- Он думает, что нам стоит прикрыть стекло, - осторожно сказал он. – Или прикрепить зеркала. Но… вряд ли мы сможем оправдать расходы.

ЕСЛИ ЭТО ПОНИЗИТ ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ… - написала я.

- Так он говорил, - сказал Яно. – Но это серьезное решение, а доказательств нет.

Я нахмурилась, переживая из-за его немногословности.

ПОПРОБОВАТЬ МОЖНО.

- Нет, если министры поймут, что идея от Восточной делегации, - сказал он. – Они уже были на грани, когда сидели с ними на собраниях совета.

ТЫ НЕ СМОГ ОБЪЯСНИТЬ ИМ ПРИЧИНЫ?

Яно развел руками.

- Я был занят поисками ответов о тебе и твоей безопасностью. У меня не было времени разбираться при дворе.

Я сжала мел сильнее. Его слова должны были обрадовать меня, он все силы отдал на мои поиски. Но я ощущала онемение. Мы с ним так старались, чтобы Восточная делегация прибыла в Моквайю, писали письма, составляли планы. И все было стерто как пыль на моей табличке скрытным врагом.

Яно смотрел на мой мел, замерший над табличкой, но я не могла придумать, что написать. Ругать его было бы неблагодарно, да и слишком утомительно. Я выдохнула, похлопала его по колену и написала одно слово:

СОЭ.

Он кивнул.

- Да, нам нужно к Соэ. Может, что-нибудь станет понятнее там.

Я в этом сомневалась, но у нас будет хотя бы место, где можно посидеть вдали от взглядов. Мы собрали припасы, стряхнули с плащей дождь и забрались на лошадей – Яно помог мне вскарабкаться в седло. Я снова ощущала не благодарность, а мрак. Он устроился в своем седле и направил лошадь через заросли, а я встряхнулась, укоряя себя. Может, дело было в усталости от дороги. Может, в неделях без еды. Может, это были остатки безумия из камеры в Утциборе.

Как бы там ни было, я надеялась, что смогу справиться с этим как можно скорее.

Потому что у нас была работа.

6

Веран

Мы добрались до северного склона горы под вечер.

Я думал, что нам повезло. Четыре солдата, которые шли за нами от Трех Линий, разделились, двое пропали во втором каньоне, еще двое перебрались через выступ. Но они остались на южной стороне, решив, что мы искали другой способ спуститься к реке. Вместо этого Ларк медленно вела нас на север по склону невысокой горы, а потом вниз, пока река и каньоны не пропали из виду.

Воды пока что было много. Буря прошлой ночью оставила лужи в ямках и вмятинах в камнях, так много, что мы не останавливались, чтобы попить из всех. Белые облака собирались постепенно на горизонте на севере, но не летели в нашу сторону. Я упомянул Ларк, что неплохо было бы идти в тени облаков, но она покачала головой и кратко ответила:

- Молния.

Я не стал спорить. Мама всегда серьезно воспринимала молнии. И тут было много следов, что по земле били молнии – несколько раз мы прошли рощи, сгоревшие от попадания молнии за годы, почерневшие оболочки утомленно тянулись к небу. Это место точно было бы ужасным укрытием прошлой ночью, но сейчас были только солнце и жар, змеи и жуки, камни и трава.

Мы почти не говорили, пока не добрались до резкого обрыва.

- Водная впадина, - сказала Ларк без эмоций.

Я опирался на металлический посох и смотрел на землю, раскинувшуюся перед нами. На юге и востоке от Трех Линий земля была каменистой и в полыни, но перед нами была почти полная сепия, короткая трава и колючая юкка, порой виднелись темные пятна можжевельника. Они тянулись к горизонту, ничем не прерываясь, кроме линии неба в конце. Вид был голый и неприветливый, сильно отличался от густых лесов, где я вырос. Дома земля была жизнью – едой, лекарством и укрытием. Она давала все.

Тут ничего не было.

Ларк вздохнула. Я взглянул краем глаза – она смотрела на водную впадину почти с жалостью, выражение было легче читать без ее шляпы и черной краски. Она повязала бандану на лбу, чтобы закрыться от солнца хоть немного, и я видел, как она недовольно поджала губы. Ее пальцы рассеянно гладили Крыса, сидящего у ее ноги, свесив язык.

Я старался не замечать вину внутри себя. Я не был виноват во всем, пытался уговорить себя я. Я не был виноват, что она убежала из Пасула. И что ей пришлось оставить Джему на берегу. Я не был виноват, что один из ее товарищей умер, пока нас не было.

Но из-за меня солдаты преследовали нас, потому мы и оказались тут, на краю пустоши.

Она посмотрела на склон перед нами.

- Пятьдесят миль до Северного Бурра, - она сделала пару шагов. – Может, нам удастся пройти семь или восемь до полуночи.

Мой разум застыл. Семь или восемь миль? Полночь? Мне везло, что я еще стоял и дышал, а она хотела идти дальше?

- Ларк, - сказал я. – Я… мне нужно отдохнуть.

- Отдыхай, - коротко сказала она. – Я пойду дальше.

Я выпрямился с посохом.

- Мы не можем разделяться.

- Тогда не отставай. Идем, Крыс.

Я посмотрел на нее, а потом на бескрайнее море коричневой травы, солнце низко висело в небе. Поток воспоминаний из учебников Лесничих и лекций мамы для разведчиков полился в меня.

Мама сказала бы расставить приоритеты, повторила бы это несколько раз Лесничим перед ней. «Знайте разницу между важным и срочным. Расставляйте приоритеты. Начинайте с того, что у вас есть».

- Ларк, - тверже сказал я. – Нам нужно действовать умно. Я знаю, что ты расстроена и злишься на меня, но это не причины бежать по пустоши.

Она не остановилась и не обернулась.

- Я иду по пустоши, потому что других вариантов нет, и потому что я хочу найти место, чтобы украсть лошадь, меч и флягу, а потом снова остаться одной.

- Этого не будет, Ларк, - сказал я. – Ты же это знаешь? Ро и Элоиз знают, кто ты. Они прочешут Феринно в поисках тебя – они пришлют армии Алькоро и Сиприяна, скаутов из Сильвервуда и охотничьих псов из Виндер. Если не хочешь, чтобы они нашли скелет, и их сердца снова разбились, простой подожди миг и обдумай это.

Она повернулась ко мне. Я поднял посох, хотя она была слишком далеко, чтобы ударить.

- Не смей давить на чувство вины, - прорычала она. – Я никому ничего не обязана.

Я вдохнул. Нужно было как-то договориться.

- Верно, - согласился я. – Но ты обязана перед собой не умереть среди пустоши, а я в долгу перед тобой. Я заплачу, как обещал.

Она мрачно посмотрела на меня.

- Ты считаешь меня такой глупой? Ты мне не заплатишь. Тебя преследуют солдаты, мы не можем просто войти в банк в Пасуле и получить монеты.

- Не можем. Мы и до Каллаиса без транспорта не попадем. Но я заплачу тебе, Ларк. Ты сказала, что хотела этого, - я указал на пустошь, на горизонт на северо-востоке. – Думаю, наш единственный шанс сейчас – встретиться с Тамзин и Яно. Только им мы можем тут доверять.

Ларк фыркнула.

- Они могут быть где угодно.

- Они в Поселке Великанши, - сказал я, вспомнив записку Тамзин перед расставанием в Пасуле. – В доме Соэ Уркетт. Это недалеко от моквайской границы. Если мы доберемся туда, сможем получить помощь – может, ненадолго укрыться, может, разберемся в чем-нибудь, - я посмотрел на нее. – Составим планы пути. А потом я заплачу тебе.

- Я не поеду с тобой в Каллаис, - рявкнула она.

- Не хочешь встретиться со своими товарищами.

- Я не поеду с тобой, - повторила она с нажимом.

Я пожал плечами, изображая безразличие.

- Я тебя не заставляю. Делай, что хочешь. Но ты не можешь отрицать, что нам понадобится укрытие, пока солдаты ищут нас. Мы можем позже продумать следующие шаги. Но я не буду врать – если мы пойдем дальше этой ночью, я рухну.

Она хмурилась, и я не знал, было это от тревоги или раздражения. Но я зацепился, нужно было продолжать. Главы учебника о выживании в критичных условиях проступили в голове – я вчитывался в те страницы, представляя себя застрявшим в горах или несущим раненого товарища в лесу. Тот восторг слабо затрепетал в груди. – Почему нам не посмотреть, что у нас есть, может, собрать еще вещей с собой и отдохнуть побольше. Мы с тобой в бегах уже почти три дня.

Без банданы я видел, как она скрипнула зубами. Она посмотрела на коричневый пейзаж впереди. Мое сердце дрогнуло в груди. Она могла бросить меня тут? Мне придется смотреть, как она и Крыс уходят?

- Ладно, - коротко сказала она. – Переночуем тут.

- Хорошо, - я не скрывал облегчение. Восторг стал сильнее. – Это хорошо. Это советуют все учебники.

- Ч-что?

- Учебники Лесничих для скаутов, - я расстегнул пояс. – Там описаны всевозможные случаи, и все начинается с того, что нужно вести себя медленно и умно – расставить приоритеты, использовать то, что у тебя есть. Начать с этого.

Она уставилась на меня.

- Ты считаешь это какой-то игрой? Будто ты получишь в конце значок?

- Нет!

- Это настоящая жизнь, Веран. Это выживание.

- Активное выживание, - сказал я. – Не просто реакции. Не просто надежда. Это другое. Мы можем подготовиться к этому. Смотри.

Пока она смотрела, я сел на корточки и опустил свой пояс на землю. Я вытащил нож бинту Яно из ботинка. Я залез в карман и достал грязную тряпку, которую она дала мне как бандану. Я разложил их на земле перед собой, голос мамы зазвучал в моей голове. Это было как на упражнениях по выживанию, которые она устраивала своим ученикам.

«Ты на дне ущелья, - говорила она. – У тебя топорик и три полоски вяленого мяса. Северный склон горит, солнце садится. Что будешь делать?».

Я безмолвно смотрел на свои вещи.

«Больше, - требовала мама. – У тебя есть больше».

Я развязал шнурок на воротнике туники и вытащил его из петелек. Я задел пальцем бахрому и серебряные медальоны с лаврами на сапогах – я не знал, как они могли пригодиться, но они были тут. Я посмотрел на Ларк, она просто глядела на меня.

- Что у тебя есть?

- Затупившийся ножик и посох, - сказала она.

«Больше!» - сказала бы мама.

Я окинул ее взглядом.

- А еще бандана, шнурок в волосах, болт, который ты забрала, пояс и шнурки на ботинках… и пуговицы. Серьги.

- Серьги, - сухо повторила она.

Я не унимался. Начал с того, что у нас было.

- И… у нас обоих есть ботинки, твоя жилетка и моя туника, - я огляделся. – И шерсть Крыса. И полынь, можжевельник, юкка. Там тополь. А то сочное растение - портулак?