Какое- то мгновение, в саду воцарилось молчание. Потрясённые увиденным, растроганные , вампиры продолжали смотреть в опустевшее небо.

- Вот тебе, на последок, экскурс в историю вампирского государства, - вяло ворочается в моей голове. – Конечно, всё это очень интересно и познавательно, вот только к чему мертвецу знания? Ему бы глоток воды и лёд на пульсирующие щёки и лоб. А после, уважаемые вампиры и вампирши, можете жрать, сколько угодно, только быстрее.

Ожидание боли, ожидание смерти, жажда, ноющая, словно расстроенная скрипка в руках бездарного музыканта, боль, вымотали, выдавили из меня всё, что можно было выдавить. И тело моё желало отдыха, желало смерти.

- Итак! – раздался голос советника, когда в саду вновь воцарилось оживление. - Перед нами распускается ещё один цветок на древе истории. Правителем Далера становится Гунхельд- Калла – Марит. Найдётся ли тот, кому не по душе политика магов огня, тот, кто готов сразиться и победить самого сильного мага Далера в честном бою и занять королевский трон?

В воздухе разлилось напряжённое ожидание. Марит, величественная, высокомерная и неотразимая безмятежно улыбалась, уверенная в своих силах и своей неуязвимости.

- Я готов сразиться за трон, - раздался голос Харвальда.

Сад дружно ахнул. Вампиры встревожено зашептались.

- Куда он лезет?- вздыхали одни.

- Воздух всегда был слабее огня, - обречённо изрекали другие.

В глазах принцессы мелькнула растерянность и даже какая-то детская обида. Но она быстро овладела своими эмоциями.

- Я принемаю твой вызов, Харвальд-Роло- Рогнар, - звонко проговорила она. – И пусть боги рассудят нас.

- Есть ли у противников посмертные желания? – спросил советник.

- О нет! - засмеялась Марит, но смех её отдавал горечью.- Я уверена в своей победе.

- А я, если мне суждено соединиться со стихией, хочу, чтобы мою избранницу, Веронику, превращённую принцессой в источника, освободили и переправили в Эвилию. Помогли устроиться на новом месте, обеспечили крышей над головой и всем тем, что ей понадобится.

Взгляд Харвальда коснулся меня. А ведь взглядом можно дотронуться, погладить. И в этом прикосновении было столько нежности, столько доброты и поддержки, что я ощутила, как кожу пронзило электрическим разрядом, как сжалось в груди сердце, как отступили и жажда, и саднящая боль в растерзанном лице.

- Он не бросил, не предал!- ликовала моя душа. - И сейчас, этот мужчина будет биться за меня, ради меня, ради того, чтобы я жила!

Но мысль, пришедшая в голову, мрачная, тяжёлая и душная, словно небо перед грозой, тут же погребла под своей тушей ростки, зарождающейся надежды и радости.

- Дура, - холодно и презрительно процедил внутренний голос. – Забыла, во что превратился Харвальд после недавней стычки с принцессой? Не даром Марит считается самым сильным магом. Харвальд не на заднем дворе школы с мальчишками драться будет, он идёт на смерть. И ты, хренова эгоистка, посмела обрадоваться, возликовать?!

Противники поднялись в небо, а сад накрыло, уже знакомым мне защитным пологом, чтобы никто не смог пострадать или вмешаться в ход боя.

Оба мага застыли, протянув открытые ладони вверх, к перламутровому свету звёзд. Никто не нарушал их молчания, никто не посмел их потревожить. Вероятно и Харвальд, и принцесса просили помощи у стихии, каждый у своей.

Наконец по земле прокатился гул, запахло грозой, а в руках магов появилось оружие.

Марит напала первой. Из её пальцев выстрелили тонкие, словно спицы, огненные стрелы, направленные прямо в грудь Харвальда. Тот, резко пригнулся, и спицы пролетев над его головой, погасли в густом войлоке ночи. Маг воздуха ответил воздушной волной, откинувшей принцессу. Та, беспомощно болтая конечностями, путаясь в длинных красных юбках, бултыхалась в воздухе, но всё же изловчилась и швырнула в Харвальда огненным шаром. Шар летел стремительно, и чем ближе он становился к вампиру, тем разгорался всё ярче. Он ширился, раздувался, разевал пасть, но не успев достигнуть цели, был откинут всё той же воздушной волной. И тут же, из протянутой в сторону принцессы, ладони Харвальда, поднялся, закружил смерч. Серебристый, с лиловыми всполохами, он подхватил принцессу, словно осенний опавший лист и закружил. Марит, в свою очередь, бросалась то снопами рыжих искр, то выпускала стрелы, то метала шары. Но огонь растворялся в темноте, не долетая до мишени, коей служила голова Харвальда. Пока преимущество было на стороне моего вампира. Толпа зрителей выла, бесновалась, давала советы. Я, с мрачным удовлетворением, поняла, что большинство болеет за Харвальда. Может чрезмерная уверенность в своих силах, а может, лёгкость, с которой маг воздуха пропускал удары, подвели его, заставили потерять бдительность. Растянув рот в хищном оскале, Марит, продолжая вертеться в сумасшедшей воронке, растопырила пальцы и выпустила сеть, изящную, с мелкими ячейками, она напомнила мне кружевную шаль, что выставляли на продажу на рынках Амгроведска хозяйки коз. Харвальд, продолжая удерживать смерч, не успел отреагировать, и огненная шаль накрыла его. Вампир забился в сети , словно муха, попавшая в паутину, упуская из под контроля воронку. Марит вновь стала свободной, теперь ей ни что не мешало творить заклинания. Сеть, сотворённая принцессой, сжимало тело Харвальда, пытаясь врасти в его кожу. Запахло палёным мясом.

- Я пощажу тебя, Роло! – выкрикнула принцесса. – Я же знаю, ты не хочешь умирать. Откажись от трона, откажись от своей человечки, принеси мне клятву верности, и останешься жив.

Харвальд молчал, молчала и толпа.

Паутина потрескивала, по нитям пробегали багровые всполохи, красивые, смертельно- опасные.

- Молчишь? – взвизгнула Марит. – Хорошо, будь по твоему, Роло! Ты умрёшь, но не быстро. Ты станешь умирать медленно, умоляя меня о пощаде. И то, что произойдёт сегодня, пусть послужит уроком всему Далеру! Пусть запомнят все, что с королевой не спорят, ей не перечат, над ней не смеются, и её не осуждают. Иначе, каждый, кто не подчиниться мне, будет жестоко наказан, как изготовитель артефактов Харвальд- Роло- Рогнар!

Багровые искры вытянулись, превращаясь в шипы, раскаленного железа. Сейчас они вопьются в тело воздушного мага, но не все сразу, а по одному, выкалывая глаза, пронзая барабанную перепонку, втыкаясь во внутренние органы.

Резкий порыв ветра покачнул защитный купол над садом, а потом, небо из чёрного стало коричневым от песка. Песчинки кружились, подобно рою разъярённых пчёл и оседали на нитях огненной сети, туша её жар, погребая под собой смертоносные шипы.

Обрывая остатки сети голыми руками, Харвальд выбрался на свободу. Мгновение - и в его ладонях уже светится шар, он подрагивает, мерцает и устремляется прямо в грудь принцессы. Рыжая красавица пытается защититься, посылает огненные стрелы, но те тухнут, поглощенные песчаной бурей.

К моему удивлению, мерцающий шарик не бьёт принцессу, а лишь вращается вокруг неё. Марит же, беспомощно, старается заглотнуть ртом воздух, надсадно кашляет. Алые, чувственные губы синеют, а из носа тянется тоненькая ниточка крови. Вместе с тем, шар надувается, забирая из лёгких Марит последние остатки воздуха. Отвратительно круглый, большой и блестящий, он кружит и кружит. Наконец, шарик лопается с тошнотворным хлопком, а принцесса, сломанной куклой, падает наземь.

Расторопные слуги подхватывают безжизненное тело и уносят в неизвестном направлении.

Плавно, в сад спускается и Харвальд. Его приветствуют радостными криками, но он, будто бы не слышит. Он бежит в сторону нашего чана, бежит ко мне.

Сильные, чуть дрожащие, то ли от напряжения, то ли от усталости руки выдёргивают меня из, опостылевшей жижи, легко, словно котёнка, поднимают и прижимают к широкой груди. Пытаюсь предупредить, что я грязная, от меня дурно пахнет, а, вернее сказать, воняет общественным туалетом. Что, в конце концов, я голая, словно младенец, но в отличии от первого, не столь миловидна и приятна постороннему глазу. Но сил, да и если честно, желания, ворочать языком нет. Звёздное чёрное небо над головой, прохладный ветерок, дыхание Харвальда мне в макушку, его горячие ладони, скользящие вдоль позвоночника, запах дыма, исходящий от его рубашки. Левая половина лица обожжена, концы хвоста и чёлка обуглены, руки красные, покрытые множеством пузырьков, наполненных кровью.

- Третья степень ожога, - вяло констатирует моё сознание, разомлевшее, размякшее, собирающееся в любой момент покинуть свою хозяйку.

Вот только, я пока не готова его отпускать, держусь из последних сил, желая ещё немного побыть с Харвальдом. Его близость успокаивает, прогоняет прочь страх, дарит покой. Я плыву, качаюсь на волнах безграничного удовольствия, стараюсь каждой клеточкой своего существа впитать его присутствие, боясь прервать это мгновение, вновь потерять.

- Я победил, - шепчет мне Харвальд в самое ухо. – Ты понимаешь, что это значит?

С трудом разлепляю пересохшие, растрескавшиеся губы, чувствую, как из лопнувшей болячки выступает капелька крови, горьковато- солёная.

- Надо поздравить с победой, - лениво ворочается в голове.

- Ты стал королём, - из последних сил хриплю я.

- Балда, - Харвальд чуть слышно смеётся, затем его язык слизывает капельку с моей губы. – Это значит, что мы остались живы, что мы будем вместе навсегда.

Как же хорошо, как, удивительно, невероятно хорошо! В его руках, под шёпот голоса этого мужчины и умереть не страшно. Не страшно, но жалко.

Чьи-то руки пытаются нас оторвать друг от друга, разлучить, разрушить наше единение.

- Рогнар, - увещевает кто- то слишком настойчивый. – У тебя магические ожоги, у неё нервное истощение и обезвоживание.