Не давая себе времени опомниться, я бросилась вперёд, к нему, прижалась всей поверхностью своего тела, обвила руками массивную шею. Теперь он мог говорить что угодно, о чём угодно, я уже больше не слушала. Слова бестолковыми разноцветными птичками порхали где-то неподалёку, не касаясь сознания. Главное - он сейчас со мной, такой большой, сильный, добрый и прекрасный, лучше всех на свете, предлагает остаться с ним, быть рядом. Это ли не счастье?

- Да, да, да, - зашептала я ему на ухо.- Я согласна остаться с тобой, но не из- за принцессы. А по тому, что сама хочу этого. Я мечтала о нашей встрече все эти годы, говорила мысленно с тобой, надеясь, что ты как-то сможешь услышать. Звала, когда мне было плохо, делилась радостями. Глупо, да?

- Нет, вовсе не глупо, - горячие губы обожгли, с начала, лоб, потом щёки, прочертили дорожку из кратких, но таких дразнящих, поцелуев по шее. – После обряда ты, действительно, сможешь позвать меня, а я смогу тебя найти, и в горах Далера, и в заснеженных Эвильских лесах, и в городской суете Человеческого государства.

Трава, когда мы, сплетясь телами, повалились на неё, была мокрой, и колола спину сквозь тонкую ткань халата, звенели комары и порхали ночные бабочки, но мы не замечали всего этого, растворяясь друг в друге. Прикосновения Харвальда были невероятно нежными, осторожными, словно он вновь изучал меня. Я же, напротив, до сих пор не веря в наше воссоединение, цеплялась за его плечи, кусала, чуть солоноватую кожу. А я уже, оказывается, успела забыть, как же это приятно, когда он проводит языком по ареолу соска, когда целует во, вздрагивающий от нетерпения, живот, когда касается подушечками пальцев самого сокровенного места, а потом, медленно, словно в глубокое озеро, входит в меня, и мы движемся в одном ритме.

Больше не существует тихой, напуганной, побитой жизнью Веры Кузнецовой. Есть Вероника, юная, смелая, влюблённая и беспечная. Вжимаюсь в него, желая быть с ним, стать им, забрать его и отдать ему всю себя.

Луна заполняет гигантскую чашу, в которой мы лежим, жидким золотистым мёдом. Безумие, накрывшее нас, бросив друг к другу, схлынуло, оставив лишь сладкую, тягучую усталость. И было приятно её ощущать всем телом, понимать, что всё произошло не во сне, и не в моих полуночных мечтах, а на самом деле. Что вот он, Харвальд, рядом со мной, и я завёрнута в его объятия, как в мягкий уютный плед. Мысль, о Максе, наших с ним отношениях, моей ревности и желании угодить, юркой, коварной гадюкой проскользнула в затуманенное счастьем, сознание, и напугала. Неужели всё, произошедшее со мной, за эти полтора года, правда? Амгроведск, работа в больнице, комнатушка в общежитии, Макс, Полина Александровна- его мамашка, Ирина?

- Харвальд, - тихо позвала я, чувствуя, что если промолчу сейчас, то уже никогда не смогу раскрыть ему всей правды. – У меня были другие мужчины. Много других мужчин, мне пришлось торговать своим телом, чтобы выжить…

- Не нужно, - прошептал он мне в ответ, ещё крепче прижимая меня к себе. – Расскажешь позже, если захочешь, конечно. Но, если предпочтёшь стереть это время из памяти, умолчать о, неприятных тебе моментах, значит, так тому и быть. Мне радостно от того, что ты жива, твоё сердце бьётся, а ум чист и ясен, что говоришь со мной, касаешься меня. Хотя, я был бы готов принять тебя любой, искалеченной, безумной, опороченной, больной.

Музыка и хор голосов, грянувшие прямо с небес, не дала ему договорить. Вскинув взгляды в черноту небес, мы замерли, так, как теперь больше не было видно, ни звёзд, ни луны. Огромные мохнатые плотные тучи заволокли небо. И, от чего-то, это мне напомнило начало театрального представления. Словно, на наших глазах, погас свет рампы и вот-вот поднимется занавес.

Воцарилась абсолютная тишина. Даже цикады прекратили свой стрёкот, больше не шуршала листва и не звенела вода в ручье. Казалось, что сама природа застыла в ожидании чего-то прекрасного, но пугающего.

- Девочка моя, мне так жаль, - руки Харвальда обхватили моё лицо, словно он прощался. – Мне так хотелось уберечь тебя, но теперь это сделать будет довольно сложно. Но, клянусь воздухом, я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя. Нам нужно будет переждать всего четыре дня, напряжённых, безумно-страшных дня. Но их всего четыре, и мы попробуем справиться. Я не отдам тебя ни ей, ни кому другому. Верь мне, милая!

- А что случилось?

По спине побежали мурашки, сердце забилось в подступающем страхе. Да ещё и эта песня величественная, грозная, прекрасная и наводящая панику, заставляла стыть в жилах кровь. Мощные, сильные, яркие голоса звучали во всём. Гудела и дрожала земля от густых контральто магов огня, словно ревело пламя, готовое уничтожить всё на своём пути, альты наводили ужас. Их сухое, звучание напоминало стук комьев земли о крышку гроба, треск сучьев, умирающего дерева, шорох опавшей осенней листвы. Меццо- сопрано поливали унылым, последним ноябрьским дождём. Они ныли, тянули свою партию, призывая завыть в ответ, запрокинув лицо к небу. Ну а сопрано, пронзительные, режущие слух, рвали нервы, царапали по сердцу тонкими, но острыми коготками.

- Его величество король Далера Эрик- Арни- Вилхард соединился со своей стихией. И, возможно, на престол взойдет его дочь- принцесса Марит.

- Возможно? Разве есть другие кандидатуры? – спросила я лишь для того, чтобы голосом Харвальда, хоть немного, заглушить это чудовищно- проникновенное пение.

- Есть или нет, мы сможем узнать только в день коронации. Прежде чем принцесса примет корону, глава совета министров задаст толпе вопрос: « Есть ли недовольные политической программой будущей королевы?» И если недовольный всё же найдётся, то между магами начинается бой. Убивший принцессу в честном поединке, становится королём.

- Ты меня разыгрываешь? – я не верила своим ушам. Неужели мудрые вампиры опускаются до подобной дикости. - Если верить тебе, то любой слуга, бродяга или вовсе бездарь может стать королём?

- Бездарей и слуг никто не допустит. На поединок с сильнейшим магом королевства имеет право только высший вампир, довольно сильный и взрослый маг, входящий в совет министров.

- Подожди, а как же программа развития государства, политическая, экономическая, юридическая грамотность?

Тема разговора настолько увлекла меня, что я даже забыла о хоре. Теперь он звучал, как фон, не задевая ни мыслей, ни эмоций.

- Члены совета все грамотные, даже слишком, я бы сказал. У представителя каждой стихии свой взгляд и свои идеи по развитию страны. Ну, возьмём, к примеру,»Кровавый вопрос». Маги огня - радикалы. Они желают разрушить Человеческое государство до основания, превратить людей в источников и вернуть земли себе. Маги земли, обстоятельные и хладнокровные, хотят свергнуть триумвират и посадить вампира. На роль правителя был выбран Селик, ты должна его знать. Водники – независимые, гордые, но коварные предлагают выращивать своих источников, настроить Эвилию против людей, тем самым экономически изолировать Человеческое государство. Ну, а маги воздуха – либералы, свободолюбивые и лёгкие на подъём, готовы открыть границы, вступить с людьми в торговые отношения. Так что, как видишь, не всё так глупо.

- Может и не глупо, но жестоко.

- В первую очередь, это справедливо и честно. Недоволен, хочешь что-то изменить - так рискни жизнью ради своей страны. А не готов, либо боишься - так и держи рот на замке.

- А как же принцесса, ведь она знает, что её ждёт?

- Не беспокойся о ней. Королевских отпрысков готовят к подобному исходу с самого детства. Да и редко кто решается на эдакое безумство. - Харвальд поцеловал меня в лоб и потрепал по макушке, словно я была маленькой девочкой. На кого другого, я бы обиделась, но ему была готова позволить, всё, что угодно.

- Тебе не жаль принцессу Марит?- спросила я. Случайно подслушанный разговор между Марит и Харвальдом, не давал мне покоя. Я с удивлением и раздражением поймала себя на том, что ревную, глупо, по- детски. – По моему, у вас с ней роман.

Харвальд вздохнул, глубоко, делая вид, что сердится, но в голубых глазах светились смешинки.

- Вот, значит, кого разбудил мой подслушивающий шарик. А я его Владимиру посылал. Ну да ладно, сейчас это уже не имеет значения. Нет, малыш, нас с Марит ничего не связывает, кроме дружбы. А, в свете последних событий, и от дружбы, наверное, не останется следа. Теперь она точно знает, какое ты имеешь для меня значение, и будет искать. Маги огня слишком обидчивы, вспыльчивы и амбициозны. По тому я и хотел провести обряд соединения аур, как можно быстрее. Но смерть короля, спутала мои планы. Теперь, четыре дня, от рассвета до заката, жрицы будут исполнять прощальную песню, отменив все другие обряды. Нам остаётся лишь одно, сделать так, чтобы она нас не смогла найти.

Он говорил, а я не слушала, не слышала, просто наслаждалась его близостью, осознанием того, что мы вместе, что Харвальд мой и только мой.

Глава 31.

В первый раз я проснулась от прилива нежности и желания. За окном занимался розовый рассвет, из приоткрытой створки тянуло утренней прохладой, пропитанной терпким запахом ночного дождя и пробуждающейся листвы. Гомонили птицы, шумело море, а я, ощущала себя безгранично счастливой. Счастье, маленькими, колючими пузырьками, бежало по венам, заставляя беспокойно, но радостно, биться сердце. Вялая и ленивая после ночного сна, я лежала на свежих, чуть прохладных простынях и наслаждалась вот этим розовым, наполненным пртичьим многоголосьем, мгновением.

Харвальд, каким-то образом, уловив моё пробуждение, потянулся ко мне, обвил руками, притянул к своей груди, и я, чуть не потеряла сознание от безумной, рвущей нервы, радости.