18

Елена Фальконе

— Как выглядят мои волосы? — спросила я Николая.

Он лежал на кровати и играл с игрушечными грузовичками, которые ему подарил Роман. Нико был полностью одет и готов ко сну, но я еще не смогла уложить его.

— Как пуки!

Я положила руку на бедро.

— Что ты только что сказал?

Его тон быстро изменился.

— Красиво, — проворковал он.

— Так я и думала.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале и еще раз поправила пряди волос.

Тривиально и глупо быть такой тщеславной в такое время. Я заставила себя не одалживать одежду Роксаны, оставшись в джинсах и зеленом свитере, но все равно обнаружила, что нанесла макияж и уложила волосы.

Мужчины, ругалась я про себя. Они сводят женщин с ума. За что? Значит, мы можем сами воспитывать их детей и жить в бегах три года?

Не мужчины — мужчины.

Я никогда не думала ни о ком другом из мужского рода так, как о Константине. Все части меня, которые я считала ядовитыми или уродливыми на вид, он любил и заботился о них. Даже когда он понял, сколько крови у меня на руках, сколько секретов, он все еще безумно любил меня.

Я посмотрела на Николая.

Слава Богу, что он любил, подумала я. Иначе у меня не было бы моего сына.

В дверь постучали.

— Ты должен хорошо себя вести с Роксаной, — сказала я Николаю, когда пошла открывать ее. — Хорошо? Мне нужно, чтобы ты был хорошим мальчиком.

Николай сполз с кровати, прихватив с собой игрушки.

— Я хороший мальчик, мама.

— Это можно было бы обсудить.

Я открыла Антону дверь. Прежде чем он успел открыть рот, его прервал голос Еввы.

— Антон! — она побежала по коридору. — Привет, тетя Лена.

— Привет, Евва. Нико, давай.

Через несколько секунд в конце коридора появилась Роксана. Она тепло улыбнулась мне, когда приблизилась.

Я нахмурилась.

— Ты просматриваешь сразу за тремя?

— Ох, это не проблема.

Николай протиснулся мимо моих ног.

— Евва!

— Уверена, что с тобой все будет в порядке? — спросила я Роксану. — Они могут быстро передвигаться, особенно когда тебе приходится гоняться за тремя.

Она элегантно рассмеялась.

— Артем придет мне на помощь, как только закончит с работой. Надеюсь, что они все достаточно устали, чтобы, если я поставлю фильм и дам им немного теплого молока, они быстро уснут. — Роксана тайно улыбнулась мне. — Тогда ты с Костей сможешь провести столько времени, сколько захочешь.

Мои щеки покраснели.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Да, все ты понимаешь. Ты могла бы сказать, что не любишь его, но поступки говорят громче слов, Елена.

Я вздернула подбородок.

— Я говорила правду. — нет, не говорила. — Я не знаю... Я чувствую то, что чувствую. Не понимаю, почему должна быть наказана за это.

— Если бы Константин был с другими женщинами, пока тебя здесь не было, ты бы не возражала против этого? — спросила она.

Гнев охватил меня сильно и жестоко.

— С кем? — потребовала я.

Я бы нашла их, и медленно отравила бы их, этих глупых..

— Он не смотрел на другую девушку с тех пор, как положил на тебя глаз, — Роксана рассмеялась. — Но спасибо тебе за то, что доказала мою точку зрения. — она уперла руки в бока и посмотрела на детей сверху вниз. — Итак, кто готов к потрясающему вечеру кино с тетей Рокси?

— Я, я, я! — закричали они все.

— Веди себя хорошо, — предупредила я Николая, когда они уходили.

Он одарил меня очаровательной улыбкой в ответ.

Если дом загорится сегодня, я знаю, кого винить.

Ровно в 5 часов вечера в мою дверь вновь постучали.

По какой-то странной причине мой желудок наполнился бабочками, а ладони вспотели.

Этот мужчина видел тебя голой, сказала я себе. Из-за чего еще можно нервничать?

Константин стоял в коридоре, одетый в накрахмаленный костюм. Его татуировки проступали поверх рубашки за тысячу долларов, его прошлое было нанесено чернилами на его кожу. Как обычно, на его ботинках не было ни единой пылинки, ни единой царапины.

Я выглядела очень плохо одетой.

Константин улыбнулся мне сверху вниз, безумия внутри него нигде не было видно.

— Прекрасно выглядишь.

— Я просто надела первое, что попалось. — ложь: я провела два часа с Даникой, пытаясь усовершенствовать сексуальный без усилий образ.

— Ты выглядишь нормально, я думаю.

Еще одна ложь.

Его ухмылка была личной.

— Разве мы не полны комплиментов на сегодня?

Он протянул руку.

Я засунула руки в карманы, чтобы удержаться от прикосновения к нему.

— Где будем ужинать? В твоем кабинете, столовой?

— Ни в одном из этих мест. — он опустил руку, ничуть не пострадав от моего опровержения. — Пойдём, Елена. Ужин ждет.

— Думаю, ты имеешь в виду, что ждет допрос.

— Ты видишь Данику с нами?

Я обдумала это.

— Справедливое замечание.

— Кроме того, — размышлял он, — Ты собираешься добровольно рассказать мне все свои маленькие секреты, Елена. В допросе не будет необходимости.

Я ненавидела то, что он был так уверен... и, вероятно, прав.

Константин провел меня через поместье и наружу. Холодный воздух щипал мою обнаженную кожу, но я отказывалась признаваться, что мне холодно. Честно говоря, я бы предпочла замерзнуть насмерть.

Мы шли по извилистым самодельным дорожкам сада, удаляясь все дальше и дальше от поместья. Я думала, что мы продолжим путь в лес, но Кон резко повернул налево и завел меня за восхитительную коллекцию разросшихся кустов.

Посреди сада стоял старый павильон. Много лет назад он был выкрашен в белый, но теперь сквозь косы глициний, росших вокруг, виднелось коричневое дерево. Посередине стоял стол и стулья, свечи освещали пространство в наступающей темноте.

— Будет холодно, — сказала я, потому что действительно не знала, что еще сказать.

Константин засмеялся.

— Я снабжу тебя одеялами, не волнуйся.

— Людей легче допрашивать, когда им неудобно.

Но он был прав, рядом со столом стояла корзина с одеялами.

— Как я уже говорил ранее, это не допрос.

Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться, но я отказалась.

— Я могу подняться на три ступеньки, Константин, — огрызнулась я.

— Я знаю, что ты можешь, но тебе тоже не следовало этого делать, — ответил он. — Я приглашаю тебя на ужин, сопровождаю тебя на ужин.

Я закатила глаза.

— Я позволю тебе отодвинуть мой стул, как насчет этого?

Константин действительно выдвинул мой стул, но как только он сел на свой, я встала, выдвинула его, а затем села. Он только покачал головой.

— В чем смысл этого, Елена? — осведомился он.

— Упрямство. — я фыркнула. — Моя мать часто говорила, что это моя худшая и лучшая черта. Это делало меня предсказуемой, говорила она мне.

— Я думаю, она могла что-то заподозрить. — Константин разложил перед нами еду, сняв крышки с тарелок. — Дмитрий сказал, что собирается приготовить по старому семейному рецепту.

Дмитрий? Сколько людей помогали организовать этот ужин?

— Это жаркое.

— Он делает с этим что-то особенное, — сказал он. — Увидишь. Вина?

— Нет, спасибо.

Я должна оставаться трезвой. Алкоголь не помешал бы мне прикоснуться к Константину. На самом деле, это, вероятно, ускорило бы процесс.

Я всегда отмечала, насколько хорошими были манеры Константина за столом. Я видела, как он убил человека, но также видела, как он вытирал уголки рта после еды и всегда использовал правильные столовые приборы. Я никогда не утруждала себя изучением разницы между суповой и десертной ложкой, и у меня также не было никаких планов.

— Каков твой первый вопрос? — я спросила.

Он улыбнулся, потягивая вино.

— Мы ужинаем. Расслабься. Наслаждайся жизнью. — он указал на вилку, которую я держала в руках. — Если ты будешь сжимать ее еще крепче, она сломается. Артему это не понравится.

Я заставила себя расслабить костяшки пальцев. Даже не осознавала, как сильно сжимала кулаки, пока моя рука не ослабла.

— Надеюсь, у тебя нет никаких планов соблазнить меня. Это не тот способ, которым можно это сделать.

Не могу поверить, что только что это сказала. Не могу поверить, что только что это сказала. Ты шутишь, Елена?

Не знаю, почему я решила сегодня ткнуть медведя — возможно, это мое естественное состояние, — но потемнение в глазах Константина заставило меня пожалеть, что я ничего не сказала.

Если бы он продолжал так смотреть на меня, будто я была обедом на его тарелке, я могла бы отбросить все ободряющие речи, которые произносила, и поддаться ему.

Преступный гений хочет убить его, Елена! Я напомнила себе. Ты будешь скучать по Константину намного больше, если он будет на глубине шести метров, я могу тебе это обещать.

— У нас с тобой сын, — сказал он. — Однажды мне уже удалось соблазнить тебя. Кто сказал, что я не смогу сделать это во второй раз?

Я уронила вилку и вскочила на ноги.

— Это была плохая идея. Ты... ты должен двигаться дальше! — лучше бы ему, блядь, этого не делать. — То, что у нас было, закончилось. Да, у нас есть Николай. Но я бросила тебя, Кон, потому что я не... — скажи это, скажи это! Но как бы я ни старалась, я не могла заставить себя сказать это во второй раз. — Я ушла, потому что хотела, — запинаясь, закончила я.

Глаза Константина скользнули по моему лицу, прежде чем упасть на мои руки. Появились новые слова. Скрытность, тоска, душевная боль. С таким же успехом я могла бы носить свое сердце на рукаве.

— Елена, сядь. — его голос был добрым, мягким. Больше, чем я заслуживала. — Больше не будет ни побега, ни возвращения. Мы семья, а семьи не бегут друг от друга.

Я уселась обратно на стул.

— Роксана сказала, что ты даже не взглянул на другую девушку, пока меня не было. Это правда?

Я знала, что мучаю себя, что ответ мне не понравится. Он Пахан, царь и красивый мужчина. Сексуальная активность была для него еще одной чертой характера.

— Других не было.

Я подняла на него глаза. Его лицо было открытым и честным.

— В самом деле? Больше никого? Ты был монахом три года?

Константин протянул свое вино, будто был хозяином, произносящий тост.

— Кто может сравниться, Елена?

Это заставило меня замереть.

Я посмотрела на свою еду, чувствуя, как щеки заливает жар.