- Да.

- Съедобное?

- Если немного.

- Значит, да. И трава, - я посмотрел на землю впереди.

Мы оба утихли. Я думал насчет списка вещей. Ножами можно было очистить добычу, если мы сможем ее поймать. Шнурком и нитями бахромы можно было что-то связать, может, развести огонь – если я вспомню, как это делается. Двойной слой одежды позволил бы остановить кровотечение. Портулак означал, что мы не умрем от голода сразу же.

Но основное…

- Первым делом нужно сделать то, в чем можно нести воду, - я прищурился, глядя на свои вещи, пытаясь вспомнить, что я упустил. В чем можно было нести воду? В сапоге? Вода из сапога точно была лучше отсутствия воды. Но мои сапоги не будут долго держать воду. Ботинки Ларк могли, но она останется босой. Мы могли сделать водонепроницаемым что-то из одежды? Что для этого требовалось? – Были бы тут сосны со смолой…

Ларк фыркнула.

- Была бы у нас смола, мы не смогли бы ее сварить.

Думай, думай, думай. Диаграммы техник выживания, которые я смутно помнил, мелькали в голове.

- Думаю, можно растопить ее на камне, может, с углями…

- Но это не важно, ведь смолы у нас нет, - нетерпеливо сказала она. Она взяла металлический посох. – Я расставлю ловушки, поищу кремень.

Кремень! Конечно, с правильным камнем ножи могли высечь искру. Я отругал себя за то, что забыл.

Она свистнула Крысу и указала на меня.

- Почему бы тебе не нарезать немного той юкки для гнезда из трута?

- Угу, - отозвался я и посмотрел на юкку.

Ларк скрылась за камнями, и я взялся за ближайшую ветку колючего растения. Оно было крепким, будто покрытым воском, с острыми шипами. Я взял нож Яно и ударил им у основания шипа. Он отлетел, на краю торчали прочные волокна.

Из них можно было плести.

Когда Ларк вернулась через полчаса, ее бандана была наполнена портулаком, гроздями каких-то красных ягод. Она застыла.

- Что ты делаешь? – спросила она, глядя на груды листьев юкки, собранные вокруг меня, а потом на спутанный ком на моих коленях. – Не так делают гнездо из трута.

- Я уже сделал, - я указал локтем на кольцо камней, которое я сложил для костра, и на небольшую стопку веток.

Она опустила бандану и ощупала гнездо, не нашла изъянов. Она снова посмотрела на волокна в моих руках.

- Что это?

- Нить, - я поднял ее. – По крайней мере… я работаю над этим. Я еще такое не делал, но читал, что можно сплести водонепроницаемые корзины.

- Лила такое как-то делала, - сказала она, села у кольца для костра и вытащила горсть камней из кармана. – Она протекала.

- Я все еще хочу попробовать… если не сможем нести воду…

- Придется полагаться на лужи, - сказала она, разглядывая один из своих камней. – Если повезет, еще что-то осталось после прошлой ночи. Хватит уже. Поешь, пока я развожу костер.

- Не могу, все распустится, - она закатила глаза, а я возразил. – Ты еще поблагодаришь меня, если корзинка будет держать воду.

- Если, - она выбрала один камешек и подняла его над гнездом из юкки. – Если я чему и научилась, так это держаться подальше от «если». А водонепроницаемая корзинка – это «если». Портулак и шефердия здесь и сейчас.

- И ты ругала меня за отсутствие дальновидности, - сказал я.

- У меня много дальновидности. И я вижу, что ты борешься с юккой, а мог бы отдыхать и есть.

- Я поем, - сказал я. – И отдохну. Дай мне пару минут.

Она хмыкнула и вытащила ножик. Она повернула клинок тупой стороной, резко ударила металлом по кремню. Искорки посыпались на трут.

Я поглядывал на нее, пока работал. Мама все еще заставляла скаутов учиться техникам разведения костра – спички из Сиприяна были новинкой все-таки – но я не смог ни разу попробовать сам. Ларк сделала три удара, и искра попала на трут, она поднесла гнездо к губам и нежно подула. Дым струйкой поднялся в воздух. Когда искра расцвела лепестками огня, она опустила гнездо в кольцо камней и добавила пару веток.

Я потянул за моток волокон юкки на коленях, пытаясь не завидовать тому, что она легко делала то, что я тайно практиковал на балконе с разными результатами. Она стала составлять большие ветки домом вокруг гнезда – мама учила дома ставить ветки палаткой, но в Сильвервуде было полно топлива для костра. Тут, в Трех линиях, было важно сохранять запасы дерева. Еще одна деталь, о которой я не подумал.

- Ты понравилась бы моей маме, - сказал я, не успев себя остановить.

Она посмотрела на меня, а потом на свой костер.

- Почему?

- Ты все знаешь. Все делала.

- Но не ради значка, - сказала она. – А чтобы выжить. Я совершала много ошибок, которые чуть не стоили мне жизни. Это чуть не стоило жизней моих товарищей. И стоило…

Она замолкла, глядя на огонь, ее ладони замерли.

- Но сколько раз ты спасла их жизни? – спросил я. – Сколько раз защищала их, обеспечивала их?

- Это длилось слишком долго, - рассеянно сказала она. – Я должна была постараться увести их, пока все не стало плохо.

- Ты сделала, что могла, с тем, что у тебя было.

Она посмотрела на меня, и я удивился гневу в ее глазах.

- Ты не знаешь этого… не можешь так говорить. У тебя все еще… заблуждения насчет того, кто я, ты видишь во мне дикую трагичную героиню. Но ты знаешь только истории, ты не был тут, не выживал день ото дня, разделяя хворост и таская воду, кормя маленькую Уит с ложки, когда она была слишком сонной, чтобы есть.

- Ларк, потому ты и героиня. Я не знаю насчет дикой или трагичной, но все остальное – люди, которые зависели от тебя, выжили, и ты сделала, что могла. Все дома тебя полюбят, обещаю.

- Умолкни, Веран.

- Тебе нет дела? – спросил я. – Не любопытно? Ты просто отвернешься, зная теперь, кто ты, и вернешься сюда?

- Когда я пойму, что ты сделал с моими товарищами, да.

- Ты не хочешь знать…

- Нет. Я знала все до встречи с тобой.

Ее голос был твердым, а взгляд – уверенным, и я почти поверил ей, вот только…

- А порт Искон? – спросил я. – А имя на твоих документах о продаже? Тебя продал кто-то с алькоранским именем в моквайском порту. Это был не твой отец. Как ты обогнула мыс и оказалась в Феринно? Тебе все еще не любопытно?

- Какая разница теперь? – спросила она.

- Это может соединить кусочки, - сказал я. – Как тебя похитили, куда принесли…

- Плевать! – выдавила она. – Это поможет мне прожить завтра? Это поможет мне уберечь товарищей? Мое прошлое, как и эта тупая корзинка – это «если», это «возможно». Это вопрос, а не ответ. Это не поможет, и мне все равно.

Она смотрела мне в глаза, ее взгляд пронзал, ее молчание давило. Королева Мона. Я не умел так хорошо терпеть молчание и взгляды, как Элоиз. Я посмотрел на костер.

- О, - выпалил я. – Осторожно!

Не думая, я бросил комок сухих волокон юкки. Ларк посмотрела, как комок упал на ее почти угасшую груду пепла. Дом из веток рухнул. Язычок огня поднялся и лизнул юкку, и мой комок волокон вспыхнул. Ветки вокруг него загорелись.

Мы смотрели миг на растущий огонь.

- Он почти угас, - сказал я, ощущая себя глупо из-за оправданий.

Ларк хмыкнула и добавила пару веток в костер.

- Хоть для чего-то это сгодилось.

7

Ларк

Рано утром во впадине было не так и сухо. Желтеющая трава была в росе, промочила наши колени. Мы собирали платками воду со стебельков, пока шли, и выжимали их в свои рты. Моя вода ощущалась как грязь и пот, но у Верана она явно была с привкусом полироли для клинка. Он не жаловался – ему нравилась техника сбора воды, которую мы с Розой применяли каждое утро, когда коровы портили реку.

Роза…

Я была пустой внутри – пылающий гнев, который питал меня вчера, угас, и я не могла призвать энергию хоть что-то ощущать. Я просто хотела миновать водную впадину, хотя не знала, что делать на другой стороне. Я могла бросить Верана, чтобы он сам искал Тамзин и Яно. Я хотела поскорее встретиться со своими товарищами. Но путь через Феринно требовал планов, припасов и транспорта – это придется воровать или зарабатывать, и будет в пятьдесят раз сложнее из-за того, что Пасул и дорога были с солдатами, ищущими нас.

Я устала.

Мы ничего не говорили после завтрака – портулак и немного шиповника. Мои ловушки были пустыми, это отчасти радовало – добычу пришлось бы чистить, готовить, мы потеряли бы прохладное утро. Вместо этого мы шли, порой спугивали рябчиков. Вилороги поднимали головы и следили за нашим прогрессом из-под коротких черных рогов. Хорек забрался на камень и гневно завопил, ведь мы вторглись на его землю. Сухой ветер убирал пот с моей кожи, уже воровал мою воду.

Я не знала, что будет днем. Любой, кто путешествовал по Феринно часто, знал, что пустыня была самой опасной после полудня, и вдвойне, если был без воды, еды и тени. Жара, засуха, слепящее солнце, буря, гремучие змеи… обычно это не стоило риска. Но мне нравилась мысль, что время ускользало без прогресса, и мы застрянем тут надолго. Ночью были свои проблемы. Даже со светом луны земля становилась опасным лабиринтом – шаг не туда мог привести к растяжению, это могло погубить нас.

Смерть от солнца? Смерть от луны? Я не могла решить, чем рискнуть.

И я не знала, как быстро двигаться. Пока что я шагала перед Вераном, Крыс бежал между нами. Я хотела ускориться, повернуться, чтобы солнце было по левому плечу, зашагать быстрым ритмом. Но я не могла бросить Верана. А если он упадет, и я это не замечу? А если закричит, и я не услышу, ведь буду слишком далеко? Я в сотый раз с горечью подумала, что он как-то вызывал во мне ненависть и переживания за его состояние одновременно. Я выбрала неприятное равновесие – я шла немного впереди него, чтобы не допустить болтовню, но достаточно близко, чтобы услышать, если он упадет на сухую траву.

Потому что я не верила, что он будет молчать, если получит шанс. Я не верила, что он не начнет рассказывать истории, которые задевали мою туманную голову. Он не будет скрывать понимающую ухмылку, когда я бездумно что-то говорила, словно мои слова подтверждали его теорию обо мне.

Утро тянулось.

Я сосредоточилась на воде. Буря прошла над Пасулом и южной дорогой к Трем линиям две ночи назад и вряд ли побывала так далеко. Трава была сухой, согнулась – лето было в разгаре. Когда август станет сменяться сентябрем, дожди вернутся, но сейчас небо было ярким, без влаги. Я меняла наш курс, чтобы мы шли в низких ямах с зарослями акации и саркобатуса, выделяющихся среди травы, но они не помогали. Мы нашли камень в тени юкки, где сохранилось немного росы в трещине. Я показала Верану.