Торопливо сняв одежду, oн швырнул ее на пол; натянул ночную рубашку и бросился в кровать. Там он уставился в потолок и задумался о Юстасе Генри — уродливые мысли. Тревор был убежден, что он честным путем шел к победе, пока не появился Юстас Генри. Carte blanche — щедрoe предложение; любой мог бы видеть, что это предпочтительнее, чем служить гувернанткой! Но возвышенный мистер Генри мог предложить Клариссе то, чего не мог мистер Уитлэч: брак. А предложение руки и сердца для такой девушки, как Кларисса, затмило бы простое богатство.

Тревор ударил по подушке и выругался себе под нос. Он чувствовал приближение кризиса.

Конечно, уже на следующий день он оказался лицом к лицу с юным поклонником Клариссы. Они были заперты в кабинете Тревора, и настал момент истины. Тревор решил, что скорее увидит Юстаса в аду, чем облегчит ему задачу! Пусть мерзавец скажет вслух, чего он хочет. Если посмеет. Итак, Тревор молчал, его лицо казалось маской.

Было действительно интересно наблюдать, как меняется цвет лица мистера Генри. Его юное лицо покраснело, затем побледнело, потом снова покраснело.

— Я… я полагаю, вы догадались о моем деле, сэр, — наконец сумел произнести он.

— Да, — односложно сказал Тревор. Его тон не был обнадеживающим. Пальцы рассеянно крутили гусиное перо, конец за концом, осторожно постукивая по блоттеру на столе перед ним.

Мистер Генри, похоже, страдал от проклятых мучений. В комнате было довольно прохладно, но у него на лбу выступил пот. Он робко сидел на краю стула, как воробей, готовый к мгновенному взлету. Тревор предположил, что Юстас будет очень сожалеть позже, когда увидит, как покалечил свою шляпу. В наступившей неловкой тишине он судорожно крутил и мял ее в руках.

Наконец мистер Генри начал, затаив дыхание, излагать свои обстоятельства. Как будто это имело значение! Тревор выжидал, выражение его лица становилось все более и более кислым, пока Юстас выкладывал все мыслимые аргументы в пользу брака, все надежды на свое маленькое скучное будущее. Вскоре мистер Уитлэч почувствовал, что не в состоянии выслушать еще одну фразу, и прервал его. Ему все еще оставалось разыграть козырную карту, и Тревору не терпелось посмотреть, удастся ли.

— Не беспокойтесь! Я уверен, что у вас прекрасные перспективы, мистер Генри. Поздравляю вас! Но в чем ваша точка зрения?

— Моя… моя точка зрения, сэр? — Юстас сглотнул и посмотрел на вспыльчивого хозяина глазами испуганного олененка. — Почему… я… я хочу… я хочу жениться на вашей подопечной!

— Но вы не спросили меня, каковы ее обстоятельства!

Мистер Генри посмотрел на него с неподдельным удивлением. Этому неземному идиоту явно не приходило в голову, что обстоятельства Клариссы имеют хоть какое-то значение.

— Ну, сэр, я… я не думал об этом. Вряд ли можно принимать во внимание такую вещь, не так ли?

Мистер Уитлэч почувствовал укол раздражения.

— Вам все равно, какие у нее могут быть перспективы?

В глазах мистера Генри внезапно загорелся свет фанатизма. Он гордо выпрямился.

— Нет, сэр! Для меня не имело бы значения, если бы мисс Финей была нищей!

— Ну, она и есть нищая, — прямо сказал мистер Уитлэч.

Тревор с удовлетворением увидел, как воздух внезапно покидает паруса Юстаса. Мистер Генри мгновение глупо моргaл, потом покраснел. Он выглядел одновременно огорченным и встревоженным, и Тревор сразу догадался, что родители Юстаса уже внушили своему наследнику, что не разделяют его благородного безразличия относительно финансов будущей невесты.

Мистер Уитлэч издал короткий смех.

— Именно так! — сердечно сказал он. — У Клариссы нет приданого, вам придется содержать ее с самого начала. Но, полагаю, ваши родители будут рады разместить вас обоих в доме священника.

М-р Генри побледнел и снова раздавил свою шляпу. Тревор с нечестивым весельем наблюдал, как Юстас обдумывал эти тревожные вести. Его посетитель неуверенно поднялся и подошел к узкому окну, где невидящим взглядом уставился сквозь стекла в сад.

Ей-богу, он еще может побить туза Юстаса. Голос м-рa Уитлэчa оставался обманчиво мягким:

— У нее нет приданого, потому что нет семьи. Какое удачное обстоятельство, что вас не волнуют такие вещи! Большинство мужчин сочли бы мисс Финей совершенно неподходящей невестой.

Тревор выжидательно молчал. Взгляд Юстаса вернулся к нему, теперь юноша выглядел совсем ошеломленным.

— Ч-что? Неподходящей? Почему?

Тревор издевательски вежливо улыбнулся:

— О, разве вы не знали? Ее родители не были женаты.

Он с циничным интересом наблюдал, как эта бомба упала на бедного мистера Генри. Юстас был потрясен. Его челюсть отвисла; он побледнел до цвета молодого сыра. Тревор почти нашeл в себе силы пожалеть незадачливого мистера Генри. По сути, такая новость была чем-то вроде удара ножом в спину для идеалистического парня. Вряд ли можно обвинить Клариссу в том, что она не спешила поведать эту лакомую информацию своему жениху.

Тревор перевел взгляд на перо в руке и начал ритмично протягивать его через пальцы.

— Или, возможно, я должен сказать, что ее отец был женат. Но не на ее матери.

Мистер Генри издал сдавленный звук, который мог бы звучать как: «Бог милостивый!»

Что-то вроде ликования росло в Треворе. Он почти чувствовал, как Кларисса, вытесненная из eго досягаемости вниманием этого щенка, снова приближается к нему.

Он закашлялся, ухмыльнулся и уничижительно развел руками.

— Итак, вы видите, многие мужчины — возможно, большинство мужчин — обратили бы свои взоры в другое место в поисках невесты.

Мистер Генри с подозрительной неожиданностью плюхнулся на веретенообразный стул у окна. Тревор надеялся, что бедняга не упадет в обморок. Покалеченная шляпа выскользнула из обессиленных пальцев Юстаса и незаметно упала на пол. Он издал нечто среднее между стоном и рыданием и закрыл лицо руками.

Тревор попытался придать своему голосу немного сочувствия в манере добродушного дядюшки:

— Да ладно, все не так уж плохо. Вы не сделали ни одного безвозвратного шага. Почему бы вам не пойти домой и не поразмыслить об этом денек-другой? Нельзя принимать такое решение наспех. Обсудите это с родителями! Тогда, если вы все еще будете в том же настроении, скажем, через месяц…

— Я всегда буду в том же настроении! — произнес мистер Генри. Его голос, хотя и страстный, был приглушен ладонями. Казалось, он давился слезами. — Но они никогда не позволят мне это сделать! Не сейчас! Я не смогу привести ее в доме священника — мне придется подождать, пока… черт возьми!

Он поднял изможденное лицо и мрачно посмотрел на хозяина.

— Это не имеет значения! — Тон Юстасa дышал отчаянием. — Ничего не имеет значения. Ничего, кроме нее.

Несмотря ни на что, Тревор находил преданность парня странно трогательной. Сентиментальный молодой человек в муках первой телячьей любви выглядел на редкость беззащитным. Был ли я когда-нибудь таким молодым? подумалось Треворy. Это казалось маловероятным.

— Сэр, — резко спросил Юстас, — вы когда-нибудь были влюблены?

Брови мистера Уитлэча взлетели вверх, а затем яростно опустились, он прикрыл глаза.

— Нет, — коротко сказал он. — Не могу сказать, что был.

Скорее, одержимым. К своему стыду, в последнее время он сполна прочувствовал, что значит быть одержимым. Мысли о Клариссе преследовали его днем и ночью, превращая жизнь в ад. Oн лишь испытывал облегчение, когда поддаваясь безумию, бросал все, что делал, и направлялся на Бонд-стрит.

Теперь лицо м-ра Генри вспыхнуло эмоциями, преобразив его. Он больше не выглядел нервным или неуклюжим. Он выглядел возвышенным, сильным и нетерпеливым.

— Говорю вам, сэр, однажды в жизни мужчины появляется девушка, которая… Единственная!

Тревор тупо уставился на него.

— Единственная в чем?

Мистер Генри поднялся на ноги, завершив конец уже испорченной шляпы, нечаянно затоптав ее. Он драматично сложил руки перед собой.

— Мисс Финей — это все, просто все, о чем я когда-либо мечтал! Такая очаровательная, такая скромная, такая женственная, такая… такая милая!

Губы мистера Уитлэча иронично скривились.

— И такая красивая! — он предложил.

Но ирония была потеряна для мистера Генри.

— Да! — восторженно согласился он. Юстас повернулся, чтобы встать перед мистером Уитлэчем, и ясными глазами взглянул на грозное лицо Тревора. — Мисс Финей обладает всеми достоинствами. В таком случае мирские заботы просто не могут вмешиваться.

Тревор нетерпеливо фыркнул, но мистер Генри продолжил, его голос был мягким и убежденным:

— Ее цена намного выше рубинов.

Тревор внезапно замер. Его темные глаза удивленно расширились.

— Что-что?

Юстас застенчиво улыбнулся ему:

— Это из Писания, сэр. Книга Притчей.

— Что именно?

— Стих, конечно. — Юстас выглядел слегка удивленным внезапным богословским отступлением мистера Уитлэча, но послушно процитировал: «Кто может найти добродетельную женщину? Ибо цена ее намного выше рубинов».

Рубины. Какое странное совпадение. Тревор почувствовал, как тревожные мурашки побежали по коже. Но мистер Генри, охваченный собственным рвением, продолжал говорить:

— Если бы они только знали ее, я абсолютно уверен, что родители полюбили бы ее так же, как и я.

— Правда? Как неловко!

Сарказм мистера Уитлэча вновь был потрачен на Юстаса Генри зря. Коровьи глаза не утратили сияния.

— Итак, у меня возникла своего рода идея, знаете ли: я хотел бы пригласить мисс Финей на обед, который мама планирует в сочельник. И вас тоже, сэр, конечно! — поспешно добавил он.

Мистер Уитлэч насмешливо поклонился.

— Я рад видеть, что вы не совсем утратили приличия, мистер Генри.

— Нет, сэр, конечно, нет! — Мистер Генри казался шокированным самой идеей. — Я хотел бы, чтобы все было в порядке, знаете ли. Но так случилось, что я достигну своего совершеннолетия в этот день. И… и я очень хотел бы объявить… — Он сглотнул, его щеки стали совершенно пунцовыми.