ГЛАВА 12. ЛЮБОВЬ ЗЕМНАЯ И НЕБЕСНАЯ

ГЛАВА 12. ЛЮБОВЬ ЗЕМНАЯ И НЕБЕСНАЯ

Любовь для обычных людей всегда стояла и будет стоять на особом месте, потому что жизнь без любви не только теряет смысл, она исчезает как феномен. И в этом смысле люди, получившие бессмертие, не стали исключением.

Любовные игры предполагали новизну ощущений и наличие упругой молодой плоти. Не имея ни первого, ни второго, островитяне поначалу сторонились друг друга. Собственная ущербность их угнетала. Интерес к противоположному полу был велик всегда, но возможности оставляли желать лучшего.

Получив прекрасное тело и вечную жизнь как дар, островитяне возжелали вечной любви. Поначалу они искали ее усердно и истово, как когда-то в юности. Но не нашли и со временем незаметно утратили интерес друг к другу.

Любовь почему-то обходила бессмертных стороной и, если уж быть предельно точным, она их попросту избегала. Вывернутая наизнанку природа, казалось, мстила им бессмысленно и беспощадно, как это умеет делать только она одна, если люди преступают ее законы.

Природа не признала бессмертное сообщество родом, тем самым лишив его права на собственное продолжение. Акт любви, в котором рождалась новая жизнь, для бессмертных утратил значение: потерял смысл.

Бессмертным следовало бы пребывать в вечности. Оттуда выходит и туда возвращается каждый из нас, пройдя земной путь. Но люди закрыли себе дорогу туда, не оставив иного выбора, чем бесконечное и бесцельное настоящее.

Насилие над природой закончилось тем, чем всегда заканчивается любое насилие. Оно породило ненависть и месть. Изнасилованная любовь покинула остров навсегда.

А что же осталось людям? Мечты о новой встрече и новой любви?

Но ведь ничего нового не предвиделось и не предполагалось. Число островитян было постоянным, раз и навсегда, и отнюдь не ими определено. Других вариантов ждать было неоткуда.

Мимолетные связи всех со всеми очень скоро приелись и перестали интересовать.

Великолепные обнаженные тела уже не вызывали ни эстетических, ни эротических переживаний. Женщины острова изначально имели все, и потому они ничего не хотели. А мужчинам, по понятным причинам, нечего было им предложить, кроме того, что имели все, да и не очень-то хотелось переутомлять себя поисками. Интерес друг к другу постепенно угасал сам по себе.

Проблема была не нова. Она имела свою историю.

Когда-то Бессмертные боги Олимпа уже попадали в подобную ситуацию и разрешали ее весьма неглупым способом. Боги молча покорялись неодолимой силе Эроса, но время от времени, даже они  покидали Олимп и спускаясь на Землю, чтобы освежить остроту любовных переживаний.

Олимпийские боги были сильны и прекрасны. Ежедневное общение с Богинями их слегка пресыщало, а юные нимфы и девственницы Земли были так милы в своей неопытности и так непосредственны в проявлении чувств!..

С ними Олимпийские боги находили то, что было им недоступно с прекрасным Богиням. Земные женщины увлекали их своею искренностью и своей эмоциональностью!

Стрелы Эроса были остры и беспощадны, и Боги теряли головы, увлекая юных красавиц в бездну божественной страсти.

К слову сказать, Богини тоже нуждались в любви, порой даже сильнее, чем это могли позволить им Боги. Нерастраченный любовный пыл требовал удовлетворения, и ему покорялись и те, и эти.

Сила божественной страсти была столь неодолима и столь прекрасна, что утолить ее могла только любовь, причем, только высокое чувство.

Даже самые могущественные из тех, кто сдвигал горы и колебал океаны, склоняли седые головы перед резвым посланником Афродиты. Ласковые волны и прохладные гроты Эгейского моря все еще хранят тайны божественных интриг и любовных союзов.

Известно, великий Зевс был велик во всем, даже в любви. Он был неутомим, и мощь его казалась безграничной. Зевс отдавал должное не только Богиням. Он трепетно и нежно относился к земным красавицам и по-настоящему любил каждую.

Зная, какой неподдельный ужас внушает юным женщинам его истинный лик и неукротимая мощь, Зевс никогда не являл им себя самого. Он вынужден был приходить к женщинам, меняя свой облик. Это не был его каприз. Это был его рок…

Лишь однажды он пренебрег этим правилом: не по глупости, по неосторожности. И то, что последовало за этим, Зевс уже не смог простить себе никогда.

Как-то в порыве любви, поклялся он прекрасной нимфе Семеле, исполнить любую ее просьбу, какой бы тяжелой она ни была. Зевс подтвердил свое решение нерушимой клятвой богов — водами Стикса. Ему нельзя было этого делать. Клятва подземными водами Стикса была делом серьезным, и нарушать ее не мог никто, даже Зевс.

Семела по совету Геры, ревнивой и мстительной жены Зевса, пожелала немыслимого! Она попросила избранника сбросил перед ней личину, и явится во всем величии Бога-Громовержца, коим он был на самом деле. Желание Семелы оказалось гибельным. Но клятву нарушать негоже. И Зевс явился.

Вид его был столь страшен и грозен, что Семела, пришла в неописуемый ужас. Она лишилась сознания и умерла. Зевс не сумел предотвратить гибель подруги. Но погибая, возлюбленная Зевса выбросила недоношенного ребенка, и отцу пришлось срочно спасать собственного сына.

Зевс, не задумываясь, рассек себе бедро и вшил туда младенца, которому суждено было родиться в положенный срок дважды, и уже не просто смертным, а Бессмертным Богом. Это был Дионис, так почитаемый сегодня многими.

Гибель Семелы потрясла Зевса, и он запретить себе являться людям в истинном обличии. Отныне в покои своих избранниц он входил то в образе Золотого Дождя, то Белого Лебедя. А однажды, бесконечно влюбленный в прекрасную Европу  и, понимая, что не в силах преодолеть свою страсть к земной девушке, Зевс явился к ней в образе белоснежного  Быка с отметиной на лбу, и похитил ее на глазах у подруг во время купания.

Он бережно перенес по волнам Эгейского моря свою драгоценную ношу на остров Крит и там возложил себя и ее на алтарь божественной страсти.

От любви божественной рождались уникальные дети. Боги всегда относились к их судьбам внимательно и серьезно. Дети богов были прекрасны и совершенны как их отцы. Их отличала от сверстников не только внешность, но особый склад характера и героический дух.

Дети богов были искусными воинами — героями Эллады. Своими славными подвигами они прославляли Великую Грецию. Именно они становились примером для подражания, эталоном мужественности и женственности. Именно они выделялись умом и талантами. Боги щедро дарили детям то, на что были способны сами: мудрость, бесстрашие, красоту, физическое совершенство.

И только бессмертия они не могли передать собственным детям. Даже Геракл, превосходивший по силе своего отца Зевса, был смертен.

Божественная любовь не прошла для человечества даром, она оставила яркие следы в его истории. Любовь изменила код человечества в целом. Память о той уникальной любви хранят наши гены. Не потому ли в любви человек проявляет себя как Бог, возвышенно и дерзновенно, не потому ли он отдает ей себя людям полностью и без остатка, бескорыстно и бесконечно?!

Не потому ли в минуту триумфа, на пьедестале, на сцене под яркими лучами софитов и вспышками фотокамер, в момент, когда руки судорожно сжимают золотую фигурку Ники, человек в волнении говорит не о том, как он велик или как гениален, а совсем о другом?!

В тот миг нет для него важнее желания, сказать на весь мир: « Я люблю тебя!» Сказать тому или той, кто эту любовь ему подарил, и кому он сейчас ее возвращает под аплодисменты, звуки фанфар и миллионы улыбок.

Из тысячи слов он находит простые и главные и обращает их к матери, к жене, к любимой и друзьям — всем тем, кто был искренен с ним  и отдавал ему свою любовь  полностью, всю без остатка — ДАРОМ!..

Такова сила и суть любви.

Но то, что происходило на Острове, выглядело совершенно иначе.

Бессмертие, лишенное любви, оказалось бесплодным. Детские голоса никогда не нарушали тишины острова. Некому было рассказывать сказки о мире, некого было любить и не кем гордиться.

Странным выглядело все это сообщество. Будучи бессмертными, люди остались людьми. Им не дано было стать богами, и этот факт имел далеко идущие последствия абсолютно для всех.

Бессмертие богов предопределялось масштабами их деяний. Боги творили мир.

Сотворение мира не вмещалось и не могло вместиться в обычную человеческую жизнь, отмеренную природой. Оно настоятельно требовало иных масштабов.

…Телефонный звонок резко прервал ход мыслей Кощея. Он вздрогнул, поднял трубку и что-то ответил. На другом конце линии некто, услышав незнакомый голос, испугался и поспешил повесить трубку, даже не поздоровавшись.  Ошиблись номером, — подумал Кощей. Но звонок уже вернул его в реальность…