ГЛАВА 11

Данте ушёл, через десять минут мне принесли ужин. Щелчок замка – я вздрагиваю, лёжа на мягкой постели. Первая мысль — он вернулся. Зачем? Может, понял, что погорячился? Что был слишком груб? Как бы мне хотелось… чтобы это было так, но увы. В мою комнату вошёл другой человек. Растирая влагу на ресницах, я поворачиваю голову в сторону двери и вижу молодую девушку в форме горничной — чёрное платье ниже колен и белый фартук. Извиняясь за беспокойство, она заталкивает тележку с разными вкусностями, при взгляде на которые у меня рефлекторно выделяется слюна.

Девушка мило улыбается, желает мне приятного аппетита и удаляется прочь. Если бы не ребенок внутри меня, я бы демонстративно устроила голодовку. Еда оказалась ужасно вкусной. Такой вкуснятины я не ела никогда в жизни. Утолив голод, я почувствовала себя заметно легче. Погладив своё аккуратное пузико, я тихонько шепнула малышу: «Всё будет хорошо, мы справимся, я что-нибудь придумаю».

Слезами горю не поможешь. Раз уж так вышло, нужно искать выход из западни. Что толку киснуть, роняя слёзы на кулак? Я приняла ситуацию, поверила в жестокую реальность и поняла: её не изменить, если сидеть сложа руки, смиренно ожидая приговора. Я не скот, покорно ждущий забоя, я живой человек. Свободная личность. Пора бы это доказать Данте и его полоумной семейке.

Отужинав, я отправилась в душ. Всё в этом доме было шикарным, я бы сказала, даже изысканным, особенно ванная. Интерьер хоть и царский, но чуть старомодный. Видимо, семейке по душе мнить себя царями.

Спасибо, что в моей комнате нет тех жутких чучел. Непривычно спать в холеных апартаментах, я должна привыкнуть, а так хочется мечтать, представляя себя в сказочном отеле на отдыхе. Нет, Алиса, это не отдых, а твоя каторга. Тюрьма. Пусть и выглядит как выставочный зал в музее.

Освежившись, набросив на себя белый махровый халат, зевая, я направляюсь к кровати. Несмотря на бурный день, перенасыщенный стрессом, меня клонит в сон. Я одна в комнате. Сытая, распаренная после душа. Сейчас я чувствую себя намного комфортней. Мне ведь никто не мешает, а в комнате царит приятная атмосфера. Я забираюсь на кровать. Нет, это не совсем кровать, а типичное царское ложе, размером с ипподром. Простыни мягкие, приятно пахнут — кондиционером для белья с лёгким цветочным запахом. Мягкий матрас беззвучно прогибается под моим весом, будто я ложусь на облако. Я едва касаюсь головой подушки и моментально проваливаюсь в сон. Мне снится глубокая ночь. И больше ничего. А ранним утром, примерно за час до рассвета, меня будит осторожный щелчок замка. Я настораживаюсь, всматриваясь в небольшой силуэт, который осторожно скользит в комнату, и задерживаю дыхание, напрягая мышцы.

— Алиса, ты спишь?

Я узнаю этот тоненький голосок, от сердца отлегает, а тело расслабляется.

Роксана? Я удивлена. Как она сюда попала? Как ей удалось открыть дверь? Ведь служанка заперла меня на ключ. Больно осознавать, что меня держат под замком, как какое-то животное в клетке зоопарка.

— Нет, я тут, — отвечаю полушепотом. — Откуда у тебя ключ?

— Можно я немного посижу с тобой? Можно прилечь? — она подходит ближе к постели, я рассматриваю ее хрупкий силуэт. Волосы длинные, пшенично-золотистые, вьются плавными волнами до самой талии, на девушке ночное платье с голубыми цветочками — васильками. Яркие глаза горят во тьме, будто блики северного сияния. Лицо бледное, мимика отражает печаль.

Я немного мнусь с ответом, но думаю, что ей можно доверять. От неё исходит приятное тепло, энергетика легкая, безобидная. Не то что тех змеюк подколодных. От них тянет аурой серийных убийц.

— Давай, забирайся.

Малышка юркает ко мне, закутывается в одеяло, поворачивается на бок и с любопытством рассматривает моё лицо. Уставшее, наверное, измученное.

— Сочувствую тебе. Честно, я шокирована тем, что увидела и услышала вчера на семейном совете. Судьба сыграла с тобой злую шутку. Ты, наверное, любишь Данте, а у него… другая. К тому же ещё ждешь ребенка от брата.

Зачем она давит на больное? Я прикусываю губу, просто молчу. Хочется отвернуться, замотаться в одеяло как в кокон, превратиться в бабочку и улететь на край земли подальше от всей этой ужасной суеты.

— Извини, если лишнее ляпнула. Мне не нравится Аннета. Мне нравишься ты. Ты очень красивая, добрая и без понтов. Ты мне ближе душой, чем те стервятники, которые, я уверена, гоняются за нашими деньгами. Но папочка этого не понимает. Дурень старый, зажравшийся.

В груди потеплело. Я почти улыбнулась, когда услышала, как Рокси так смело выругалась на своего отца — хозяина всея семьи.

— Как ты вошла ко мне в комнату? — немного отхожу от темы.

— Скрепкой замок вскрыла, — абсолютно спокойно отвечает она.

— Ну ты даёшь! — вот, я уже улыбаюсь. Боже, спасибо, что хоть кто-то в этом аду оказался нормальным. Свой человек почти.

— Ты не против, если мы будем дружить?

— Нет. Я только за! — честно отвечаю я.

— Отец поступает ужасно. Впрочем, он такой человек. У него трудный характер, стальной нрав. Он жесток и алчен. В его руках много власти. Я тебя ни в коем случае не пугаю, просто предупреждаю.

— Это видно невооружённым взглядом.

— Мне очень жаль, Алиса. Представляю, что ты сейчас чувствуешь… Вы встречались с Данте? Как часто? Ты давно с ним? Если я лезу не в своё дело, ты меня останови.

— Всё в порядке, — пожимаю плечами. — У нас была короткая связь. Так получилось…

— Я поняла. Проклятый братец! Подставил тебя. Я его за это как-нибудь поколочу как следует.

Я невольно растягиваю уголки губ в слабой улыбке.

— Да, я очень удивилась, когда узнала, что ты беременна от моего брата. Они ведь с Аннетой не так давно подписали брачный договор.

— А забеременела я раньше. И вообще, честно, не хотела говорить об этом твоему брату. Он сам узнал. Нашел меня и пришёл, чтобы забрать своё.

— Хорошо, что успел раньше Шамиля. Иначе ты бы пострадала.

— Раньше кого? — в недоумении хлопаю ресницами.

— Это один уродец, конкурент Данте, он всё пытается отбить себе город. Устраивает разные подлянки брату. Если бы ты оказалась в его лапах… Он бы точно поставил Данте на голову.

Так вот почему Данте так сильно озверел, когда вломился в мой дом и начал молотить от ярости кулаками стены? Испугался, что я соврала. И навлекла на себя опасность, потому что долгое время жила без защиты. Ведь тайное рано или поздно становится явью.

— Данте боится за тебя и за ребенка, в нашем доме ты в безопасности. Поэтому тебя никуда не выпускают.

— Я поняла, — киваю.

— Но все равно они поступают гадко. Я бы тоже сошла с ума от разочарования, если бы со мной обращались как с вещью. Они поступают слишком резко. Ты кажешься мне очень милой. Они приняли ошибочное решение. А мой брат, индюк, блин, совсем офонарел так с тобой обращаться. Если честно, Данте не совсем уже и стопроцентный индюк. Он бывает очень милым... индюком.

Я улыбаюсь. Вот правда! У меня на сердце глубокая тоска, но, глядя на этого светлого ангела, я не могу не улыбнуться. Рокси — сплошной позитив.

— Я очень хорошо знаю своего брата, я вижу в его глазах… что он к тебе неровно дышит.

— Ерунда! Ты ведь слышала, что он сказал. Как он меня назвал? Ошибкой…

Больно об этом думать, но проклятое слово всё вертится и вертится в моей голове.

— Возможно, он сказал так, чтобы тебя защитить. От отца. Я точно не знаю, я лишь предполагаю, — задумчиво растягивает слова Рокси.

Мне трудно поверить в её гипотезу. Может быть, она просто пытается меня утешить? Дать надежду.

— Расскажи мне лучше о семье Вильмонта. И о семье Мирона тоже, — я быстро перевожу тему разговора. Мне неприятно раз за разом убеждаться в том, что я больше не человек, а безвольная матрёшка.

Около часа мы болтаем с Роксаной на разные темы, а с рассветом она убегает обратно туда, откуда прибежала. Я нехотя выползаю из тёплой и мягкой кровати, плетусь в ванную. Залезаю под теплый душ и еще час там торчу, размышляя о многом. Я должна подружиться с девчонкой. Она одна здесь нормальная, среди всех этих бешеных гиен, и она та… кто поможет мне сбежать.

***

Я распахиваю створки балкона и выхожу на улицу. Упираюсь руками в перила, прикрываю глаза, ноздрями втягивая свежий утренний воздух. Как хорошо. Тепло. Тихо. Спокойно. Лишь ветер играет с листвой на тенистых деревьях в просторном живописном саду.

Домочадцы, наверное, ещё спят. Но я уже позавтракала. Еду мне возит на тележке служанка. Что-что, а кормят здесь на убой. Аппетит у меня не очень, но ради ребенка я питаюсь как положено. Через силу. Всё равно я верю, что его у меня не отберут. А я буду бороться до последнего.

Я накрываю ладонями своё небольшое пузико, нежно его поглаживаю, прислушиваясь к сладкому пению птицу. Гармония. Релакс. Я немного расслабляюсь, как вдруг слышу хриплый рев, точнее говор на повышенных тонах, который доносится с первых этажей дома.

— Сергей! Девчонку ко мне на ковёр вызови. А потом Данте передай лично в руки.

Беспечной идиллии конец. Я вздрагиваю. У меня моментально начинает постукивать челюсть, как от холода. Я быстро хлопаю створками балкона и бегу в сторону ванной. Закроюсь там, буду тянуть время, лишь бы не оказаться наедине с тем чокнутым шакалом.

Я не успеваю осуществить задуманное, дверь за моей спиной распахивается, в комнату входит Сергей:

— Хозяин желает тебя увидеть.

Я делаю глубокий выдох, оборачиваюсь. Поздно. Отказать не имею права. Вдруг ещё силой потащит? Поэтому я сжимаю руки в кулаки и плетусь следом за амбалом, как будто тот здоровенный лоб ведёт меня на смертную казнь. Так, спокойно, Алиса. Не тронет он тебя, сказал ведь. Может, просто хочет познакомиться?

Мы подходим к резной дубовой двери из красного дерева. Два удара кулака по дереву, дверь беззвучно открывается, а я застываю, словно сама стала деревом.