Глава двадцать четвертая

Когда летчик проснулся, был почти полдень. Мужчина встал и медленно потянулся. Из дома выскочил взволнованный Златорог.

– Доброе утро! – крикнул он.

– Бонжур, – зевнул Антуан. – Как же хочется есть...

– Потерпи немного. Мы подготовили для тебя кое-что.

Он достал черную ленточку и завязал пилоту глаза.

– А я не могу просто поесть на кухне? – удивился тот.

– Нет, – отозвался фавн. – Иди за мной. 

Вместе они прошли мимо одинокого дуба и пальмовой рощи. Антуан не видел этого, но слышал, как стрекочут цикады и шуршат листья. Рядом шумело море. Златорог остановился. Летчик почувствовал, что окружен. Люди вокруг топтались, переступали с ноги на ногу и перешептывались. Маленький фавн резко сорвал повязку.

– Сюрприз! – раздались десятки голосов. 

От удивления авиатор потерял дар речи. На пляже собрались все жители острова: милстеры, синьор Напружинах, тетушка Ольга, музыканты-сверчки и много кто еще. Даже обычно одинокий и молчаливый мистер Фэйт рассказывал Булочнику что-то о молочных коктейлях. И господин Голубое Небо спустился по облакам на песчаный берег. Очень уж ему было интересно, что происходит. 

Там же стояли накрытые столы. Большую часть предоставило кафе «Изумруд» за, как любил говорить Фэйт, разумную плату. Но были и столы Почтальона и Дворника, и даже старый дубовый стол, притащенный Златорогом из Долины Слез. Все они ломились от бутылок с лимонадом, вкусной еды и сладостей. 

Антуан обернулся и увидел свой самолет. Только что починенный, он был таким же, как раньше. Металлическим, сверкающим и блестящим. Правда, с красными поплавками вместо шасси. Гидроплан стоял возле берега, тихо покачиваясь на волнах.

– Бадди рассказал мне, как сильно вы хотели вернуться к привычной жизни на континенте, – сказал подошедший Папа милстер. – Даже попытались забраться в лодку к большим людям. Вы очень отважный человек, Антуан! А у меня, честно говоря, после вчерашнего кошмара страшная бессонница. Так что всю ночь я работал над вашим самолетом.

– А я ему помогала! – добавила Холли.

– Без тебя я бы не справился, - согласился Папа.

– Мы открутили твои бесполезные колеса и поставили поплавки, – заявила девочка. – В следующий раз лучше покупай сразу гидроплан.

– Дело в том, что у нас на острове не нашлось места для разгона. Я все вчера подсчитал и несколько раз проверил, – объяснил Папа, показав скомканные бумаги с расчетами. 

Милстер выглядел немного сонно, но явно был собой доволен. Он гордился тем, что смог починить такую сложную летающую машину. 

– Мерси, месье Папа. И тебе спасибо, Холли, – поблагодарил их Антуан. – Но где вы взяли недостающие детали? Те, о которых говорил господин Голубое Небо.

– Видимо, он очень внимательный джентльмен, – сказал Папа. 

– Нам не хватило всего пары болтов, но мы нашли им прекрасную замену в дедушкином сарае. 

Они так и стояли бы, разговаривая о самолетах, двигателях и деталях, если бы Мама не позвала всех за стол. Лимонад полился рекой. Строитель Йоже уминал марципан за обе щеки, Булочник и Почтальон пытались поделить мандариновый торт, и господин Голубое Небо увлеченно беседовал с тетушкой Ольгой. А музыканты-сверчки играли веселые песни. Славный праздник устроили жители острова для Антуана. 

Синьор Напружинах поднял стакан с малиновым соком и произнес:

– Удачного полета, господин летчик!

Все присоединились к пожеланию. А кто-то добавил от себя: «Попутного ветра и мягкой посадки!»

Скрипя пружинами, синьор подошел к детям и Антуану. Его ноги больше не дребезжали звонко, как колокольчики, и совсем не блестели. То тут, то там на них проступала ржавчина.

 – Привет, парень! – сказал он.

 – Бонжур, – отозвался пилот. – Ты в порядке?

 – Вполне. Холли обещала сделать мне новые стальные пружины. Буду прыгать еще выше, чем раньше! 

– И гораздо быстрее, – скромно заметила девочка.

Полуденное солнце горело над морем, освещая остров. Горный хребет упирался в синее небо. Земля цвела, и одинокий ветер ласкал незабудки. Бадди увидел на вершине зеленого холма великана Бориса и громко крикнул:

– Идите сюда! Присоединяйтесь! 

Но тот даже не обернулся.

– Призраки не слышат нас, – сказал Папа. – Они только молча наблюдают. И скитаются по планете, пока не найдут наконец где-нибудь покой.

В разгар праздника никто не заметил, как Холли и Златорог скрылись в пальмовой роще. А вот не обратить внимание на их возвращение было сложно: дети толкали тяжелую тележку со старым фотоаппаратом. 

– Становитесь все в кучу! – скомандовала девочка. – Мы будем фотографироваться!

Люди и милстеры засуетились. Вскоре они стояли на берегу, перешептываясь. Холли с трудом достала фотоаппарат и поставила его на землю. 

– Господин Голубое Небо, вы не попадаете в кадр, – сказал Златорог. – Встаньте чуть ближе к остальным, пожалуйста.

Господин послушался. Услужливый сверчок нажал на кнопку. Раздался громкий щелчок, и пляж озарила яркая вспышка. Фавн протер глаза, подскочил к аппарату и достал из него квадратную фотокарточку. 

– Держи! – он вручил ее Антуану. – Это наш подарок.

– Так сказать, на память, – добавила счастливая Холли.

– Мы подумали, вдруг ты когда-нибудь забудешь нас, – объяснил Бадди. – И решили, что если у тебя будет фотография, то ты на нее посмотришь и сразу вспомнишь наш  маленький остров.

– Мерси, друзья, – сказал растроганный авиатор.

Собравшиеся на пляже вспомнили, что тоже подготовили подарки для виновника торжества и решили, что сейчас самое время их вручить. Так что к столу, за которым сидел пилот, выстроилась настоящая очередь. Первым подошел музыкант-сверчок. Он протянул мужчине крошечную барабанную палочку с автографом и что-то прострекотал. Мистер Фэйт молча всунул летчику в руку кусок телефонного кабеля, а Булочник - круассан в бумажном пакете. В конце концов, подошли Мама и Папа с большой бутылкой персикового лимонада. Все это синьор Напружинах помог загрузить в починенный самолет.