- Ты такая мягкая, сонная и беззащитная, - шептал он на ухо. – И вся моя.

Его руки скользили по моей коже, легко, почти не ощутимо, подушечки пальцев гладили лицо, очерчивая контуры губ, глаз. Он, словно был не в силах поверить, что я рядом. Да мне и самой в это с трудом верилось. Моё тело, благодарно и жадно, принимало прикосновения Харвальда, но их было мало, катастрофически мало. Хотелось полного слияния, растворения в нём. Но вампир был, издевательски - нежен. А во мне всё взрывалось, кипело в сладостном ожидании страсти. Он проник в меня с осторожностью, будто бы боясь ранить или напугать, и мне показалось, что я начинаю сходить с ума, ведь окружающая реальность исчезла, растворилась в этой невероятной, всепоглощающей нежности. Теперь моим миром, моей вселенной были горячие губы, мягкие, ласковые руки и, горящие синим, насмешливым огнём, глаза моего мага.

- Спи, - сказал он мне, когда всё закончилось.

И я, уткнувшись в его плечо, погрузилась в сон, наполненный размытыми, но спокойными образами.

Второе пробуждение было более осознанным и напомнило мне мой самый первый день в Далере. Так же горячо и весело светило южное солнце, так же синели вдали горы и комната была всё той же. Лишь в углу, подвешенный к потолку, красным пятном выделялся воздушный змей, а его пёстрым хвостом играл лёгкий ветерок. При взгляде на этого змея, сердце защемило от чувства благодарности к Харвальду.

- Когда пришло сообщение о том, что ты хочешь вернуться, - сказал вчера вампир.- Я решил как-то порадовать тебя, подарить что-то красивое, но в то же время нужное. А этот змей позволит тебе передвигаться по воздуху. Здесь все летают, летала бы и ты.

Стыд потёк по венам едкой, горькой отравой, сжигая внутренности. Казалось, что я ощущаю его омерзительный гнилостный запах, что я насквозь провоняла этим стыдом.

В то время, когда я давала показания против Харвальда в приёмной СГБ, рассказывая ужасы Далерского плена и зверства вампира, мой синеглазый маг мастерил для меня воздушного змея. Пока я заботилась о спасении своей, нет, не шкуры, а просто, беспечной, беспроблемной и сытой жизни, он думал о моём комфорте. Да, можно оправдывать себя тысячу раз, что я спасала родителей, их доброе имя. Можно, вот только к чему врать самой себе? О родителях мне думалось тогда в последнюю очередь. Я вновь хотела вернуться к своему беззаботному существованию, опять стать любимой доченькой, лучшей ученицей и королевой класса. Эгоистичная, лживая, подлая тварь, вот кто я! А ведь он ждал меня, не выбросил змея, не уничтожил мои вещи. Он ждал и любил, надеясь на встречу.

Властитель вселенной, как же я могла пять минут назад, так беспечно бегать по дому, умиляясь тем, что за время моего отсутствия, ничего не изменилось, радуясь платьям и другим женским мелочам, купленным когда- то Асиль? Здесь в пору разрыдаться, а я смеюсь, чуть ли ни в ладоши хлопаю. Разве я достойна этого мужчины, его любви и его прощения? Разве заслужила? Может быть по этому, терзаясь чувством вины, наказывая саму себя, позволяла Максу избиения и унижения.

- Милая, - прошептал Харвальд, уловив смену эмоций, подхватил на руки, принялся покрывать и лицо и шею поцелуями, лишь бы прогнать навалившуюся тоску. – Все мы совершаем ошибки. От них не застрахованы даже те, кто живёт несколько тысяч лет, не говоря уж о глупых молоденьких девочках.

Я доверчиво и благодарно прижалась к нему, млея в тепле его объятий.

- У каждого есть место на планете, где он свой, где даже воздух для него становится целебным, - сказал мне когда-то Борис Григорьевич.

Моё место здесь, в Далере, рядом с Харвальдом. Прочь сомнения, страхи, кем-то навязанные, стереотипы и правила! Прочь чувство вины! У каждого свой путь и своё предназначение. И кто я такая, чтобы спорить с волей богов?

Вампир нашёлся во дворе, за, уже накрытым к завтраку, столом.

От чашек поднимался бодрящий чайный аромат, в пене взбитых сливок на огромном блюде, краснели сочные ягоды клубники, поблёскивали на солнце шарики икры на бутербродах. Именно вид этих чёрных шариков меня и натолкнул на пугающую мысль. Испуг, в первые секунды, неясный, полупрозрачный, словно облачко, постепенно начал увеличиваться, принимать очертания отвратительного монстра. Внезапно, я вспомнила, какой сегодня день. День всеобщей ревакцинации! А это значит, что с сегодняшнего дня, моя кровь пригодна для вампиров, и Харвальд, почувствовав это, подготовился.

Перехватив мой испуганный взгляд, коим я окинула стол, вампир снисходительно улыбнулся, как улыбаются маленькому ребёнку, нежелающему делать прививку.

- Ну и чего ты так испугалась?- спросил он, указывая жестом на место напротив себя. – Это всего лишь еда.

- Еда, - согласилась я. – Увеличивающая количество эритроцитов, восстанавливающая после кровопотери. Ты собираешься брать…

Я знала, что так и будет. Харвальд- вампир, и он не может изменить свою природу. Было бы глупо надеяться на то, что сия чаша меня минует. Но, от чего-то, именно сейчас, я почувствовала себя жертвой, едой, одной из тех привлекательных, красивых ягод, лежащих на блюде. А если Харвальд потеряет контроль над собой, если решит, что не стоит останавливаться?

- Собираюсь, - ровно ответил он. –И я никогда не скрывал этого от тебя.

- И будет, как тогда, в тюрьме?

Резкая боль во время укуса, слабость, тошнота, плотные мглистые тучи, стремительно поглощающие сознание, пережить всё это ещё раз мне бы не хотелось. А ведь это будет происходить ни раз и не два. Он станет кусать так часто, как ему потребуется. И один из таких укусов может оказаться последним.

- Тогда я был истощён, по тому и взял слишком много. Но сейчас, у меня есть свой источник, а ты- не пища, ты- моя возлюбленная, мой друг. Не стану отрицать, твоя кровь, как и твоё тело, манит меня, заставляет терять голову от желания. Но, клянусь богами воздуха, я буду осторожен и не возьму большего, чем ты сможешь мне дать, без ущерба твоему здоровью. А, когда мы соединим ауры, то я не смогу причинить тебе боль, ведь это будет то же самое, что истязать себя самого. Ты лучше скажи, когда будем твоего змея испытывать.

- Сейчас! – радостно вскрикнула я. Страх отпустил, исчез, будто бы его и не было. Да и чего я, собственно, испугалась? Харвальд уже не единожды спасает мою жизнь, заботиться обо мне, отверг во имя нашей любви щедрое предложение принцессы. Разве, после всего этого, он не заслужил доверия?

Небо манило ослепительной синевой, ветер трепал волосы, обещая весёлую, бесшабашную прогулку. Я уже представила, как промчусь над морем, и оно обдаст моё тело тысячью мелких солёных брызг. Как в лицо хлынут потоки воздуха, насыщенного свежестью гор, пряностью трав, сладостью фруктовых деревьев и цветов.

Под влиянием своей радости, я не сразу заметила напряжение на лице Харвальда. Он застыл, подобно каменному изваянию с вытянутой вверх рукой, мыча что-то себе под нос.

- Что произошло? – спросила я, но мой вопрос не был услышан. Харвальд продолжал мычать, а на его открытую ладонь плавно опустилось полупрозрачное облачко. Спустя несколько секунд, оно растаяло, и вампир резко вскочив со своего места, потянул меня за руку в дом.

Синие глаза полыхнули злым, почти яростным огнём, и я, не готовая к такой резкой перемене его настроения оцепенела, не зная, как отреагировать. Напугаться? Обидиться? Разозлиться?

- Ложись! – резко скомандовал он, почти силой толкая в сторону кровати.

Я легла, уставившись на него непонимающими глазами, и в тот момент, выглядела, должно быть, глупой и жалкой.

В ладонях мага заплясали голубоватые искры. В комнате запахло грозой. Харвальд пел, с начала тихо, потом громче и громче. В песне слышался вызов, призыв к чему-то, словно вампир поднимал солдат на войну. И с каждой нотой, с каждым произнесённым звуком, искры разгорались ярче, а запах грозы становился всё гуще. Наконец, искрящееся масса вырвалась из рук вампира и рванулась ко мне. Я, от неожиданности и страха перед неизвестностью, попробовала увернуться, отползти, но сильная рука остановила, надавила на плечо, и сияющая масса накрыла меня, как накрывает морская волна, резко и неотвратимо.

Попытка сбросить с себя это голубоватое нечто, обернулась против меня. Сияющий туман тут же начал густеть, и вот я уже нахожусь внутри прозрачной сферы. Что за чертовщина? Может быть, это новый способ забора крови? Может ему так вкуснее?

- Предатель и лжец! – крутилось в голове. - Да чем он лучше того же Макса? Тот, хотя бы спасал свою шкуру.

На глазах набухали слёзы обиды, а надо мной стоял вампир, сурово глядя на меня сверху вниз. Наверняка его забавляет моя беспомощность, моя бессильная обида и разочарование. Он веселится, видя, как я бьюсь, словно муха, пойманная в прозрачный стакан. Глупое насекомое скользит по стеклянным гладким стенкам, в поисках выхода, но лишь теряет силы. Дурочка, наивная человечка, поверившая монстру.

- Вероника!- строго позвал Харвальд. Ах, какие мы грозные! Он что на мою безропотность рассчитывал? Не дождётся! Я постараюсь дорого продать свою жизнь!

Паника, от ощущения собственной несвободы, нарастает. Мне кажется, что я задыхаюсь, как тогда, в мягкой палате для буйных. И теперь уже всё равно, где я нахожусь, кто стоит рядом. Меня удерживают, ограничивают в передвижениях, а тот, кто это делает- враг. Бьюсь головой, руками, упираюсь коленями.

- Вероника! – голос Харвальда пробивается сквозь толщу серого, непроглядного ужаса, облепившего моё сознание. – Щит не даёт мне видеть тебя. Я не понимаю, что происходит. Тебе больно? Есть какие-то неприятные ощущения? Говори!

- Урод! Мерзавец! – ору я во всё горло, не переставая молотить руками по стенкам.