Мне не стоило улыбаться ей там после того, как мы увидели могилу, но, Свет, многое в ней теперь было понятным. Я хотел указать ей на все это, связать ее манеры и обороты речи, но подъем забирал все дыхание, и она вполне могла той металлической палкой столкнуть меня с края.

Внизу раздался вопль, и я оглянулся.

- Они нас заметили, - крикнул я. Ларк обернулась, хмуро посмотрела на группу солдат, указывающих на нас. Она закрыла банданой нос и рот – это выглядело странно без ее черной краски и широкополой шляпы. Она повернулась и продолжила подъем, используя металлическую палку для этого.

- Дело только в моей награде? – спросила ворчливо она.

- Вряд ли это связано с твоей наградой, - сказал я. – Думаю, они за мной.

- О, и все? Тогда почему я убегаю? Какая награда?

- Ха, - сухо ответил я. – Уверен, они будут рады схватить и тебя, так что я бы не рисковал.

- Что ты сделал, что группа солдат Моквайи гналась за тобой из Пасула?

- Спас Тамзин, ясное дело.

- Ясное дело, - повторила она, рыча. – Я думала, мы спасли ее для принца. Я не думала, что это приведет к аресту.

- Тамзин не просто придворная, - сказал я. – Она была ашоки, а это…

- Те, кто поют всем, чтобы указать, что думать?

- Все немного сложнее, - раздраженно сказал я. – Они не просто говорят людям, что думать, они привлекают внимание к темам, описывают их так, как люди и не подумали бы. Тамзин несколько лет назад задела работорговлю. Она сделала своей целью играть для двора, чтобы те, кто создают закон, увидели, что система работает не так, как они думают, что это не просто структура.

- Забавно, что им нужно объяснять такое, - коротко сказала она.

Я вздохнул.

- Не буду спорить. Политика бывает замкнутым миром, не отрицаю. И не буду защищать. Люди не хотят меняться, а то и жадные. Но это делает работу Тамзин важнее – она полностью изменила образ мышления Яно. Следующего короля Моквайи, Ларк. У него не было убедительно причины нарушать статус кво, но она помогла ему увидеть, что он дожжен, и он смог. Разве это не поражает?

Она не ответила на мой вопрос.

- И ты говоришь, что кто-то из политиков при дворе разозлился, что она раскачивает лодку?

- Это люменская фраза, - отметил я.

- Что?

- Раскачивать лодку. Ты научилась ей в озере Люмен.

Она застыла и повернулась ко мне, бронзовые глаза сверкали над банданой. Конец металлического посоха замер в дюйме от моего носа.

Я отодвинул его.

- Прости, не сдержался.

- А лучше бы сдерживаться.

- Идем, солдаты начали подниматься.

Она посмотрела вниз, первые моквайцы начали подъем по стене, им мешали арбалеты. Она издала недовольный звук и продолжила лезть.

Я не унимался, хотел, чтобы она знала всю историю, все еще боролся со стыдом, что не рассказал ей о карете.

- Но ты права – Тамзин получила врагов при дворе. Вот только мы не знаем, кого. Многие могут быть против разрушения торговли рабами и за то, чтобы Яно назначил ашоки с традиционными взглядами. Министр инфраструктуры высоко в моем списке, - я вспомнил пару неприятных разговоров с министром Гетором Кобоком, а еще его долгое отсутствие примерно во время похищения Тамзин. – Но это мог быть кто угодно. Может, это новая ашоки или ее союзник, решивший оставить голос рабству. Или любой из министров, которые зависят от эксплуатации труда. Или кто-то с другим мотивом, я не так хорошо знаю нюансы местной политики…

- Веран, - сказала она.

- Что?

- Замолчи. Думай о дыхании, иначе потеряешь сознание. Если упадешь в обморок, я тебя брошу.

Я притих, следуя за хрустом ее подошв. Другим звуком было только шумное дыхание Крыса.

- То есть, - вдруг сказала она, будто поняла, что говорила. – Я не брошу тебя, если ты… я не это…

Я вздохнул, чтобы она слышала мое раздражение.

- О, то есть ты можешь пристрелить меня или вырубить, но, Свет, не сможешь бросить меня, если у меня будет припадок? Я не хочу твоей жалости, Ларк.

Она не обернулась, но ее шаги чуть замедлились. Несколько камешков покатились от ее ног.

- Прости, - сказала она.

- Ты тоже можешь помолчать, - рявкнул я.

Мы лезли наверх. Мои бедра горели от подъема, дыхание застревало в груди. Я оглядывался порой на солдат – мы оторвались от них, потому что Ларк знала почти невидимую тропу. Я старался делать шаги легкими, не делать для них проход легче.

- Тут карман, - сказала она после паузы. Я прошел за ней через выступ из камня и увидел небольшую вмятину. В центре был продолговатый пруд, но я знал по прошлому визиту сюда пару дней назад, что пруд был достаточно глубоким, чтобы быть надежным источником воды.

Мы пили воду из источника в тишине, прохладная вода смыла часть грязи с горла. Я плеснул немного на лицо и волосы, капли падали с пальцев. Я хотел бы унести больше с собой, жаль, у нас не было бутылки или фляги. Ларк, похоже, думала о том же. Она села на корточки у края источника, сжала каменный выступ, костяшки погрузились в воду. Она смотрела в глубины.

- Он никогда не пересыхает, - сказала она. И я понял, что она не просто уходила от каньона Трех линий, она прощалась с ним. Солдаты шли за нами, и ее товарищи были в Каллаисе, так что она могла и не вернуться сюда.

Я подумал на миг о Сильвервуде, темных склонах и древних деревьях, и мое сердце сжалось сильнее. Я много раз прощался с домом, но не думал, что никогда не вернусь.

Я посмотрел на каньон – шлемы солдат покачивались, пока они взбирались по склону, все еще на расстоянии выстрела из арбалета ниже нас. Я посмотрел на дно каньона и нахмурился. Два солдата не продолжили подъем, а развернулись и бежали по лагерю Ларк.

Я прикусил губу, не хотел торопить прощание Ларк, но она оторвалась от воды раньше, чем я что-либо сказал. Не глядя на меня, она повернулась к склону.

- Мы близко к вершине, но последний участок сложный, - напряженно сказала она. – Мы толком не ходили за край. Идем, Крыс.

- Куда ведет смежный каньон? – спросил я, мы стали подниматься по камням склона.

- Он выходит в половине мили вниз по реке.

Я оглянулся на двух солдат, бегущих по каньону.

- А если мы не сможем так выйти?

- Почему не сможем?

- Двое солдат возвращаются. А если они заблокируют вход в каньон?

- Сколько за нами идет?

- Четверо.

- Тогда не о чем переживать. Ты сказал, их всего шестеро.

- Я сказал, что не сосчитал точно.

Она хмыкнула.

- Мы не можем вернуться. Мы оторвались от них. Мы должны добраться до конца каньона раньше них.

- У них, наверное, есть лошади.

Она повернулась ко мне, широко раскинула руки.

- Что ты хочешь от меня услышать, Веран?

- Я просто хочу, чтобы ты знала обо всех проблемах? – пылко сказал я.

Она недовольно фыркнула и продолжила подъем.

- Если бы ты не пошел за мной, это проблемы не было бы.

- Если бы ты не побежала… - выпалил я, не сдержавшись, но, я не смог бы закончить, даже если бы не остановился. Ларк с гневным воплем развернулась, широко взмахнув металлическим посохом. Только из-за склона я смог пригнуться и спастись. – Нужно идти, Ларк! – выдавил я, ноги ехали по склону. Я сел на корточки, посох пролетел над моими волосами, возвращаясь. – У нас нет времени…

Ларк завела руку для еще одного взмаха, ее глаза пылали, ноги были широко расставлены. Она попадет в этот раз. Я пятился, спасаясь от посоха, но не успел уйти далеко, Крыс гавкнул. Ларк посмотрела за меня, и я услышал знакомый щелчок. А потом посох полетел не к моей голове. Ларк подцепила мою тунику, как крюком, и толкнула меня в стену каньона. Я выругался, едва дыша, конец палки прижал меня к камню, я ударился плечом. Снаряд арбалета ударился об землю там, где было мое тело до этого.

Я посмотрел между ног, первая из солдат держалась за каменный выступ кармана с водой, ее арбалет был направлен на нас. Она взяла снаряд у товарища ниже нее и вонзила в арбалет.

- Вставай! – прорычала Ларк, словно я без причины валялся на тропе. Она убрала посох, схватила меня за тунику рукой, и мы побежали, пригибаясь, чтобы уйти от выстрелов. Щелчок арбалета скрылся за грохотом камней, падающих от нашего побега, и следующий снаряд попал возле ладони Ларк, сжимающей корень можжевельника. Она без пауз схватила болт и сунула в свой хвост про запас.

Еще несколько вдохов, и мы снова были вне досягаемости, но теперь солдаты забрались в чашу с водой. Я бежал за сапогами Ларк, давясь пылью, которую она поднимала, стараясь не паниковать, когда ноги ехали на гравии. Не было пространства для паники. Не было времени думать.

Был только бег.

Мы добрались до выступа каньона – камень торчал чуть шире, и мы могли бежать прямо, а не скатываться. Ларк побежала среди густой полыни и можжевельника, порой кричала поверх плеча «Змея!» или «Нора!», а я пытался пройти за ней, легкие сдавливало от дыхания. Я никогда еще не заставлял тело так работать. Ни разу. Даже в те несколько раз, когда я ускользал в лес один, я старался действовать медленно, отдыхать, есть и пить, искать на теле признаки, что я перегибал. Усталость, тошнота, головная боль – порой это предупреждало меня, что тело вот-вот сдастся. Но не всегда. И не теперь. Тут мое тело было кричащими мышцами и расплывшимся зрением, адреналином. Два дня без сна, две ночи безумной езды, плавание в реке, спасение собаки, бег вверх по стене каньона…

Я не справлялся.

- Ларк, - громко охнул я, спотыкаясь об камень. – Постой…

Мой голос был недостаточно громким, но, к моему удивлению, она остановилась, проехав на гравии. Я чуть не врезался в нее через миг, не смог изменить бездумные шаги своих ног. Она выругалась и расставила ноги шире, сжала мои плечи, чтобы удержать меня. Я прильнул к ней, вбирая воздух в горящие легкие.

- Проклятье, - мрачно сказала она, и я поднял голову. Мы добрались до холма на краю каньона, он был достаточно высоким, чтобы было видно дальнюю сторону каньона и траву, ведущую тропой к реке. Я вдохнул с болью.

Берег и оба каньона были переполнены солдатами. Многие были на лошадях, бегали туда-сюда, но некоторые ходили по дну каньона, втискивались за камни. Солнце поднималось, сверкало на мечах, шлемах, арбалетах. За пенной коричневой рекой я видел Джему и Кьюри, привязанных к двум коням солдат, сумки на их седлах были раскрытыми.