- Ты можешь плакать, - тихо сказала она.

- Ненавижу плакать.

- Как и я, - сказала она. – Но порой мы должны.

Я зажмурилась, опустила голову и сжала кулаки. Слезы покатились раньше, чем я смогла остановить их, упали двумя большими каплями на мою оброненную шляпу. Как только они начались, они не могли остановиться. Я прижала кулак к переносице, дыхание застревало глубоко в груди. Зашуршала ткань, и подушка прогнулась рядом со мной. Ее нежные пальцы сжали другой мой кулак. Она склонилась, и ее лоб прижался к моему виску, а потом она поцеловала меня туда же, куда двух других. Я слышала ее неровное дыхание, знала, что и она плакала.

Мы плакали несколько минут. Сидели, прижавшись друг к другу, на диване, ее лоб возле моего, мои слезы текли по моим сжатым пальцам. К моему удивлению, пока я плакала, мне становилось все лучше. Я не ожидала этого, что с каждым сдавленным выдохом буду будто убирать что-то гадкое из груди. Всю ту пыль. Мои кулаки медленно разжались, и она смогла сжать мои пальцы своими, ее большой палец погладил мою ладонь, татуировку солнца.

Когда мои слезы замедлились до прерывистого дыхания, ее тоже утихли, и она поцеловала меня в лоб еще раз. Я медленно посмотрела ей в глаза. Вблизи я видела маленькие перемены и тени эмоций на ее лице, которое издалека казалось каменным – не открытое горе посла, нечто такое же настоящее, но менее пугающее своей силой. Что-то тише. Что-то теплое, успокаивающее.

То, что я помнила в глубинах души.

Я не знала, стоило ли что-то говорить, а не просто смотреть, но всплывшие слова казались чужими и неловкими. Она не ждала слов, просто смотрела мне в глаза, ее большой палец гладил мою щеку. Я моргнула, еще две слезы покатились, и она вытащила из кармана белый платок, вышитый маленькими растениями.

Я отмахнулась, пытаясь вытереть щеки ладонью.

- Я… такая грязная, что испорчу его.

- Вышивка – моя нервная привычка, - серьезно сказала она. – У всех моих друзей и семьи много вышитых платков, - она вытащила из другого кармана еще платок, такой же, как первый.

Я робко взяла тот, который она протянула. Вблизи я поняла, что вышиты были камыши – символ озера Люмен. Камыши много раз спасали меня. Я вытерла свое лицо уголком. Да, я оставила грязь на платке.

- Мне нужно помыться, - буркнула я.

- И мне, - согласилась она. – Но сейчас будет правильно впустить твоего отца и сестру. Ро уже, наверное, бьется головой об стену. Помни мои слова и попытайся увидеть все с его стороны. Его сердце открыто, и то, что он еще не ворвался сюда и не стал рыдать из-за тебя, означает, что он проявляет большую сдержанность, чем я ожидала от него. Будь с ним помягче.

Я вдохнула и кивнула.

- Хорошо.

Она взглянула на дверь.

- Но еще кое-что, пока он не вошел, - она повернулась ко мне. – Я должна упомянуть, Ларк, что ты старше Элоиз. Ты родилась первой, и это технически делает тебя первой в очереди на трон озера Люмен.

Паника поднялась в моей груди в месте, которое освободили слезы. Она быстро подняла руку.

- Я просто хочу, чтобы ты знала. Решение не нужно принимать сейчас. Я уже не раз переписывала законы о наследии, и я могу сделать это снова. Элоиз всю жизнь готовили к роли королевы, она могла бы забрать корону завтра, если бы так сложились обстоятельства. Но я хотела, чтобы ты знала, что официально место твое по праву рождения.

- Я этого не хочу, - быстро сказала я.

- Не страшно, - ответила она. – И я хочу, чтобы ты понимала, что ты не обязана покидать Алькоро, если не хочешь. Мы все отчаянно хотим, чтобы ты была с нами, конечно, но решать тебе. Если хочешь жить тут, ты не обязана уезжать в Сиприян или озеро Люмен. Я не хочу, чтобы ты ощущала давление.

- Я думала, тебе не нравился Алькоро, - сказала я и прикусила язык.

- Это неплохое место, - сдержанно сказала она, окинув взглядом кабинет Кольма. – Из того, что я видела. Мне пора отпустить кое-что из прошлого и свое упрямство. Но не важно сейчас, что мне нравится. Куда важнее, что предпочитаешь ты. Если выберешь остаться, это будет первый из множества визитов.

Я теребила платок.

- Там… на озере Люмен есть место для меня? К-комната или что-то еще?

Она кивнула, без тени изумления, хотя вопрос точно был глупым.

- О, да. Для тебя всегда было место на озере Люмен.

- Думаю, я хотела бы вернуться… хотя бы посмотреть, как там, - сказала я. – А потом уже решить?

- Хорошая идея.

- Я пока не знаю, что буду там делать, - призналась я. – Я не знаю, в чем я хороша.

- Если позволишь быть честной с тобой, Ларк, я сама не знаю, в чем ты хороша, - сказала она с ноткой иронии. – Хотя ты точно многое умеешь, ты можешь лежать на берегу и бросать камни в уток весь день, и я лично изгоню любого, кто возмутится.

Сдавленный смех сорвался с моих губ. Крыс вильнул хвостом на полу. Королева убрала пальцами последние слезы с моих щек, а потом встала с дивана.

Она повернулась к двери, и что-то еще всплыло в моей голове. Моя ладонь коснулась ее рукава.

- Эм.

Она повернулась.

- Да?

- Как… как мне тебя называть?

- А как тебе удобно?

Я подумала, теребя платок.

- Мона? – наконец, сказала я.

- Хорошо, тогда Мона.

- А…? – я беспомощно указала на дверь.

- Тут уже сложнее. Элоиз зовет его папа. Я знаю, что он был бы счастлив, услышав такое от тебя, но он может подождать.

Я кивнула и отклонилась. Она сжала мое плечо, снова повернулась к двери. Я успела почесать Крыса за ушами, прижалась лбом к его лбу. Он растерянно фыркнул. Дверь открылась, и Мона заговорила с группой в соседней комнате. Я выдохнула сквозь зубы и встала.

Элоиз вошла впервой, Ро – за ней. Он двигался медленно, утомленно, без той напряженности, что была раньше. Я дважды подвела его, сначала убежав в Пасуле, потом отпрянув в комнате. Мона закрыла за ними дверь.

- Спасибо, что дали нам время, - сказала она. – Ро, прошу, зови Ларк по ее имени, а не Мойрой.

Он издал звук горлом, не сводя с меня взгляда. Я сглотнула и вытерла влажные ладони об штаны.

- Я, кхм… - начала я. – Простите, что убежала, бросила вас в Пасуле. Я… не знала, что думать. Я запаниковала. Простите, что расстроила.

Я поняла, что не знала, как начать объятия. Я протянула руку, словно ждала рукопожатие. Он посмотрел на мою ладонь, подошел и сжал ее обеими руками. Но он сдерживался, пустота оставалась между нами.

- Ты, кхм, можешь меня обнять, - неловко сказала я. – Но я грязная, так что…

Он шагнул вперед, сжимая мою ладонь, и обвил меня руками, прижался лицом к моим волосам. Одна рука прижалась к моей спине. Другую ладонь он прижал к моему затылку, словно держал ребенка.

Так и было, родитель обнимал ребенка.

- О, моя дорогая девочка, - прошептал он. – Моя милая девочка.

Я думала, что слезы кончились, но нос снова заложило, хотя я ощущала запах кофе и корицы. Элоиз прижала ладони к щекам за ним, ее глаза блестели. Мона повернулась и обняла ее, гладила ее волосы. Они не виделись. Впервые за месяцы они видели друг друга после ее долгого и опасного путешествия в и из Моквайи.

- Мне так жаль, - Ро прижался щекой к моей щеке. Его голос был сдавленным от эмоций. – Прости, что ты пережила такое, терпела такое.

- Все хорошо, - выдавила я. – Я выжила.

Он сжал меня крепче.

- О, моя девочка, я знаю, - он вдохнул. – Больше всего мне жаль, что я оставил надежду, и ты думала, что мы не любили тебя. Ты знаешь, как мы тебя любим, как сильно всегда тебя любили?

Я прильнула чуть ближе, кончики пальцев прижались к его вышитому жилету на спине.

- Да, - сказала я. – Думаю, я начинаю понимать.

54

Веран

Через полчаса Ларк вышла из кабинета с королевой Моной, Ро и Элоиз. Мой голос уже охрип от рассказа другим о наших приключениях, и я был рад, что внимание уже было не на мне. Кольм первым встал, когда другие вошли. Он подошел к Ларк, ее глаза были уставшими, но она уже не так нервничала, как когда мы только прибыли. Она стала извиняться за то, что ограбила его карету, но он не дал ей закончить. Он обвил ее большими руками, почти поднял ее над полом. Я улыбнулся и отклонился на диване, другие встали и пошли к ней.

Винс остался со мной. Он провел пальцами по медным волосам.

- Это нечто, - сказал он. – Не верится, что ты все это сделал.

- Многое было удачей, - сказал я, глядя, как мама представляет себя Ларк, пожимает ее ладонь и целует в лоб. Ларк пришлось склониться, чтобы принять поцелуй.

- Но в той впадине и каньонах… Даже на тренировках мама любит устраивать пожар и учить нас, но мы знаем, что где-то есть вода. Мы знаем, что нас страхуют.

Я заерзал на диване. Ларк говорила с моими родителями, указывала в мою сторону. Я не слышал ее слова из-за гула других голосов, но они слушали внимательно, и я нервничал.

- Это как любой другой пейзаж, - рассеянно сказал я. – В нем есть сила, ее нужно уважать. Просто та сила не такая, как дома. Я не справился бы без Ларк.

Он фыркнул.

- Всегда цитаты из учебников. Клянусь, ты знаешь наизусть больше всего моего отряда.

- Мм, - я оторвал взгляд от мамы.- Кстати, ты не в форме. Решил теперь путешествовать как обычный житель?

Он взял булочку с вареньем с подноса.

- Я навсегда отказался от значка.

- Что?

- Да, пару месяцев назад. Ты уже уехал тогда, - он откусил и сказал с полным ртом. – Не мое.

- Не твое…

Он вытер рот.

- Я всегда ощущал себя виновато, работая как Лесничий. Мы думали, что сердце мамы разобьется, если никто из нас не будет скаутом, и у всех были причины на это. Вию всегда интересовала политика, она первые регент, пока нет и мамы, и папы, посмотрим, будут ли горы еще стоять, когда мы вернемся. Милая Ида всегда хотела быть вооруженным стражем. А еще ты. И Суси ненавидит делать то, что может подвернуть колено и помешать ей танцевать. Ты знаешь, что она устраивает Фестиваль Появления в этом году? В любом случае, - он пожал плечами, доедая булочку. – Мне всегда казалось, что это или я, или никто. Но я не хотел быть Лесничим. Мне всегда больше нравились уроки музыки. Я опаздывал на тренировки, потому что играл с ансамблем… ты бы видел барабан Хайли, там три вида тарелок…