— Как хотите, — сказал Атлас. — Но помните об этом.

— И что теперь? — сказал Декс. — Самая большая проблема — твоя мама, Атлас. И то, что она что — то хочет от Перри.

Атлас разглядывал меня.

— Я не знаю, что она хочет от Перри, — сказал он. — Может, пытается манипулировать тобой, как мной. Может, пытается заморочить тебе голову или заманить.

Сердце колотилось в моей груди.

— Для чего?

— Чтобы ты ее освободила? — он слабо улыбнулся. — Если это тебя успокоит, она любит женщин. Она ненавидит мужчин. Я не думаю, что она хочет тебе навредить, женщине, которую она не знает. В этом нет смысла.

Но ее демон мог желать разрезать меня. И эта штука управляла.

— Во всем этом нет смысла, — сказал Декс, качая головой. Он взглянул на Атласа. — Но я должен поблагодарить тебя за встречу с нами и правду.

— Пусть это подарит нам свободу, — Атлас резко встал и вытащил из пальто черный кожаный кошелек. Он бросил купюру в пять долларов и кивнул нам. — Увидимся. Наверное.

— Ты будешь хотя бы отвечать на мои звонки? — крикнул Декс ему вслед, пока Атлас шагал к двери.

Атлас оглянулся через плечо, но не ответил. Открыл дверь и вышел под дождь, пропал из виду.

— Что ж, малыш, — сказал Декс, тяжко вздохнув, опуская ладонь на мою. — Все оказалось ужасно запутанным.

— И не говори.

— Мне почти жаль парня. Ты можешь представить детство в том доме? Видеть эти кошмары? Все еще быть игрушкой мертвой матери? Да, со мной такое немного было, так что не мне говорить, но все же. Конечно, он такой странный.

— Интересно, ведьма ли он? Колдун? Маг?

— Он — что — то, уверен, — он поднял другую руку, пытаясь привлечь внимание официантки. — Эй, Фло? Можно нам еще кофе и немного яблочного пирога?

— Декс, — возмутилась я.

— Что? — сказал он, шевеля бровями. — Думаю, нам нужен десерт после основного блюда с ведьмами и демонами, да?

Я так не думала, но с аппетитом Декса спорить нельзя было.

Значит, яблочный пирог.

* * *

Три часа утра.

Грустно вздохнув, я опустила телефон на тумбочку экраном вниз, проверив время.

Худшее время для пробуждения посреди ночи. В этот час все плохое происходило в фильмах ужасов… и в жизни. Я надеялась, что было хоть шесть утра, чтобы я могла встать и начать день, но не повезло.

Я лежала на спине, смотрела на потолок, пока фонари плясали за шторами. Снаружи все еще лил дождь, и хоть звук успокаивал, когда мы засыпали под него, теперь звук был жутким. Напоминал смех.

Я взглянула на Декса, спящего на животе рядом со мной. Он растянулся на кровати, одеяло наполовину съехало. Его волосы были темными и спутанными, спина осторожно приподнималась от глубокого дыхания. Я посмотрела на татуировку на его плече, слова, которые он нанес для меня. Что я — его свет.

Только сейчас я ощущала тьму. Густое ощущение давило на меня, как невидимый плащ.

Я протянула руку, ладонь замерла в дюймах над тату. Я ощущала жар его кожи у кончиков пальцев, словно они жаждали коснуться, ощутить связь. Энергия в нем желала связи с моей энергией. Я хотела провести по нему пальцами, одолжить немного его света, согреться внутри, потому что кровь текла ужасно холодной.

Но я не хотела его будить. Это было бы эгоистично, будить его из — за того, что я была напугана и не могла спать.

И я убрала руку и осторожно выбралась из кровати, запустила ноги в тапочки из овчины и схватила мягкий халат со стула. Было холодно, холоднее, чем должно быть.

Я прошла к термостату и заметила, что он не был включен. Я была рада, что этому было объяснение. Я включила его, услышала, как обогреватель щелкнул, а потом вышла в квартиру.

Тут тоже было холодно. Я прошла на кухню, слушая, как громко храпел Жирный Кролик на диване. Он спал какое — то время в лежанке, но мы признали, что квартира была его, а мы были его гостями. Было приятнее, когда он спал на диване, а не на нашей кровати.

Я вытащила стакан из шкафа и наполнила его водой из крана, жалея, что не было трюка или таблетки, которые помогли бы мне уснуть, не испортив весь следующий день.

Я повернулась, чтобы выпить, прислонилась к стойке. Если я чему и научилась в этой квартире, так это тому, что в три часа утра нельзя было расслабляться, а еще нельзя было оставаться спиной к комнате.

Медленно глотая воду, я не могла успокоиться. Густая чернильная тьма все еще душила меня, будто пыталась проникнуть в мои вены, и становилось невозможно стряхнуть ее. Каждый миг, который я стояла там, я ощущала, как ждала, что со мной что — то случится, и чем больше я думала об этом, тем больше ощущалось, что меня выманили из кровати, и я не управляла собой.

Хотела ли я пить?

Почему я была тут?

И тогда это произошло.

Мой взгляд упал на пространство перед ванной.

Тьма медленно растекалась из — под двери.

Кровавая вода.

Черт, нет.

Я опустила стакан на стойку, пока не уронила его, и это было последним, что я смогла сделать, потому что тело вдруг застыло. Я не могла двигаться, меня словно приклеило к полу, словно кто — то проник в мой разум с ножницами и разрезал надвое центр управления.

Я посмотрела на крепко спящего Жирного Кролика, а потом на ванную. Мой рот открылся, чтобы позвать Декса, но не вылетело ни звука. Голосовые связки будто тоже разрезали.

Дверь ванной с медленным скрипом открылась. Я не видела боком, кто это был, но было понятно, что это была она. Я просто не знала, как она собиралась выйти. Медленным шагом? Или выбежит на четвереньках? Или ее демон, проклятие, выйдет первым?

Появилась нога.

Узкая ступня, бледная, как луна, опустилась на паркет.

Саманта появилась следом.

Крик застрял в моем горле.

Но эта Саманта выглядела не так, как до этого.

Кровь все еще обильно текла из ее запястий, стекала струями на пол, но ее кожа была иной. Гладкой, без пятен. Ее белая ночная рубашка была чистой, свободно ниспадала с ее тела, как шелк. Она немного просвечивала, и я видела ее соски сквозь ткань, силуэт ее подтянутого тела. Она была телом как супермодель.

И выглядела так же.

Ее лицо было как гладкий фарфор, с большими темными глазами, длинными ресницами и полными красными губами.

Она была красивой, и вряд ли ей было больше тридцати пяти.

Я не должна была так думать. Да, я должна была бояться, но ничего не могла поделать. Саманта По, выглядела она так в смерти или нет, была роскошна.

Она восхищала.

Она медленно шагала ко мне, ставя одну ногу перед другой, уверенно подняв голову. Она смотрела мне в глаза, пока я не ощутила покалывание электричества на шее.

Жирный Кролик поднял голову, его большие глаза следили за ее движениями. Я думала, что он залает, но она подняла руку в его сторону, не глядя, и махнула. Он фыркнул, опустился на диван и закрыл глаза.

— Было так сложно поймать тебя одну, — сказала она, ее голос был хриплым и холодным, от него внутренности ощущались как желе. — Я пыталась.

«Ты напугала», — подумала я.

Она ухмыльнулась, ее глаза загорелись.

— Порой я не могу сдержаться, — сказала она. — Ты понимаешь, что со мной случилось, да?

Она шагала, была все ближе и ближе.

И ближе.

Она остановилась в футе от меня, достаточно близко, чтобы я ощущала ее энергию, как от ядерного реактора. Энергия была холодной, мое дыхание вырывалось паром, кожу покалывало, как от обморожения.

Я была в ужасе.

— Не бойся, — сказала она с улыбкой. Ее зубы были белыми и идеальными.

Она подвинулась ближе, разглядывала мое лицо.

— Я тебя не обижу, — добавила она. — Я просто хочу открыть твои глаза.

«Мои глаза открыты».

— Они смотрят на меня, но не видят правду, — прошептала она.

Она подняла ладонь и медленно потянулась к моему лицу.

Я не могла дышать.

Она не могла меня касаться.

Не должна смочь.

Но смогла.

Ее пальцы легли на мои скулы, и ток ударил меня, проник в мой череп, вызвал дрожь моих костей. Было почти больно.

— Я знаю, что ты говорила сегодня с моим сыном, — тихо сказала она. — Жаль, ты уже занята. Ты могла бы оказаться с ним. Судьба — красивая штука, когда позволяешь этому случиться.

«Я не ведьма».

Она сладко улыбнулась, убрала прядь волос мне за ухо.

— Нет. Не ведьма. Но ты могла бы быть. Перри, ты можешь быть, кем захочешь, — она склонилась к моему уху. Запах океана ударил по моему носу. — В тебе так много сил, — прошептала она, от ее дыхания мое ухо замерзало. — Ты даже не знаешь, что с ней делать. На что ты на самом деле способна.

Она отодвинулась, ее другая ладонь легла на мою щеку, удерживая меня.

— Я могла бы показать, если бы ты позволила. Я могла бы показать тебе все, чем ты можешь быть. Не хочешь узнать, как это? Когда мир у твоих пальцев? Заставлять людей любить тебя?

«Люди любят меня».

Она нахмурилась, а потом музыкально рассмеялась, прижала пальцы к моим скулам сильнее.

— Да. Я забыла об этом. Тебе уже так повезло. Даже обидно, что у такой, как ты, есть все.

Я сглотнула, нервы покалывало от холода.

«Так было не всегда».

— Не всегда, — она ухмыльнулась. — Не странно, что так было? Как ты из ничего получила все?

Я не хотела упоминать все, что я потеряла по пути, но она знала, что я об этом думала.

— Мы все теряем, Перри, — сказала она. — Но то, как ты справляешься с потерей, определяет, кто ты внутри. Люди, как я, как ты, мы можем использовать эту потерю, чтобы стать сильнее.

Печаль текла из ее глаз, ее пальцы опустились к моим губам, нежно надавили. Мои глаза округлились, я вдохнула холод.

— Может, еще не поздно для нас, — сказала она. — Может, еще есть время.

Время на что?

Она просто улыбнулась и склонилась.

Боже.

Она целовала меня.

Ее губы посылали волны шока по моей коже, жидкий азот наполнил мое тело, вот — вот мог расколоться льдом.

Саманта игриво отодвинулась, взглянула на меня сквозь темные ресницы.

— Не хочешь, чтобы твой ребенок был в безопасности? — улыбка медленно растянулась на ее лице.

А потом она растаяла в воздухе.

Я была растеряна и онемела так, что не могла шевелиться, издавать звуки. Я ощутила, как мозг очнулся, холод пропадал с кожи, мышцы подрагивали.