Мазнул своей кровью по двери. Открылась! М-да…

Эта дверь вела в какой-то тайный ход. Чернильную темноту прорезали тонкие лучики из дырок, проделанных в стене. Что это? Небрежность строительства или?..

Или!

Дырки были устроены на одной высоте так, чтобы через них можно было наблюдать, что делается в комнатах. В одну из дырок заглянул как раз в тот момент, когда в комнату зашёл Алеска с подносом в руках – видимо, ещё не все позавтракали.

Почему-то захотелось чуть задержаться, посмотреть на то, что будет происходить дальше. Ха! Мальчишка оглянулся по сторонам и… поочерёдно плюнул в тарелку и питьё. Крикнул в сторону смежной комнаты, что завтрак подан.

Со сдавленным смешком я продолжил путь дальше. На будущее решил, что никогда не буду есть еду, принесённую Алеской.

Намила приходилось вести за руку. Несмотря на лучики света, прорезающие темноту, он не видел, куда ставит ноги и постоянно спотыкался. Ослабленное состояние от побоев и ран тоже сказывалось. Но ни одной жалобы от парня я не услышал.

Некоторые комнаты пустовали. В одной какой-то мужик писал за столом – кажется, это кастелян.

И Марина увидел. По всему, он тоже завтракал, но почему-то в одиночестве и в своей комнате. Ел старший без аппетита, что было на него совсем не похоже. Нужно с ним что-то делать – парень в раздрае… Ладно, потом подумаем.

После нескольких пустых комнат, почти в конце перед поворотом, ведущего куда-то дальше, обнаружилась Овилла. Уже не связана, одежда сильно помята, но целая. Зарёванная девчонка сидела на краешке стула. Похоже, её заперли на замок.

И как теперь нам вытащить её оттуда? Вопрос невольно вырвался вслух. А в темноте тайного хода что-то мелькнуло. Ага, на стене какая-то палка… Не палка, рычаг.

После поворота рычага открылся проём в комнату. Малышка сжалась, боязливо повернула голову, в распахнутых глазах дрожали слёзки. Увидев нас, она с рыданиями бросилась к брату. Девочка никак не могла успокоиться, цепляясь за Намила. Пришлось срочно выстроить «контур тишины» вокруг брата с сестрой – благо, каждый урок Янселя начинался с установки всевозможных защит.

Выйдя за контур, послушал возле двери. Кажется, никто не обратил внимания на плач.

Так, мы-то уйдём тайным ходом, но обязательно возникнет вопрос – куда делась пленница? Не стоило давать поводов к догадке, что можно прийти со стороны замка.

Значит, приоткроем окно – пусть гадают, каким образом девчонка испарилась без следов через окно на третьем этаже. Может, она того… белка-верхолазка! Кто знает?

Закрыв тайный проём поворотом рычага в обратную сторону, задался вопросом – куда же дальше? Овилла уже успокоилась, прижималась к брату, доверчиво взирая на меня. Голодная, наверно? Так! Времени прошло всего ничего. Интересно, Марин свой завтрак доел? Может, осталось что-нибудь?

По знакомому пути продвигаться было легче. Намила замедляла сестрёнка. Малышка не могла передвигаться с нашей скоростью. Ничего. Всех спасли, можно уже особо не спешить.

Вот и комната Марина. Ага, один! Старший сидел, задумавшись. На тарелках ещё много чего оставалось. Вот и хорошо. Уже привычно нащупав и повернув рычаг, шагнул в комнату.

Марин, разинув рот, уставился на меня, как на привидение. Пока друг не поднял шум, поднёс палец к губам, быстро сгрёб в одну тарелку куски птицы и завернул в салфетку хлеб и пироги. Тихо предупредил:

– О нас никому ни слова. Ты ничего не знаешь, никого не видел. Я потом всё объясню.

Парень понятливо кивнул, с интересом рассматривая пару – брата и сестру. А те с опаской заглядывали в комнату. Вот и хорошо!

С оборотня вся хандра вмиг слетела, в глазах любопытство расплескалось. И Овилла с Намилом приободрились, обрадовавшись спасению. Спасение спасением, а есть хотелось в любой ситуации. На прощание я прихватил со стола кувшин с морсом. В закрытой части замка, конечно, надёжно, но воды я что-то там не видел.

С тарелками в руках вернулись к началу тайного хода. Вышли также, с применением крови. За первым попавшимся столом расположились перекусить. Пленники с аппетитом набросились на угощение. А я задумался о том, что делать дальше?

Понимаю, что спас друзей только чудом. По моей вине они оказались в беде. Похоже, именно я навёл Байкуса на их дом.

Намил будто мысли мои прочитал:

– Лагор, ты не думай, что нас подвёл. Мне этот… всё смеялся, рассказывал, как они Ораша вычислили, что он оборотень. Как издевались над ним и его семьёй.

На мой невысказанный вопрос пояснил:

– Дядька это наш, двоюродный. Он на четверть оборотнем был, перекидывался иной раз… Добрый дядька. Убили его, а мы не знали. Нам весть пришла, что вьюшку в печи рано закрыли по недогляду, и вся семья задохнулась от угарного газа. Мы-то небогато жили в Наринже, а тут в наследство пекарня, хотя мы на это и не рассчитывали. Мама как чувствовала – очень ехать не хотела. Но поверенный, что приезжал известить про наследство, уговорил. Поехали… – вздохнул с затаённой болью, – с обозом. Ещё в конце прошлого лета это было. А на обоз напали. Даже непонятно, кто это такие были. И на разбойников не похожи. Ну, ладно, когда грабят. А тут купец сам всё отдавал, говорит – выкуп за него пришлют. А его под сабли! Разбойники разве так сделали бы? Они обязательно выкуп потребовали бы. Мы уже с жизнью прощались, я Овиллу под куст затолкал, ветками закидал… А тут помощь пришла. Из леса волки выметнулись, всех нападающих перебили. Мы сначала и не поняли, что за волки. А они потом перекинулись, стало видно, что оборотни. У напавших на нас, командир жив оказался, ранен только. Из него и вытрясли, что отряд отсюда, из замка. Напали и всех убивали, чтобы потом всё на оборотней свалить. Скандал был нужен.

Я вспомнил, что действительно год назад была какая-то суета. Вожака и отца подолгу дома не было, куда-то всё ездили. Даже в столицу. И другие самые сильные оборотни где-то пропадали. Тогда-то Гром и поднял голову в отсутствии вожаков…

– Вместе с нами шесть человек спаслось. Наши родители погибли… Отец маму своим телом заслонял… Их так одной пикой и проткнули насквозь… Они всю жизнь вместе, всегда старались поближе друг к другу держаться… И в смерти вместе… только мы с Овиллой уцелели. Главным среди оборотней был Ррык. Когда нас в деревню Лапки везли, он нас всё ёлки считать заставлял, чтобы отвлечь. Шутил, что дорогу ёлками считают. Овилла плакала сильно. А ёлки считает и забывается, плакать перестаёт. Да и я… Можно сказать, он нас этими ёлками спас.

Я вспомнил, как фыркал по поводу условной фразы про ёлки. Оказывается, у всего есть своё объяснение. И то, что мне показалось глупой фразой, для брата с сестрой оказалось наполненным глубоким смыслом.

Намил продолжил свой рассказ:

– Мы в Лапках какое-то время пожили. А потом я случайно услышал разговор Ррыка с другим оборотнем, что ему нужен свой человек в Лесном. Пусть не в замке, но в городе хотя бы. А у нас-то наследство здесь. Вот я и вызвался! Ррык сначала сомневался, потом согласился, что под видом наследника меня никто не заподозрит. Дал мне клетку с птицами для связи. Овиллу-то я не собирался с собой брать, а она сбежала от оборотней. Представляешь? Я даже далеко уехать не успел. Пришлось её с собой взять. Приехали. Всё нормально, поселились в доме, а соседи косятся. Мы не поймём, в чём дело. Там слово скажут, тут намекнут – я и понял, что со смертью Ораша и его семьи не всё так ясно. Ну, жили потихоньку, иногда пересылали вести, что люди приносили – придут, скажут условную фразу, только после этого я с ними разговаривал. А ночью, когда ты ушёл и заявился этот с отрядом, я подумал, что ты нас сдал управляющему…

Я аж задохнулся от возмущения, а потом вспомнил, как корил себя, считая, что навёл Палача на дом Намила. Вспомнил и его фразу про наследников Ораша. Выходит…

– … выходит, за нами уже следили и готовились захватить. И я понял, что ты тут ни при чём. А я всё-таки сделал подлянку Грахиашу. От этого… который меня бил… проговорился он, что хотели птиц захватить и посылать письма, чтобы выманить вожаков оборотней и убить их. А я их планы сорвал!

Я холодным потом облился, представив, что дядю и отца могли вот так выманить и убить.

– Птиц успел всех выпустить разом. Ночь, конечно. Но их всё равно уже не поймать. А птица отлетит, на ночь забьётся куда-нибудь, а утром полетит к Ррыку. У нас с ним уговор был, в случае чего, я птиц разом всех выпускаю – Ррык сразу и поймёт, в чём дело.

– Значит, хорошо, что я к вам вчера зашёл. А то ведь если б не познакомились, я бы и внимания не обратил, кого там куда повели…

– Да, спас ты нас…

– А ты моих отца и дядю. Это они – вожаки оборотней.

По моему внутреннему ощущению прошло примерно три часа с момента, как я вышел из трапезной. С одной стороны немного, с другой – тем, кому не следует, не нужно знать, что я отлучился из своей комнаты.

Решил – Теруле ничего рассказывать не буду. Она хрупкая и нежная. Узнает, сколько я за сегодня пережил, волноваться будет. Хотя приятно, когда за тебя волнуются. Но… нет! Не стоит!

Терула… Одна из девушек, встретившихся мне возле парковой калитки. Это она мазнула рукой меня по щеке и назвала хорошеньким. Я знаком с ней почти три недели. И часы, проведённые вместе, были приятными. Очень приятными! И то, что происходило в её комнате, позволяло мне чувствовать себя значительным – по-мужски взрослым! И …

Ну, вот! Теперь всегда так. Как вспомню о Теруле и о том, что между нами происходит наедине, так сразу загораются щеки и скручиваются мышцы в животе!…

Необходимо было придумать, куда спрятать спасённых до вечера. А там Янсель посоветует, что дальше делать.

Спрятать здесь? В закрытой части замка? Обвёл глазами комнату, в которой мы устроились. Красивая, изысканная, но, тем не менее, уютная обстановка.