Отец пожал плечами, и то, что ещё оставалось от его прежней жизнерадостности, исчезло на глазах у Маркуса.

— У меня нет выбора.

— Я могу помочь, — сказал Маркус. — Я хочу помочь. — Он был ошеломлен, обнаружив, что это даже, правда. — У меня накопилось много денег с тех пор, как я служил в морской пехоте. В конце концов, не на что их тратить в пустыне. Давай я куплю тебе новую сетку.

Отец покачал головой.

— Моя лодка. Моя проблема. Мне не нужна твоя помощь.

Маркус почувствовал, как ярость подступает к горлу, словно желчь, удушливая и огненная, словно он проглотил пылающую палочку какого-то циркача.

— Ты никогда не изменишься, да? — сказал он, слова сами собой вырывались сквозь стиснутые зубы. — Ты никогда не будешь слушать никого другого. Ты бы точно никогда не послушал меня. Я говорил тебе, что Кайл был слишком молод, чтобы работать на лодке. Я же говорил тебе, что новый парень, которого ты нанял, был обдолбанным чокнутым, который мог навредить кому-то. Но ты не мог найти никого, кто согласился бы работать на тебя, потому что ты оттолкнул каждого проклятого моряка в порту своим паршивым характером и плохим отношением, и поэтому ты позволил ему остаться, и Кайл умер. Боже упаси, если ты вообще когда-нибудь прислушаешься к моим словам.

Лицо отца покраснело, потом побледнело, но Маркус не смог удержаться от крика.

— Теперь я еду через полмира, чтобы помочь тебе, когда ты болеешь, и ты позволяешь мне таскать рыбу с наемными парнями, но на самом деле не даешь мне ничего сделать, чтобы облегчить тебе жизнь. Я мог бы починить лодку, но ты мне не разрешаешь. Я мог бы купить тебе новую сеть, но тогда тебе придется признать, что я тебе нужен для чего-то, и ты скорее разоришься и отдашь все, чем возьмешь что-нибудь у меня.

Он ударил ногой по сетке, заставляя все больше кусочков рассыпаться в клочья.

— Ты действительно думал, что я не понимаю, что ты разорен? Начальник порта приходил ко мне несколько дней назад, прося оплатить причальные сборы.

— Ну, надеюсь, ты им не заплатил, — рыкнул в ответ отец. — Это мои долги, и я заплачу их сам.

— Как? — Спросил Маркус. — Бека больше не вернется и не будет платить тебе. Твоя сеть разорвана в клочья. Как ты собираешься оплачивать свои долги, если не сможешь ловить рыбу?

— Бека не вернется? — удивленно спросил его отец, выглядя потрясенным и на удивление несчастным. — Что ты наделал, парень?

Маркус почувствовал внезапное желание вернуться в детство и топать ногами по истертой палубе.

— Почему ты думаешь, что это я что-то сделал? А тебе не приходило в голову, что, может быть, виновата твоя драгоценная Бека?

В сторонке Чико и Кенни обменялись взглядами.

— Она обманула меня, — упрямо сказал Маркус, как будто кто-то спорил с ним. — Она совсем не та, за кого себя выдает. — Он не собирался упоминать, что его отец был прав насчет того, что мистические существа действительно существуют — мало того, что это дало бы старику повод для высокомерия, так ещё и Маркус все еще делал все возможное, чтобы притвориться, что он никогда не знал правду о драконах, Шелки и Морском народе. О Боже.

Маркус-старший покачал головой.

— Ты такой же дурак, как и я, парень, — сказал он чуть тише. — Я потерял твою мать, потому что был слишком горд, чтобы пойти за ней, когда она ушла. Не совершай ту же ошибку, что и я. Эта Бека одна на миллион. Даже мне она нравится, а это о чем-то да говорит.

Чико фыркнул в усы. Маркус посмотрел на них обоих.

— Она ушла и больше не вернется. Тебе лучше просто привыкнуть к этой мысли. — «Он сделает также, однажды». — А пока тебе все еще нужна новая сеть, и я собираюсь сходить за ней. Так что тебе лучше привыкнуть и к этой мысли тоже.

Старик открыл рот, но Маркус не стал дожидаться, что он скажет, отошел к носу лодки и взялся за штурвал, чтобы направить их обратно к берегу. Чем скорее он уберется с этой лодки подальше от отца, тем лучше. В «Капризной чайке» стояло пиво с его именем. И если бы в его жизни вообще осталась хоть капля удачи, то оно позвало бы с собой множество своих подружек.