Я нахмурилась.

Я пыталась считать это забавным.

Но это не было забавно.

Я подумала о птицах среди полыни в Феринно, взлетающих в небо. Я знала, как ощущалось, когда врезался во что-то, чего не ожидал, разбивал тело об твердое стекло и падал с просторного места, которое всегда звал домом.

А это случалось десятки – сотни – раз в день, каждый день, и люди звали это нормой.

Я скривила губы.

Веран не зря злился.

Это злило и меня.

Этот замок был скоплением наглости и смерти, и они развивали их внутри и снаружи стеклянных куполов.

Я импульсивно ударила по подносу, за который щедро заплатили богачи сверху, дав мне последнее утешение в жизни, которую они создали для меня. Серебряная тарелка соскочила с подноса, опустилась под углом, и пустой кубок опрокинулся. Капли вина стекли по тарелке мимо отражения моего лица, глядящего на меня.

Картинка в серебре задрожала, и я моргнула. Я искала в своем отражении знакомые детали, но их искажали царапины на металле и тусклый свет лампы. Даже мое лицо таяло, искажалось от всего, что было во мне.

В следующий миг я моргнула и увидела не себя, а другую девушку.

Элоиз.

Я смотрела на отражение. Металл исказил мои острые черты, заменив их мягкими. Тьма сделала мои волосы распущенными, рассыпавшимися по плечам. Лампа блестела на оловянных гвоздиках в моем ухе, и они напоминали жемчуг.

Принцесса Элоиз Аластейр.

Она болела, когда я видела ее пару недель назад. Ослабленная лихорадкой, которую она подхватила в Толукуме. Зараженная комарами, которых намеренно привлекли к ее комнате, насекомых превратили в оружие, потому что не хватало птиц, которые их ели.

Потому что птицы бились об стекло.

Потому что стекло впечатляло людей у власти.

Потому что люди у власти могли заставить других создать для них стекло.

Я сжала кулаки, и в металлической тарелке отражение Элоиз исказил гнев. Я вспомнила мужчину, посла, бегущего ко мне с дикими глазами. Отец принцессы, Ро. Я видела их обоих несколько минут, но видела его лицо в ее.

Что еще от него жило в ней? Его смех? Улыбка? То, как его нога подпрыгивала, пока он думал?

Мой живот похолодел.

Это было воспоминание?

Я вспомнила обрывки видения, которое пришло с болью, пока Кобок нависал надо мной – ткань двигалась, играли лучи солнца, щелчки. Дыхание вылетело изо рта, видение стало четче. Ткань была скатертью, трепещущей на открытой террасе, озаренной утренним солнцем. Щелканье оказалось звоном утвари по тарелкам. Смех. Кудрявые волосы задели дерево, мы ползли под столом. Голоса тихо звучали сверху. Две маары ног обрамляли нас в нашей пещере, нашей крепости – с одной стороны были штаны и сапоги, одно колено подпрыгивало. Движение и глубокий смех, запах корицы.

С другой стороны – неподвижность.

Ее нога не подпрыгивала. Она всегда сидела идеально, как камень, якорь. Спокойная, тихая и безопасная.

Я снова увидела лицо Элоиз рядом с лицом ее отца, и хоть они были похожими, были и отличия, и я задумалась. Если что-то было от него, то…

Что было от нее?

Отражение в серебряной тарелке снова изменилось, вернулось мое лицо – не Элоиз, ее отца или ее матери. Наконец-то, я узнала то, что искала. Веран уже заметил бы, если бы он был тут. Его взволнованный голос донесся с вершины горы:

«Начни с того, что у тебя есть».

Я оттолкнулась от пола, ребра пылали от боли. Я осторожно придвинула к себе лодыжку, осмотрела оковы. Замок не выглядел сложно – наверное, все оковы в тюрьме открывались стандартным ключом. Я посмотрела на дверь камеры. Скорее всего, там ключ был другим.

Я подняла тарелку, вытерла с нее капли вина. Я медленно встала на ноги. Кривясь, я сняла синий жилет, который для меня купил Веран, и опустила его на свое плечо. Цепь на моей лодыжке звякнула, когда я подошла к двери. Я прислонила голову к прутьям и посмотрела на коридор. В двадцати шагах от меня было видно скрещенные ноги стражницы в круге света от лампы с зеркалами.

- Эй, - позвала я. Мой голос отражался эхом от камня. Сапоги в коридоре дрогнули.

- Что? – голос стражницы был раздраженным.

- Ты оставила это послание? – спросила я.

- Что? – снова спросила она.

- Послание в еде было от тебя?

Стул заскрежетал по полу. Круг света подвинулся, стражница схватила лампу. Ее сапоги застучали по полу, она поспешила ко мне. Я подвинула тарелку в руках.

- Какое послание? – спросила она с тревогой. – Где? Покажи.

Она подняла ослепительную лампу. Я склонила голову к прутьям, чтобы их тени упали на мои глаза. Ее пальцы потянулись ко мне.

Я просунула блестящую серебряную тарелку сквозь прутья, наклонила ее, и луч отразился в лицо стражницы.

Она зажмурилась, и я бросилась, сжала ее протянутую руку и потянула между прутьев. Она удивленно вскрикнула, потеряв равновесие, но звук оборвался, я неловко согнула ее руку у прутьев. Она попыталась замахнуться лампой, но я встретила ее пальцы серебряной тарелкой. Лампа выпала из ее хватки, упала зеркалом на пол. Зеркало разбилась. В коридоре стало темнее. Я поймала другую ее ладонь, тоже сунула между прутьев, и она оказалась плечом к металлу, ее руки были пойманы в двух разных отверстиях. Прислонившись к ее согнутым локтям, я потянулась к ее поясу и вытащила нож. Я задела краем ее шею.

- Еще раз закричишь и пожалеешь, - сказала я ей на ухо.

Она скрипела зубами, вырывалась, но руки были повернуты так, что ей было неудобно. Я стряхнула синий жилет с плеча, хваля Верана за его вкус – мой старый протертый жилет порвался бы от минимального натяжения, а этот был плотным, вышитым. Я сжала нож зубами на миг, просунула запястья стражницы в отверстия для рук и плотно затянула.

Она была закреплена, и я прижала нож к ее шее и стала вытаскивать кольцо с ключами из-за ее пояса – это было непросто, ведь я едва могла просунуть запястье между прутьев. Она беззвучно боролась, пыталась держать бедра подальше от меня, но я зацепилась за ее пояс и смогла снять кольцо. Ключи звякнули, я втянула их между прутьев.

- Ты просто бандитка, - прорычала она.

- Я выдающаяся бандитка, - сказала я, перебирая ключи. – Я – коронованная королева разбойников.

Я проверила три ключа поменьше, нашла тот, который открыл кольцо на моей лодыжке. На всякий случай я застегнула его на запястье стражницы – даже если она вырвется из моего жилета, ее рука останется пойманной в камере. Ключ к двери было легко опознать, на нем был номер, как на замке, но не так просто было дотянуться с ним между прутьями. Я скривилась, прижавшись треснувшими ребрами к металлу, пытаясь вставить ключ в скважину.

Наконец, он повернулся, и я выдохнула, когда дверь открылась. Я прошла в коридор и закрыла дверь за собой.

Стражница пыталась высвободить руки. Я шагнула к ней, сняла ее пояс – если она высвободит руку, я не хотела, чтобы она дотянулась до снаряжения. Я вытащила из мешочка кляп.

- Тебя повесят за это, - прошипела она.

- Неа, - сказала я. – Меня повесят за все остальное. Это? Вряд ли им будет дело. Хотя тебя могут отчитать.

Я закрепила кляп в ее рту, похлопала ее по плечу, перешагнула лампу и пошла по коридору.

40

Тамзин

Рапира Яно была направлена на женщину со шрамом на веке, но несколько крупных стражей с символами замка тут же появились за ней. Бой с одним обученным сильным стражем был бы рискованным. Против четверых не было смысла бороться.

Но женщина не потянулась за оружием. Она вытянула руки в стороны, показывая короткий меч под плащом.

- Можете успокоиться, мой принц. Я не наврежу вам. Я вытащу кое-что из кармана и покажу вам, ладно?

Мы смотрели, онемев, как она вытащила кожаный мешочек. Она высыпала содержимое на ладонь. Изящно вырезанный рубин сверкал в свете вечера.

Яно смотрел туда, не опустив рапиры.

- Это из си-ока моей мамы.

- Да. Я тут по ее приказу. Были подозрения, что кто-то подделал ее печать.

- Подделал печать? – слабым голосом повторил Яно.

- Угу. Пару недель назад пошел слух, что двух солдат отправили на задание, но никто не знал, откуда взялись приказы. Любая тайная миссия должна быть с королевской печатью, но она не отдавала такой приказ. Так что на все документы с ней наложен мораторий. Сейчас мы вернулись к старому стилю подтверждения ее приказов.

Мы втроем посмотрели на нее, потом друг на друга. Яно был бледным, явно вспомнил смерти двух солдат в первую ночь после побега из Пасула. Но я думала о том, что это значило. Внутри появилось немного радости.

«Это была не твоя мама», - сказала я Яно.

Он резко вдохнул и посмотрел на женщину.

- Кто ты?

- Меня зовут Энна. Королева поручила мне это дело после вашего исчезновения. Я искала вас неделями. Мы можем поговорить?

Он заерзал, посмотрел на меня.

- У нас… срочное дело в Толукуме. Мы не можем медлить.

- Я слышала… хотя бы частично, - сказала Энна. – И, думаю, я могу ответить на часть вопросов. Мы можем поговорить по пути. Но с сожалением сообщаю, что теперь, раз я нашла вас – простите за мой язык, принц – но я буду проклята, если дам вам уехать без нас.

Я сжала руку Яно. Он опустил рапиру, но не двигался.

- Ты видела нас в поселке Великанши, - сказал он. – Почему не арестовала нас там?

- Я вас не арестовываю, мой принц. Я обеспечиваю вам безопасность. И… я не была уверена, что увидела вас в Великанше. Простит, но вы выглядите… не как обычно. И я не знала ваших товарищей, - она кивнула на Соэ. – Пришлось поспрашивать, чтобы убедиться, что это были вы.

Она виновато указала на лошадей.

- Боюсь, я не могу дать вам шанс отказаться. Я буду рада сопроводить вас через город и в Толукум, но я могу сделать это и с вами, привязанным к спине моей лошади. Королева повесит меня и мой отряд, если узнает, что я нашла вас и отпустила, это чистая правда. Так что?

Стражи уже привели своих лошадей. С опаской переглянувшись, мы забрались на своих лошадей. Стражи окружили нас стеной. Пытаться сбежать оттуда было бы глупо.