Именно этого и стоило бояться. Опасения Королевы Морены, что этот отступник и его последователи сделают что-то, что безвозвратно откроет существование магических созданий всему человечеству, по-видимому, не были плодом ее воображения.

Если Бека не сможет найти и остановить этих предателей, прежде чем они зайдут слишком далеко, Люди могут пострадать или даже погибнуть. И тогда ответная реакция, если паранормальный мир будет обнаружен, будет невообразимой. Лучшее, на что они могли надеяться, это столы для вскрытия, зоопарки и лагеря для интернированных (Интернирование — принудительное задержание, переселение или иное ограничение свободы передвижения, устанавливаемое одной воюющей стороной для находящихся на её территории граждан другой воюющей стороны или для граждан другой воюющей стороны, находящихся на оккупированной первой воюющей стороной территории, или нейтральным государством для военнослужащих воюющих сторон. — прим. перев.). Худшее — снова начнется охота на ведьм.

Она должна была быстро найти этих предателей, и не только потому, что Королева собиралась отнять у нее работу, если она этого не сделает.

Бека попрощалась с Боудиккой, Гуртеирном и Тирусом и направилась обратно к тропинке, которая должна была вернуть ее к проходу между мирами. Пока она шла, в ее голове крутились безумные планы. Она попытается найти Кеша и узнать, не слышал ли он что-нибудь об этом предводителе предателей, или даже не пытался ли он присоединиться к ним. Она пошлет сообщение отцу Маркуса (надеюсь, без того, чтобы Маркус узнал и оторвал ей голову) с просьбой предупредить остальных рыбаков, чтобы они были начеку. Хотя это было сложно, так как она не могла точно объяснить, в каких формах может возникнуть проблема.

И она подумала, что пришло время позвать на помощь.

Как только она доберется до дома, то сразу же призовет Всадников.

* * *

Точно так же, как всегда были Бабы, всегда были и Всадники. Никто, казалось, не знал, были ли они бессмертными существами, которые предпочли выглядеть как Люди, или они были просто созданиями, которые принимали одно и то же обличье. Бренне казалось, что Всадники, которых она знала, были теми же самыми, которых знала и ее наставница, а между ними были сотни лет разницы.

Кто бы они ни были на самом деле, святая обязанность Всадников служить Бабе Яге. Привлекательный, сильный и абсолютно надежный (если вы не возражаете против сопутствующего ущерба по пути), Белый всадник, Красный всадник и Черный всадник ехали на своих волшебных лошадях через старые истории о Бабе Яге, вызывая трепет и страх. Если у Бабы Яги возникала слишком большая проблема, чтобы справиться с ней самой, она могла вызвать Всадников.

С точки зрения Беки, этот конкретный набор проблем определенно подходил.

Видимо Чуи тоже был согласен.

— Чертовски вовремя, — пробормотал он, когда она переоделась и подробно изложила ему свой план. — Нет ничего постыдного в том, чтобы признать, что тебе нужна помощь. — Он растянулся на полу рядом с ее кроватью, занимая большую часть остального пространства в маленькой комнате. — Ты собираешься призвать их сейчас?

Бека кивнула, накинув простой сарафан и присев на край кровати.

— Прямо сию минуту, если бы ты мог перестать ныть, чтобы я могла сосредоточиться.

— Я кобель, — прорычал Чуи. — А не сука. — Но он настороженно сел, добавив только, — Мне очень нравится этот Алексей. Будет приятно снова увидеть его.

Бека фыркнула.

— Ну, естественно. Вы оба безумно большие, пушистые и любите есть все, что не прибито гвоздями. Вы практически близнецы.

Сняв драконью серьгу с черным турмалином, она взяла ее в сложенные чашечкой ладони и закрыла глаза, вызывая как можно более ясный образ Алексея Найта, выстраивая мостик к его сущности своими воспоминаниями и отчаянием. Огромный, как медведь, ростом не меньше шести футов восьми дюймов, массивного сложения, из всех троих Алексей был берсеркером, который жил, чтобы сражаться, пить и есть, и делал все это с радостной самоотдачей. Теперь она видела его так, словно он стоял перед ней — его жесткие каштановые волосы, растрепанные, как ежевика, борода заплетена в косу, глаза горят изнутри, словно огнем. Обычно он носил черную кожу, звенящую цепями, и ездил на черном Харлее, который ревел почти так же громко, как и он.

«Ты нужен мне, Алексей. Приди ко мне».

Затем она достала серьгу с жемчужиной и задумалась о своем любимом из всех всадников. Михаил Дэй, белый Всадник, всегда был добр к ней, и когда она была ребенком, и даже в подростковом возрасте, когда она была страстно влюблена в него. Неудивительно, что он выглядел как Толкиенский эльф: длинные светлые волосы распущены и ниспадают на широкие плечи, одет обычно в белоснежные джинсы и льняную рубашку, такой красивый, что и благоразумные женщины теряют голову, когда он входит в комнату. Его белая Ямаха мурлыкает, как пантера, и он питает слабость к сладостям и девицам, попавшим в беду. Если кто и мог помочь ей, так это Михаил.

«Михаил, ты нужен мне. Пожалуйста, приезжай, как можно скорее».

Наконец, она держала ожерелье с кроваво-красным рубином. Красный Всадник всегда немного пугал ее, хотя она была рада, что он на ее стороне. Грегор Сан был столь же безмятежен, сколь и неспокоен Алексей; ниже остальных, с длинными черными волосами, стянутыми в хвост, плоскими скулами, темными раскосыми глазами и усами монгольского воина, Грегори двигался с грацией убийцы и носил красный облегающий кожаный комбинезон, который соответствовал его молчаливому красному Дукати. Бека никогда не понимала его до конца — она думала, что он, вероятно, самый смертоносный из этой троицы, и все же он всегда казался таким спокойным и никогда не говорил резких слов. Он был загадкой, которую она не была уверена, что действительно хочет разгадать.

«Грегори, ты нужен мне. Приди ко мне».

Она повесила ожерелье обратно на шею и с вздохом открыла глаза. Будем надеяться, что Всадникам не потребуется много времени, чтобы добраться сюда. По последним данным, они как раз закончили помогать ее сестре Барбаре с каким-то делом в штате Нью-Йорк, а это на другом конце страны. Но их волшебные мотоциклы, превращенные из Зачарованных коней, на которых они когда-то ездили, могли доставлять их из одного места в другое гораздо быстрее, чем это было возможно. Если повезет, они будут здесь через день или два.

И это отлично. Потому что ей нужна была вся помощь, которую она могла получить.

* * *

Маркус посмотрел на мокрые сети, которые они только что подняли на борт, и произнес каждое ругательство, которое выучил в армии. Потом он придумал еще несколько и выдал их. Чико и Кенни недоверчиво разинули рты, как рыба, которую они собирались выгружать, а его отец был так бледен, что Маркус испугался, как бы он не потерял сознание на палубе.

Он незаметно подошел и встал рядом со стариком, который был так расстроен, что даже не потрудился сказать что-то саркастическое о том, что не нуждается в няньках, как больной ребенок.

— Она разорвана в клочья, — безжизненным голосом произнес Маркус-старший. — Здесь даже чинить нечего.

— Что же могло такое сделать? — Спросил Кенни, испуганно поглядывая за борт «Хитрого Змея». — Какой-то гигантский кальмар?

Чико закатил глаза и сплюнул.

— Ты слишком много смотришь ужастиков на ночь, друг мой. Под водой нет монстров, которые только и ждут, чтобы съесть тебя.

— Но что-то точно разорвало эту сеть в клочья, — возразил Кенни. — Если только ты не думаешь, что тунцы научились драться.

Маркус проигнорировал их знакомую перепалку и присел на корточки, чтобы рассмотреть сети поближе. Отец опустился на колени рядом с ним, ощупывая спутанные и изодранные остатки того, что всего три часа назад было идеально сплетенным волокном.

— Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное раньше, папа? — Спросил Маркус.

— Никогда, — ответил отец. Он всегда был таким упрямым и сильным, даже когда ему поставили страшный диагноз и во время лечения рака. Но теперь в его голосе слышались нотки поражения. Он поднял один сегмент, чтобы посмотреть на него, и тот развалился у него в руке. — Посмотри на это. Это мусор. Как будто что-то прогрызло и разрезало ножом всю сеть. Мусор, — повторил он, позволив ей упасть обратно на деревянные доски со скользящим стуком.

— Может быть, акула каким-то образом запуталась в ней? — Спросил Маркус, думая о той, с которой они с Бекой столкнулись всего пару дней назад. При мысли о девушке у него заболела грудь и голова. Прошло не так уж много времени с тех пор, как он видел ее в последний раз, но казалось, что без ее присутствия его душа была так же разорвана, как и эта сеть. Нелепо. Невыносимо. Но так оно и было.

— Не понимаю, как акула могла это сделать, — сказал отец, медленно вставая. — Но другого объяснения я тоже не могу придумать. — Он посмотрел вниз на беспорядок, морщины на его лице, вырезанные годами на солнце и ветру, казалось, становились все глубже, пока Маркус смотрел на него.

— Я не могу позволить себе новую сеть, — неохотно признался отец. — В этом году рыбалка была очень плохой. Нет денег на замену. — Его глаза скользили по кораблю, осматривая все места, где он экономил на ремонте. Маркус работал над небольшими проблемами, когда никого не было рядом, но корабль все еще выглядел гораздо менее отполированным и аккуратным, чем когда он рос. Насколько он мог судить, отец не заметил никаких улучшений; старик видел только недостатки. Он всегда был таким.

— Может быть, я слишком стар для этого, — сказал Маркус-старший, его скрюченные руки обвились вокруг друг друга. — Может, мне просто стоит отказаться от этого.

— Ты этого хочешь? — Тихо спросил Маркус. Его отец всегда любил море больше всего на свете. Больше, чем жену, которая, вероятно, поэтому и ушла. Больше, ф чем детей, хотя по иронии судьбы брат Маркуса любил океан почти так же сильно, как их отец, связь, которая связывала их вместе до того дня, когда океан убил его. Маркус всегда представлял себе, что однажды старик умрет за рулем своей лодки, счастливый в объятиях своей водной любовницы.