воздуха. В голове зазвенело, а перед глазами заплясали серебристые молнии. Я больше не слышала, ни дробных ударов капель, ни частого дыхания Макса. Сознание покинуло меня, и мир погрузился в непроглядную черноту.

Очнулась я от боли во всём теле. Попробовала пошевелиться, но мне это не удалось. Вокруг было тихо и темно, лишь луна, тонкой лимонной долькой робко заглядывала в окно, отражаясь в сбегающих по стеклу, каплях, оставляя узкую полосу света на полу. Голова гудела, словно медный колокол, а внутри всё переворачивалось от осознания неминуемой гибели. Я ощущала себя мухой, запутавшейся в паутине, впрочем, так оно и было. Моё тело опутывало множество тонких вязальных нитей, начиная от плеч и заканчивая лодыжками.

Интересно, где милый Максик раздобыл эти проклятые нитки, сам, что ли вязанием увлекается или у своего златокудрого ангела позаимствовал? Хотя, как бы там ни было, но мой парень поработал над моим телом с маниакальным старанием. Синтетические змеи врезались в кожу, причиняя боль. Ужасно хотелось почесаться, растереть, уже начавшие затекать кисти и ступни, а ещё пить и сменить положение тела. Какое из этих желаний сильнее, сказать наверняка я бы не смогла.

Теперь, когда вот-вот должна была появиться принцесса, для получения своего вкусного подарочка, жизнь показалась мне наиболее привлекательной. Пусть, вот такая, дурацкая и унылая, но жизнь, с днём и ночью, работой и отдыхом. Я согласна стоять в очередях за маслом и творогом, работать в больнице, делить общежитскую кухню с алкоголиками и дебоширами.

В открытое окно влетел ночной комар. Он кружил над моим лицом, садился на нос, щекоча лапками, и звенел, звенел.

Я принялась крутить головой, единственной подвижной частью моего тела, но комар оказался довольно настойчивым малым, и улетать не собирался.

- Принцессе не понравится, что ты пробуешь её пищу, - предупредила я вредное насекомое.

Может, комар оказался сытым, а может, моя угроза подействовала, но звон маленьких крылышек переместился к окну, а, потом, и вовсе утих.

С улицы донёсся серебристый смех Ирины, неразборчивое гудение мужских голосов и звон бокалов. Друзья ужинали, пили ароматное Далерское вино и мирно беседовали, зная, что за стеной лежит человек, обречённый ими на смерть. Отличная возможность, для меня, чтобы, на последок поковыряться в собственной душе, вспомнить все свои грехи и добрые дела, спросить Властителя вселенной:»За что ты так со мной?»

- К сердцу мужчины ведут два пути, через пенис и через желудок, - со знанием дела говорила Фаина, разливая по пластиковым стаканам дешёвое пойло, купленное мной, чтобы отметить переезд в квартиру Макса.

Спортивная сумка была уложена, и комната, без моих немногочисленных пожитков, казалось ещё более убогой и унылой. На табурете стояла тарелка с искусственными кальмарами, на блестящей, в тусклом электрическом свете лампочки, фольге лежали дольки шоколада, подаренного пациенткой в благодарность за хороший сестринский уход. Пойло, которое гордо именовалось рябиновым вином, обжигало горло и оставляло во рту неприятный вкус расплавленной пластмассы. Но мы, за неимением чего-то более качественного, всё равно его глотали, заедая шоколадом.

И тогда, в хмелю, мне казалось, что я счастлива. Время давно перевалило за полночь, и следующее утро обещало быть жестоким, но мы болтали и пили. А за окном свирепствовала Амгроведская буря, швыряя в стекло пригоршни синей колючей крупы.

Но советом Фаины я так и не воспользовалась. Первый путь, вскоре начал нас тяготить, стал скучным, утомительным, а, порой, даже неприятным для обеих сторон. Второй же, и вовсе, оказался непреодолимым.

С начала я учуяла, знакомый до боли, запах, от которого меня бросило в жар. И лишь потом увидела, как надо мной склоняется широкоплечий силуэт.

- У тебя талант попадать в неприятности, - сказал Харвальд, наклоняясь надо мной.

Я хотела ответить что-то остроумное, но во- первых- ничего в голову не приходило, а во-вторых- язык прилип к нёбу, от нежданной радости, удивления и неверия. Он здесь! Он пришёл! Сильные, такие родные и тёплые руки подняли меня, одним движением разорвали нитки. Сеть, старательно сотворенная Максом, бесформенной жалкой кучей упала на пол. А мы вылетели в окно, в безветренную, лунную южную ночь.

Глава 30.

Мы поднимались всё выше и выше, туда, где в рыхлой черноте неба мерцали перламутровые жемчужины звёзд. Дух захватило от скорости, от движения воздуха, бьющего в лицо, от ощущения на своей коже тепла больших ладоней. Я кричала, но не от страха, а от восторга, что дарил мне полёт. Под нами, облитые луной, проносились, светящиеся от дождевых капель, деревья, горы и блестящие ленты речушек. Запахи недавней грозы и разнотравья пьянили, кружили голову, а близость Харвальда заставляла глупо, но так счастлива улыбаться. Хотелось прижаться, как можно теснее, впитать это удивительное тепло, что дарили его руки, его широкая грудь, к которой прижималась моя спина. Мне казалось, что я свечусь изнутри, радостно, беспечно, как светится трава, усыпанная росой в лучах разгорающейся зари.

Посадка была мягкой, и очень быстрой. Вот только мы неслись над землёй, ловя кожей тёплые потоки воздуха, а теперь уже сидели в гигантской зелёной чаше, где дном служила поляна, покрытая короткой густой травкой, а стенками- тёмные сопки.

Усадив меня на поваленное бревно, Харвальд отстранился, тепло, исходящее от его рук постепенно таяло, растворяясь в ночном воздухе. Меня, словно острой спицей, пронзило чувством потери. И, если во время полёта, вампир казался мне добрым ангелом, спустившимся с небес, чтобы спасти меня, то сейчас, в голову хлынули сомнения.

- Куда мы направляемся? Что ему нужно от меня? Почему мы остановились здесь? Да и с чего я вообще взяла, что моё похищение связано со спасением?

Харвальд сидел на траве, напротив меня. Я не могла видеть его лица, зато ему была видна каждая эмоция, промелькнувшая в моих глазах, отразившаяся в мимике. Где-то рядом звенел ручей, какой-то мелкий зверёк шуршал в кустарнике, трещали цикады.

- А дальше? – спросила я и тут же замерла, страшась узнать ответ. Но ещё больше я боялась, что он вовсе ничего не скажет, так и будет сидеть и молчать. Каждая клетка моего тела рвалась к нему, жаждала прикосновений и ныла, не получая их. Но в то же время, вампир раздражал меня, своей неподвижностью, отстранённостью.

- А дальше, обряд соединения аур, -глухо ответил вампир. – И даже не вздумай нести мне бред о свободе выбора, планах на жизнь и своей любви к родине. Сейчас, первоочередной задачей является спасение твоей жизни. После обряда, никто, даже принцесса, не сможет убить тебя, так, как ты станешь моей частью, моей половиной. Наши ауры будут сплетены, и я смогу слышать твои мысли, ощущать твои эмоции, а ты, сможешь жить столько, сколько проживу я. А, как тебе известно, мы живём долго, очень долго.

- Ты не рад этому, - проговорила я, скорее утвердительно, чем вопросительно. В голосе Харвальда мне слышалось недовольство.

- Не рад, - ответил он.

Мне показалось, что из под ног выбили почву, что чернота поглотила и луну, и звёзды, заглушила звуки, впитала в себя весь окружающий воздух. Плотная, липкая, всеобъемлющая, она душила, хватая за горло.

- Тогда тебе необязательно это делать, - прошептала я, стараясь не заплакать, но тщетно. В голосе уже звенели слёзы, а в груди всё сжалось, не давая сделать вдох.

- Маги воздуха ценят свободу, - бесцветно продолжал Харвальд. – Принуждать кого-то, пусть даже во имя его спасения, противно нашей природе. А мне придётся связать тебя с собой, оставить тебя здесь против твоей воли.

- Но ведь ты хотел сделать это, помнишь? – радость, ещё такая робкая и хрупкая, слабо стучала в моё сознание, но как-то неуверенно, боязливо. А вдруг, я что-то не так поняла? Вдруг ошибаюсь?

- И хотел, и мог. Спеть тебе песню забвения, затмить твой разум, заставить ходить за мной следом, подобно тени, что может быть проще? Но ведь это была бы уже не ты, а всего лишь безвольная кукла из костей и мяса. Я обманом заманил тебя в свой дом, в свою страну, надеялся, что ты привыкнешь ко мне, полюбишь, и не захочешь уходить, даже тогда, когда узнаешь правду. Но ты пожелала вернуться домой, к своей привычной жизни. И я не стал удерживать против воли, ломать твою судьбу. Вот только сегодня, не всё зависит от меня. В игру вступила принцесса- сильнейшая из магов, будущая правительница. И единственное, что я могу сделать, чтобы уберечь тебя от неё, это соединить ауры. Я могу предложить не так уж много, лишь свой дом, свою любовь, защиту и долголетие. Но по сравнению с тем, что тебя ждёт, попади ты в королевский дворец, это довольно неплохо.

Мне почудилось, что звёзды сорвались с неба и обрушились на меня сверкающим дождём. Я сидела в этом сиянии, дрожа всем телом, удивлённая, безумно-счастливая.