— Господин приказал приставить к вам охрану, — монотонно объяснила мне Катрина, прислужница, которая с холодным выражением лица раскладывала передо мной столовые приборы.

Вот, значит, как! Час от часу не легче. Прекрасно! Теперь за мной по пятам будет ходить личный терминатор.

Поужинав, я захотела переодеться в пижаму и немного отвлечься — посмотреть какой-нибудь фильм по телевизору, но меня ввёл в ступор щелчок замка. Дух захватывает. Я оборачиваюсь, будто сквозь пол проваливаюсь, когда вижу ЕГО. В истинном обличии. Под маской зверя.

Страх кипятит кровь в венах. Становится очень жарко, страшно, запредельно остро! Я чувствую себя загнанной в тупик овечкой, на которую надвигается клыкастый и когтистый хищник, который дрожит от бешенства, он гонит меня в западню. Выхода нет. Впереди боль и порок. Я понимаю, зачем он явился. Такой злой. Нет! Сумасшедший! В глазах молнии сверкают, тело напряжено, кулаки хрустят от сильного давления мужской силы, которая не знает границ, которая рвётся из тела наружу, чтобы обрушиться на своего врага.

Бандит предупреждал. Что накажет. Час расплаты настал.

***

— Тряпки долой, — звучит первый приказ. Как прыткий гепард, он ловко сокращает пространство между нами, вырастает передо мной потоком мощного цунами.

— Нет, Данте, нет! — я с адским сожалением молю о помиловании. Закрываю лицо руками, бьюсь затылком о стену — бежать некуда.

— Я отшлёпаю тебя ремнём, ходячая ты заноза! Ещё раз повторяю. Встала. Разделась. Наклонилась. Сама.

Я чуть выглядываю из-под согнутой в локте руки, когда слышу звон пряжки ремня. С ума сойти! Не шутит? Пороть меня будет? Что за детский сад? Я ведь уже в сто первый раз подряд извинилась!

— Я больше не буду. Я это сделала от отчаяния. А ты? Что бы ты сделал на моём месте? — пытаюсь оправдаться, глядя в невозмутимое лицо бандита, который уж очень уверенно выдёргивает из рук ремень. — Как твоя рана? — и также пытаюсь приластиться. Потрогать его хочу, погладить место ранения. Нет, не действует. Зверюга! Мимо ушей слова мои пропускает. Поразительно! Крепкий, как цемент, это про Данте. Да на нём как на собаке раны заживают.

— Бельишко тоже долой. Или порву прямо на тебе! — рычит, аж волосы дыбом становятся.

Он серьёзно? Или просто переигрывает? Может быть, решил поиграть?

Дрожащими руками я очень медленно распахиваю на себе халат, сбрасываю шёлковую вещь на пол. Судорожно сглатываю, когда вижу, как чёрные глаза внимательно следят за тем, как легкая, почти невесомая ткань плавно скользит вниз по нежному девичьему телу, выставляя на обзор не только полупрозрачный персикового цвета комплект белья, но и большой круглый живот, в котором я прячу то, о чём так сильно печется мой пленитель.

Я намерено слишком медленно копошусь с бельём. Меня будоражит и одновременно пугает то, что происходит. Он возбужден! Он хочет меня. Поэтому он здесь. Больше, чтобы утолить жажду, а не вершить наказание. Может быть, соскучился? Пришёл за дозой успокоительного после сильного стресса? Похищение, угрозы, ранение. Да, разрядка не то что нужна, она необходима.

Бандит в полтона ругается. После я ощущаю хлёсткий шлепок по рукам.

— Ай!

Неожиданно! Жжёт.

— Слишком медленно. Я сам!

Да, я вижу, как сильно рвётся наружу его большой и каменный член из тесной блокады штанов. Щёки пылают румянцем, соски напрягаются до боли под нежной тканью лифчика, а между ног потрескивают электрические импульсы дикого желания. Я вся горю. Замираю в предвкушении грязного и запретного. Дерзкого и сумасшедшего. Опасного и порочного. Секса. Со зверем.

Бандит хватает меня за плечи, крутит вокруг оси, прижимает лицом к стене. Ещё один несильный шлепок. Только уже по попе. Ахнув, я выгибаюсь дугой навстречу сумасшедшим чувствам. Для яркости ситуации, Данте заламывает мне руки за спину, будто я его заложница. Вообще, да, так оно и есть.

— Твой бывший тебя когда-нибудь брал в попку? — вкрадчиво шипит на ухо бандит, ударяя языком по мочке.

— Не смей упоминать эту сволочь, — огрызаюсь я со злостью.

— Ах, да, прости. Он оказался ещё большим говном. Я недостаточно гадко о нём думал. Бросил беременную девушку и слинял. Уёбок. Не делай добра – не получишь зла. Теперь ты моя. Вещь. А если бы не связалась с кретином, была бы человеком. Свободным, личностью.

— Я человек. Личность! А ты — дикий зверь!

Что это с ним? Стресс так проявляется? К чему прошлое вспоминает?

Но вскоре я понимаю, что Данте со мной играет таким вот образом, чтобы сделать секс более ярким, бешеным, сумасшедшим. Распаляет аппетит, дразнит, злит, чтобы набросилась на него голодной дикой кошкой. А он бы меня наказал. Членом. Быстро, жёстко, глубоко. Так, чтобы орала до срыва горла и в стонах собственных захлёбывалась.

— Полегче со словами, малыш. Ты ведь моя собственность.

— Кто дал тебе право так меня называть? — продолжаю игру, брыкаясь.

— Ты забыла? — наваливается на меня тяжелой стеной, доминируя. — Потому что я так сказал. А я здесь всё. Моё слово — закон.

Треск ткани. Он рвёт на мне сначала трусики, а потом ещё и бюстгальтер с тела беспощадно срывает.

— Ай! — конечно же, воспитывает хлёстким, но не болезненным ударом ремня по попе, чтобы я уяснила твердость его слов. И штанов, наверное. После удара он прижимается ко мне пахом к ягодицам, трётся стоячей эрекцией через брюки, рычит, обнюхивая свою добычу — волосы, шею, ключицу. Даже слегка кусает за плечико. Звееерь!

— А будешь сопротивляться, пререкаться или выразишь несогласие с моими словами, я сделаю с тобой столько грязных вещей, что ты на всю оставшуюся жизнь запомнишь!

— Данте! Ох, хватит! — я задыхаюсь от сумасшествия, вспыхнувшего между нами, когда он сдирает с себя одежду, наваливается на меня абсолютно голый и чертовски горячий. — Ты же ранен. Ты что творишь?! Перестань. Правда! У тебя невеста есть! Как ты смеешь! — у меня почти начинается истерика.

— Мне уже намного лучше. Наш брак — всего лишь брак по расчёту. Хочешь секрет? Я не трахал её. Ни разу. Даже не целовал. Пока ещё… Я от тебя фанатею, малышка! Не могу тобой надышаться.

Горячие властные пальцы ныряют под мои ноги, поглаживают бёдра, вызывая волны дрожи по всему телу из мелких мурашек. Я запрокидываю голову назад, умираю в сладких муках, когда чувствую, как пальцы бандита юркают между складочек, уже влажных и готовых принять в себя большой и твёрдый член.

— Блядь! Ты слишком мокрая… — дышит хрипло, устрашающе. Сердце пропускает удары. От безумного желания почувствовать его ярые толчки в себе хочется сдохнуть. Я сама оттопыриваю назад попку, приглашая, верчу ей, мечтая получить желанное, ослепительное, яркое. Хочу стать с ним единым целым. Оргазма хочу. До звездопада в глазах утонуть в эйфории! Я помню нашу с ним первую ночь и никогда не забуду.

А Данте, тем временем, медлит. Нарочно надо мной издевается. Держит мои руки, лицом к стене меня прижимает, водит головкой члена по намокшим лепесткам райского цветка, устраивая немилостивую пытку. Вот так, значит? Да? Вот оно какое, наказание — довести до оргазма и не дать мне его?! Получить своё и уйти. Бросить меня неудовлетворенную, распалённую, злую. В ненастной тьме одиночества. Это жестоко. Данте! Ты чудовище! Лучше бы выпорол ремнём до мяса на коже, чем не позволили кончить! Было бы более гуманно. И не так мучительно терпеть твои бездушные пытки.

— Прошуууу, отпусти! — я молю проклятого демона, роняя слёзы. Не могу больше терпеть. Правда, я правда реву оттого, насколько сильно хочу мужчину.

— Цыц! — а он всё продолжает издеваться, нюхая мои волосы. — Я тебя пометил, девочка. Видишь этот шрам не плече? Забыла, откуда он? — горячий шёпот оставляет ожоги на хрупком теле. — Это я сделал. Клеймил тебя. Как животное, поставил метку. Когда ты отключилась после дикой ночи любви. Хорошо я тебя тогда затрахал, да? Пять оргазмов за ночь – это чистый флеш-роял. Ты мне чертовски сильно понравилась. Не удержался. Не зря клеймил. Возможно, именно поэтому твой Славка испугался и умотал, когда увидел мою печать на тебе. Обмочился от страха, когда узнал, что ты — теперь законная собственность Шахина.

— Прекрати! Перестань! Ну что за игры дурацкие? — поскуливая, я возмущаюсь. А он все водит и водит членом по мокрой дырочке, не входит, лишь невидимые круги головкой рисует, подразнивая. Лишь чуть-чуть погружается в горячую влагу и тут же быстро, с тягучей оттяжкой выходит обратно. А меня будто шокером насквозь прошибает. Пытка. Самая настоящая безжалостная пытка, хуже казни!

— Сейчас, Алиса, я буду воспитывать тебя за побег. Давай сюда мне свою аппетитную попку!

— Нет, Данте, ну пожалуйста! Умоляю!

— Поздно. Надо было раньше думать. От меня не сбежишь, не понимаешь? Я найду тебя везде. Ведь я... твой хозяин. Твоя вечная тень.

— У меня никогда не было… анального секса, — с паникой признаюсь я.

— Прекрасно, значит, я буду первым. Хоть в этом повезло. Хоть для одной дырочки я буду первооткрывателем. Расслабься, малыш. Будет приятно, обещаю, — хищно шипит он в затылок и угрожающе клацает зубами в миллиметре от венки на шее, мурашки водопадом разбиваются о спину, меня швыряет в океанскую бездну на тысячи километров, на самое дно.

— Боже!

— Смочи! — приказывает мужчина, заталкивая мне в рот указательный палец. Я принимаюсь усердно работать языком, как следует увлажняя палец бандита.

— Чё-ё-ё-р-т! Какая же ты вкусная! — он не может больше терпеть, весь дрожит, когда я кончиком языка играю с его пальцем. Втягиваю губами, посасываю, причмокивая, сводя его с ума до лихорадки.

— Достаточно, я почти кончил! Нереальная девочка. Моя панацея.

Он поглаживает мои ягодицы ладонями, разминает их. Затаив дыхание, я жду чего-то шокирующего. Кислород в лёгких превращается в жидкий азот, когда Данте немного раздвигает мои ягодицы, пальцем начинает кружить вокруг узкой звёздочки. Прохладный. Приятно. Почему мне приятно, когда он касается меня там? Он останавливается. Легонько надавливает на анальный проход, а я ахаю сладким голоском.