Гурифф вручил жрецу телешлемофон:

—            Вот, наблюдай за процессом бурения. Сообщи нам, если что-то пойдёт не так.

Когда Локар надел устройство на голову, иллюзорные образы горо­да погасли в его мозгу, оставив только уродливую реальность. Он уви­дел, как бурильщики туннеля в нескольких метрах под землёй упёр­лись в глянцево-чёрную поверхность — остатки какой-то расплавлен­ной конструкции, засыпанной нанесённым песком. Фары землеройных машин высветили полуоткрытую дверь с древним символом.

Он немедленно дал сигнал бурильщикам остановить машины.

—             Они нашли вход в один из залов собраний!

Вместе с Гуриффом они спустились по склону в глубокий лаз, потеснив бурильщиков.

—             Осторожно вскройте дверь.

Один из бурильщиков включил на своей машине небольшой быстро вращающийся бур, а второй управлял механическим манипулятором, которым удерживал маленькие чёрные патроны. Пока Локар и Гурифф наблюдали, рабочие просверлили в двери отверстия и вставили в них патроны. Прежде чем жрец успел испугаться, мини-заряды взорвались, и древняя тяжёлая дверь содрогнулась и накренилась, а со стороны петель появилась узкая щель. Рабочие, используя крюк, открыли дверь и осветили зал ярким лучом.

Частично разрушенный потолок, словно грозовой фронт, нависал над засыпанной мусором комнатой. Локар протиснулся в дверной проём и вошёл в зал, взяв себе право первичного осмотра. Он согнулся под висящим потолком и быстро пошёл по неровному полу.

—             Это всё может рухнуть тебе на голову, — предупредил Гурифф.

Однако Локар знал, что Разделённый Бог не допустит этого, только

не после всего, через что ему пришлось пройти.

С бешено колотящимся сердцем он заметил что-то блестящее среди груды мусора и, отпихнув обломки в сторону, раскопал большой цвета платины кубок с гравированной крышкой — это чтобы символическая кровь Бога не испарялась в сухой воздух пустыни.

Порывшись ещё в куче, он нашёл кое-что более интересное — ма­ленькое золотое изваяние песчаного червя, вынырнувшего из глубин пустыни и обратившего свою величавую безглазую голову к небесам. Взволнованный, жрец поставил статуэтку рядом с кубком.

Затем, с трудом веря своим глазам, он обратил внимание, что стена за грудой мусора влажная. Невероятно! Но откуда? Услышав шум, он посмотрел вверх и увидел, что потолок над ним дал трещину. Вода закапала, и полилась прямо на него —

вода

на Ракисе! Схватив кубок и статуэтку, он бросился к выходу. Лишь только жрец оказался рядом с Гуриффом, как за его спиной всю комнату с грохотом завалило.

—            Что у тебя там? —спросил лидер экспедиции, глядя на кубок, как будто более ничего особенного не произошло.

—            Этот кубок должен тебя заинтересовать. Я думаю, что он изготов­лен из редкого металла.— Локар передал сосуд Гуриффу, а изваяние песчаного червя засунул к себе в карман.— А это нечто более священное. Не для чужих глаз.

—            Начало положено,— сказал Гурифф, пожав плечами. Он откинул металлическую крышку кубка, чтобы посмотреть, не завалялась ли в большой посудине какая-нибудь ценность поменьше. И вскрикнул, когда оттуда выпрыгнуло маленькое существо и быстро проскакало половину наклонного туннеля. Затем оно остановилось и, обернувшись, посмотрело на незваных гостей маленькими тёмными глазками.

—            Чёртова тварь укусила меня! — Гурифф тёр красную отметину на большом пальце.—Как, чёрт возьми, она вообще выжила?

—            Это просто мышь,— сказал один из рабочих.— Всё-таки что-то живое здесь ещё есть.

—            Пустынная мышь. Древние фримены звали её муад’диб,— Локар благоговейным шёпотом добавил,— «мышь-которая-прыгает».

Оба бурильщика выбрались из машин и побежали по гладкому склону, с шумом гоняясь за существом.

—            Страшная кара постигнет того, кто причинит вред муад’дибу! — закричал Локар.

Но грызун легко улизнул от своих преследователей и исчез в ма­ленькой щели дверного проёма.

Гурифф закатил глаза:

—             Теперь ты

мышь

считаешь священным объектом?

* * *

Через две недели закат стал похож на свет горячего пламени сквозь слой пролитой крови. Застланный пылью горизонт зловеще наступал. Воздух в районе посёлка, который обычно заполняла глубокая, почти абсолютная тишина, оживился фоновым шумом, будто рокочущим вдалеке громом.

Локар знал, что это были за знаки. Человеческие слабости за­ставляли его трепетать от страха; религиозная вера заставляла его испытывать благоговение. Ракис был ранен, быть может, смертельно, но он ещё не умер. Сон планеты был беспокоен.

—            Чего бы я только не отдал за группировку погодных спутни­ков! — Гурифф упёр руки в бока и внюхивался в воздух.— Похоже, это опасно.—Он уже отозвал разведывательные топтеры и наземные машины, хотя команда продолжала рыться в туннелях погребённого Кина, раскопав уже большой подземный лабиринт.

—            Ты знаешь, что это,—сказал Локар.—Посмотри. Это буря, воз­можно, матерь всех бурь.

—            Мне казалось, что после бомбардировки, после переплавки боль­шей части песка, обычный эффект Кориолиса...

—            Ничего обычного в этом не будет, Гурифф. Ни в коей мере.— Жрец продолжал пристально смотреть. Он не шевелился.—Вся экоси­стема была повергнута в хаос. Какие-то погодные особенности могли быть подавлены, какие-то наоборот усилились.—Локар кивнул в сто­рону кроваво-красного горизонта.— Нам повезёт, если мы переживём эту ночь.

Со всей серьёзностью отнёсшись к предупреждению, Гурифф за­кричал своим людям, схватил рацию и созвал команду на срочное чрезвычайное собрание.

—            Теперь скажи мне, жрец, что мы должны делать? Ты уже прежде переживал здешние бури. Какое нам лучше всего выбрать убежище? В туннелях под Кином или замуроваться в наших домиках? Что ска­жешь о нашем ангаре? Будет ли в безопасности техника?

В ответ Локар рассеянно улыбнулся и пожал плечами:

—             Я останусь в своей палатке, а вы делайте то, что посчитаете нужным. Только Бог может нас спасти. Ни одно убежище во вселен­ной не сможет защитить тебя, если Он решит, что сегодня ночью ты умрёшь.

Гурифф выругался себе под нос и устало побрёл к своей команде...

В эту ночь ветер завывал, как разбуженный зверь, а абразивный песок царапал ткань маленькой палатки жреца. Буря, словно хриплый голос Шайтана, нашёптывала и бормотала сводящие с ума искушения.

Локар, закрыв глаза, съёжился, подтянув костлявые колени к груди и обхватив их руками. Он читал свои молитвы снова и снова, повы­шая голос до тех пор, пока практически не стал перекрикивать гул снаружи. Истинный Бог может услышать даже самый слабый шёпот, вне зависимости от окружающего шума, но Локару было спокойнее, когда он слышал собственный голос.

Усиленная ткань палатки туго натянулась, как будто демоны ды­шали на неё. Локар знал, что он может пережить эту бурю. Сила бури неоспорима —но его вера ещё сильнее.

Локар держался, трясясь всю ночь напролёт. Он слышал грохот и скрип, когда буря рвала одну из больших, хорошо усиленных кон­струкций в их лагере, но если бы он выбежал наружу, то летящие песчинки ободрали бы плоть с его костей.

Люди из команды Гуриффа выбрали свою участь и сделали ставки. Одни зарылись под землю в Кине; другие понадеялись на безопасность своих убежищ. Их судьбы были написаны огненной рукой в Книге Небес в момент их рождения. Утром, когда буря уйдёт, Локар увидит то, что было предрешено.

Прошли часы, но он толком так и не смог заснуть, лишь погру­зился в глубокий транс. Песок и пыль засыпали его лицо, забившись в глаза и нос.

Наконец он заморгал, огляделся и увидел бледный свет дня. Чу­десным образом его палатка ещё стояла, но ткань была истёрта до состояния тонкой паутины. Ветерок, лёгкий отголосок истощившейся жуткой бури, просачивался сквозь мелкие дырки, обдувая Локара. Жрец встал и разорвал паутиноподобные волокна стенки своей палат­ки, как человек, выходящий из чрева матери.