Сделав неуверенный шаг вперёд, Кэмерон раскинул руки, в широком жесте мира.

— Слушай, пап, я...

— Ты неблагодарный засранец! — прокричал Кеннетт, прежде чем ударить Кэма кулаком по лицу, со звонким хрустом.

С распространяющейся по лицу болью, Кэмерон отшатнулся назад и врезался в диван, спотыкаясь о него. От смущения огонь поднялся по его шее к кончикам ушей. Даже если этот мужчина был его отцом, как он смел приходить в дом Кэма и выставлять его дураком.

Кэмерон быстро поднялся на ноги, однако, неуверенно и готовясь к драке с отцом, в то время как бледнолицый Майло стоял в стороне, застыв.

Он зашёл прямо в личное пространство Кеннетта и ткнул его прямо в грудь.

— Какого хрена ты приходишь в мою квартиру и набрасываешься на меня? Я знал, что ты разозлишься, но понятия не имел, что ты гомофобный придурок.

— Пойми, это ни хрена не имеет отношения к тому, что ты суёшь свой конец в чёрный ход. Мне плевать на твою личную жизнь, но как только это вылезет наружу, то станет чёрной меткой для нас всех. Ты знаешь, как работает шоу-бизнес! Я-то думал, что тебе хватит мужества отодвинуть свои слабости в сторону, ради блага всех остальных.

Кэмерон никогда даже близко не подходил к желанию причинить телесный вред кому-либо из членов семьи, но в данный момент мысли избить Кеннетта в кашу поднимались из его подсознания. Он не мог поверить в тот бред, который нёс его отец.

— Тебе повезло, что я слишком уважаю семью, чтобы вышвырнуть тебя, — Кэмерон знал, что от отца не скрылось, с каким значением он использовал слово «семья».

— Уважаешь семью, да? — прорычал Кеннетт. — Потому что шляться с кучкой гомиков не особо уважительно. Ты вообще думал, как это повлияет на карьеру твоих братьев и сестёр? Или ты просто проклятый эгоист?

Глаза Кэмерона застлало красной пеленой. Ему пришлось сжать кулаки за спиной, чтобы не врезать Кеннетту.

— С кучкой... Ты серьёзно, чёрт возьми? Я ни с кем не шлялся. Я остановил всю свою жизнь, чтобы поддерживать имидж семьи Фокс. Какого чёрта, по-твоему, я напивался вусмерть, особенно после того, как был вынужден пойти на одно из твоих стратегически устроенных «свиданий»? Позволь мне сказать, что ты был причиной, по которой я чуть не убил себя и двух других людей. Из-за тебя меня арестовали, и из-за тебя я здесь, в этом богом забытом месте! Мне приходилось пить, чтобы уйти с головой под землю, а затем пить ещё, чтобы забыть, что я это делаю...

И вот так Кэмерон потерял свой кураж. Ветер злости покинул его паруса, и он просто чувствовал себя уставшим и пустым. Игнорируя его капитуляцию, Кеннетт продолжал распинаться, с красным и перекошенным от ярости лицом.

— Клянусь богом, парень, твоя мать вертится в своей...

— Мама знала, придурок!

— Следи за своим языком! Моя Кейт никогда бы...

Кэмерон вздохнул и опустился, опираясь бедром на ручку дивана. Он грустно покачал головой, споры ему надоели.

— Папа, — тихо произнёс он. — В своей старости ты превратился в брюзгливого ублюдка, но я знаю, что вы с мамой любили друг друга. Ты знал её лучше, чем кто-либо другой. Ты действительно думаешь, что она отреагировала бы чем-то кроме безусловной любви?

Поза Кеннетта сдулась, его плечи опустились, и он внезапно стал выглядеть на все свои шестьдесят лет. Кэмерон надеялся, что отец понимал правдивость его слов о Кейт Фокс, даже если сказать ему было нечего.

— Когда мама умерла, мне совершенно не с кем было поговорить об этом. Поэтому, в конце концов, я рассказал Майло, и до сих пор он хранил это при себе, — Кэмерон сделал паузу, когда всхлип Майло прервал его слова. Кэм повернулся к брату. — Всё в порядке, Майлс, правда. Это давно должно было произойти.

Майло расслабился, успокоенный детским прозвищем. Он всегда подшучивал над Кэмероном из-за этого, потому что, хоть говорить его было короче, но писать длиннее.

— Насчёт своей матери ты прав, — начал Кеннетт. — Она отчитала бы меня за то, что я так с тобой ругаюсь. Я не могу притвориться, что мне это нравится, но больше не буду доводить тебя этим. Но...

— Но? — подтолкнул Кэмерон, выгибая бровь.

— Ты не можешь вернуться, малой. Такой скандал... ну, я не стану рисковать из-за этого будущим твоих братьев и сестёр, даже ради тебя.

Кэмерон ущипнул себя за переносицу большим и указательным пальцами.

— Послушай, что я готовился сказать Майло, прежде чем ты ворвался, это то, что я не хочу возвращаться. Я не могу вернуться к притворству. Моё будущее решили за меня практически раньше, чем я стал достаточно взрослым, чтобы волноваться об этом. Я так запутался, что ждал, когда начну жить — ждал любви, чувств. Больше я ждать не могу. В следующий раз я сойду с ума или действительно умру. Оно того не стоит.

Челюсть Кеннетта дёрнулась, когда он стиснул зубы, а Майло открыл рот, глядя на Кэмерона из угла комнаты.

— Ты серьёзно просто уйдёшь, оставишь всё позади? — спросил Майло.

На это Кэмерон грубо фыркнул.

— Я не ушёл, брат. Меня выкинули, как прокисшее молоко. Я просто выбираю наладить этот вариант.

Кэмерон наблюдал, как его отец коротко кивнул и с опаской подошёл ближе. Он протянул руку для рукопожатия.

— Тогда удачи тебе, сынок. Прости за... — он махнул на лицо Кэма.

— Что, это? Это ведь любя, верно? — так всегда и происходило между ним и отцом. Они оба были неуравновешенными мужчинами с буйным характером, но что сделано, то сделано.

— Именно так. Так же, как я могу ожидать такого проявления любви от твоей матери, когда встречу её на небесах.

— Она всегда меня поддерживала, — сказал Кэмерон с самодовольной улыбкой.

Кеннетт повернулся к Майло и посмотрел на него строгим взглядом.

— Идём, малой. У нас сегодня концерт, и мне нужно приглядывать за Бейтсом. Пошли.

Майло позволил увести себя к двери, останавливаясь, чтобы бросить полный сожаления взгляд на Кэма.

«Всё в порядке», — одними губами ответил ему Кэмерон.

Брат кивнул, но всё равно опустил голову, исчезая за дверью.

***

Когда на следующий день Кэмерон вернулся к работе, на его щеке был синяк, а под глазом небольшой фингал. Он выполнил свои задания, игнорируя раскалывающуюся голову и боль в скуле. Несмотря на физическую боль, он на самом деле чувствовал себя легче, чем бывало со времён приезда в Ривербенд. Его секрет был раскрыт — по крайней мере для тех, кому он больше всего боялся рассказать — его будущее было решительно нерешительным, и он мог думать только о том, как поделится новостями с Джона.

Кэмерон упустил его во время завтрака и ланча и задумался, не избегает ли его Джона снова. Он не удивился бы, если бы Джона смутился или чувствовал себя некомфортно после того, как раскрыл маленькую частичку своего будущего. Кэмерон хотел найти его и заверить, что ничего не изменилось. Они по-прежнему были друзьями, и если что, Кэмерон восхищался силой Джона ещё больше, чем раньше.

Когда наступило свободное время, а Кэмерон всё ещё не мог найти Джона в общей комнате, он начал переживать. Он осмотрел переполненный зал, пока не нашёл Уитни, которая пила чай с Энни за столом в углу. Подойдя ближе, он старался не выглядеть так, будто сходит с ума от беспокойства, но начинал думать, мог ли Джона снова выписаться, не сказав ему.

— Приветствую, дамы, — сказал он, улыбаясь им. — Вы не видели здесь Джона? Я хотел его проверить.

Энни покачала головой одновременно с тем, как Уитни заговорила.

— Он сегодня не очень хорошо себя чувствовал, но кажется, пошёл прогуляться на свежий воздух.

— Один?

Для постояльцев с низким риском было нормально одним выходить во двор — в конце концов, вся территория была огорожена трёхметровым забором, и вокруг всегда находились люди — но Джона никогда особо не считался постояльцем с низким риском.

Уитни пожала плечами и быстро глотнула чая.

— Шелдон говорит, что в последнее время ему чуть лучше. Он разрешил.

— Хорошо, спасибо, — сказал Кэм. Он развернулся и пошёл обратно по коридору, в прихожую. Выйдя на улицу, он мог выбрать три разные дороги, которые расходились паутиной по землям. Случайным образом, он решил выбрать тропу, по которой они недавно гуляли вместе.

По счастливой случайности, он выбрал верно. Кэмерон нашёл Джона на обзорной площадке, на том же месте, где Джона рассказал ему о своём прошлом. Кэм задумался, жалеет ли он о том решении, глядя на воду.

Кэм не хотел ошеломить парня, поэтому, подходя ближе, убедился, чтобы его шаги были тяжёлыми. Треск веток и шуршание растений объявили его присутствие, и Джона повернулся лицом к нему, стоя на платформе. Он робко улыбнулся, но, пока спускался по грубым ступенькам, его манера изменилась.

Его кожа побледнела, будто отлилась вся кровь, и выражение его лица превратилось в нечто грозовое. До этого момента Кэмерон считал Джона кем-то, кого нужно защищать и оберегать, из-за его болезни и проблемного прошлого. В голову Кэмерона внезапно пришла мысль, что он бы не хотел встретить разозлённого Джона где-нибудь в тёмном переулке — наверное, он сбежал бы, сломя голову.

Кэмерон сдержал желание отдёрнуться, когда Джона подошёл и встал прямо перед ним, его густые брови опустились ниже на глаза, создавая тень над глазницами. Джона был всего на дюйм или два ниже него, но из-за того, как он навис, Кэмерон чувствовал себя крохотным.

Их разделяло всего несколько дюймов, когда Джона обхватил руками лицо Кэма и наклонил его голову вверх. Если это вообще было возможно, Джона нахмурился сильнее, когда присмотрелся.

— Кто тебя ударил? — требовательно спросил он, сквозь сжатые зубы. — Кто поставил тебе эти синяки?

Кэмерон понимал его слова, но по ощущениям казалось, будто он спрашивал: «Кого мне нужно убить?» Кэму было стыдно говорить, что его неслабо завела яростная защита, которой он никогда раньше не видел от Джона. Эти карие глаза с золотистыми крапинками так очаровали его, что он чуть не забыл ответить.