ГЛАВА 16. И БЫЛО УТРО

ГЛАВА 16. И БЫЛО УТРО

Солнце ещё не всходило. Было то ли начало утра, то ли самый конец ночи. Пропел петух. На кухне звякнула посуда. Похоже, там что-то происходило. Кощей прислушался…

Два женских голоса мирно беседовали. Один был бабушкин, другой приятный, молодой, с чуть заметной хрипотцой.

Разговор шел о нем. И уж, что было совсем необычным, голоса на все лады обсуждали проблему бессмертия. Молодой и певучий говорил об удивительном феномене, о некой трансформации, которая время от времени спонтанно возникает в природе. Интонации голоса странным образом подействовали на нашего героя. Он вдруг разволновался.

Предмет разговора был не менее интересен, и мысленно он даже согласился с его доводами. Кощей давно размышлял об этих вещах, но никогда еще понимание сути природы не принимало столь ясной формы. Голос был точен в определении.

Кощей поймал себя на том, что согласен с голосом и с тем, что природа получила универсальный шанс, которым, собственно, и определялось ее будущее. Шанс являл себя как случай.

Бабушка все больше молчала и лишь время от времени тихонько поддакивала, а голос между тем продолжал взволнованно и убежденно доказывать свою правоту. По всему выходило, что случай являл себя уникально. И выпадал он нечасто, лишь в ситуациях наивысшей опасности, на грани катастрофы. Он вмешивался в естественный ход событий, менял и структуру и путал карты. Трудно было с ним не согласиться.

Еще один момент вызывал интерес: мысль о целесообразности ошибки, но развивать эту мысль голос не стал. А жаль!

Спорить было не о чем. Дверь скрипнула и слегка приоткрылась.

В потемневшем дверном проеме Кощей увидел миниатюрную босоногую девушку с очень короткой стрижкой и худеньким лицом, кожа на лице слегка отливала оливковым цветом, напоминавшим загар. Девушка была одета в просторный бабушкин халат, явно не по плечу. Он скатывался с девичьих плеч совсем как на картинах Рембрандта.

Кощей остолбенел.

Девушка смутилась и быстро опустила глаза. Щеки ее вспыхнули. С трудом справившись с волнением, она взметнула ресницами на молодого человека, и тот вздрогнул. Огромные темно-синие глаза пригвоздили его к месту. Он никогда не видел такой синевы. Синева сияла звездами.

Лицо бабушки, мелькнувшее из-за плеча девушки, было растерянным и глуповато улыбалось. Не найдя, как иначе объяснить присутствие незнакомки в доме в столь ранний час, она резанула правду-матку.

— Знакомься, Александр, — прошептала она смущенно и горделиво, — это Мотя.

Презентация прошла успешно, эффект превзошел ожидания!

Собственное имя прозвучало настолько неожиданно, что на какой-то момент Кощей онемел, пытаясь сообразить, кого эти женщины имеют в виду. Придя в себя, он только и смог, что тихо повторить губами:

— Мотя…

Это был момент истины. Величайшим заблуждением было бы полагать, что истина рождается в споре. Напротив, она рождается в тишине. Это факт!

Тишина обрушилась и оглушила. Никто не мог сказать, как долго она продолжалась, наверное, вечность. Всё, что произошло потом, походило скорей на абсурд, чем на реальность.

Бабушка с волнением поведала внуку, как потеряла очки в кармане и перепутала флаконы, как напоила Мотю зельем под семью печатями, и как Мотя, пережив биологическую смерть, неожиданно воскресла и преобразилась и продолжает меняться.

Бабушка не переставала удивляться тому, как быстро нарастают изменения. Невероятно легко и безболезненно с Моти слетела лягушачья шкурка, отпала сама собой, а упругое тело вытянулось. Пропорции Моти изменились, черты лица заострились.

Мотю было не узнать. Она преобразилась настолько, что за всеми этими изменениями уже угадывались черты будущей девушки-красавицы, царевны из сказки.

Царевна – Лягушка, да только ли?!

Но уж, что было занятнее всего, так это то, что молчаливая Мотя вдруг заговорила приятным вибрирующим голосом. Такого никто из присутствующих не ожидал.

Голос был густой и певучий, глубокого низкого тембра, волнующий необыкновенно! Его хотелось слушать и слушать, не переставая.

Казалось, эликсир изменил ее генетический код, и Мотя буквально в одночасье превратилась из лягушонка в девушку, такую ладную, приятную во всех отношениях, да ещё и разумную.

Пока шла беседа, Мотя продолжала меняться. Вот и сейчас она слегка преобразилась и немного подросла — пальцы рук стали тоньше и длиннее.

Вид у Моти был немного комичен. Закутанная в теплый, не по размеру большой бабушкин халат, она походила на кокон. Рукава скатывались с хрупких плеч по самые кончики пальцев.

Мотя, молча, наблюдала за Кощеем, как бы взвешивая, стоит ли продолжить разговор или пора его прекратить. Потом решилась, виновато улыбнулась и продолжила. Голос опять изменился, окрасился в теплые тона, произношение стало чуточку точнее.

— Знаете, Александр, — пропела она, с удивлением вслушиваясь в собственную речь, — ваш эликсир оказался настоящим чудом.  Но мы едва не убили бабушку. Я боялась, она не перенесет шока.

Александр перевел взгляд на Анисью — та смутилась и некстати засуетилась.

— Мне и самой в удивление, не понимаю, что происходит, — продолжила Мотя. — Как будто сдвинулось что, пришло в движение. Прямо-таки именинница. И тело мое мне нравится. Что-то еще должно случиться. Не знаю… Мне предстоит понять, что именно. Я теперь загадка. Я все время хочу спасть, спать и спать… постоянно…

Девушка опустила ресницы и украдкой зевнула. Ее дремота погрузила всех в сладостную сонливость. Кощей не нашел, что ответить. Да и не хотелось отвечать: было ощущение какой-то избыточности, нереальности, продолжения сна. Ошалев от этой новости, Кощей задержался в дверном проеме, как бы соображая, что же дальше, но не найдя ответа, тихонько вышел, прикрыл за собой дверь, вернулся в кровать и провалился в глубокий сон.

На дворе уже смеркалось, когда сон отступил. Кощей проспал целый день, и никто не подошел к нему и не потревожил. День выпал из жизни. Кощея знобило, как это бывает во время болезни. Все, что произошло накануне, было настолько необъяснимым, что природа, оберегая его, сама позаботилась о том, чтобы хоть на время отстранить сознание от реальности и дать ему возможность восстановиться.

Вокруг все было, как всегда, и совсем не так. Появилось нечто-то, что не вписывалось в рамки привычной логики. Это нечто тихонько возилось на подоконнике и сопело.

Кощей повернул голову на звук и замер. Взгляд уперся в горшочек. Бабушкин цветок, уловив интерес к собственной персоне, весело подмигнул Кощею оранжевым глазком в обрамлении зеленых пушистых ресничек и кокетливо склонил головку. Реснички вздрогнули, завибрировали, точно заморгали.

Из горшочка просыпалась земля, и показались мелкие корешки. Они ощупали горшочек снаружи, и, убедившись в прочности гладких стенок, спрятались обратно. Вслед за тем цветок сгруппировался, подпрыгнул и пробкой выскочил из родного чернозема, который на прошлой неделе бабушка накопала ему в соседней канаве. Корешки цепко уперлись за край подоконника, приподняли кустик, и он весело побежал, подобно паучку на лапках, оставляя за собой темные землистые следы.

Восторг переполнял цветок! Он умирал от счастья! Ему хотелось не просто ходить — бегать. Он двигался! Он открывал мир.

Цветок аккуратно спрыгнул с подоконника, обогнул тумбочку, еще раз сгруппировался, подпрыгнул и приземлился прямо на столик. Там он и заерзал возле графина с водой. Окунув в графин тонкий длинный отросток, цветок стал старательно вытягивать воду. Показалось донышко. Цветок удивился и отвалился.

Потом также быстро и весело короткими перебежками он вернулся на место. Довольный, он тут же затих, аккуратно подобрав в горшочек лапки-корешки. Внимательно осмотрев листики, цветок свернулся калачиком, уложил удобно головку на кромку горшка и закрылся.

Все, что происходило вокруг на глазах у Кощея, было скорее из области сказки и больше напоминало продолжение сна, нежели явь. В доме стало тихо. Кощей закрыл глаза и снова открыл их. Цветок посапывал в горшочке, временами бросая взгляд на неподвижный клубок ниток в бабушкиной коробке для рукоделия.

Дверь скрипнула — в комнату вошла Бабушка. Цветок притих и виновато закопошился. Бабушка погрозила ему пальцем, как нашкодившему котенку. Цветок заволновался было, но тут пролетавший мимо шмель отвлек его внимание, и он как ребенок тут же забыл обо всем.

Бабушка взяла горшочек в руки и осторожно вынесла из комнаты. Она тихонько икнула и улыбнулась про себя проделкам смышленого Цветка. Настроение у нее было хорошее.

Кощей прикрыл глаза. Ему не хотелось верить в реальность происходящего. Сон навалился на него снова, как огромный медведь, и придавил, на сей раз уже до утра.

Проснулся он неожиданно от звука кукушки старинных часов в соседской квартире. Был понедельник. Начиналась новая рабочая неделя.