- Ага, - я кивнул. – У меня рука немного устала.

Ларри улыбнулся. Мне хотелось поцеловать его, но вместо этого я пристально рассматривал его, потому что хотел запомнить эту улыбку, настолько она была совершенна. Будто он смотрел на что-то очень красивое. Даже несмотря на то, что это была моя страшная рожа.

Потом он нахмурился и взглянул на наручные часы, если не принимать во внимание, что их на нем не было, потому что на нем до сих пор вообще ничего не было.

- Который час?

Я вытащил из кармана свои часы. Я не надеваю их, когда пишу картины, потому что их подарила мама, когда выиграла в лото, и мне не хотелось их испортить. Вообще-то, я снимаю их, даже когда делаю эскизы, чтобы не забыть про них, когда перехожу к краскам.

- Без пятнадцати восемь.

- Черт, черт, черт! - Ларри побежал к своей одежде. Член у него подпрыгивал, и я улыбнулся, глядя на это. - Проклятье, собрание деканата в восемь! Надо пошевеливаться.

- Но мы же не поужинали, - сказал я. Мне не хотелось, чтобы он уходил. Хотелось поймать его, поцеловать и все остальное сделать тоже.

- Придется обойтись, - сказал Ларри. - Проклятье, проклятье, проклятье. Где, черт возьми, мои носки? - Ларри выскочил из дома без десяти восемь. У него тяжелая работа.

Я приготовил большую кастрюлю пасты, чтобы он смог поесть, когда придет домой, потому что он слишком мало ест. Неудивительно, что он такой мелкий.

На следующий день ни мне, ни Ларри не надо было идти на работу, так что нам удалось поваляться. У нас в спальне было большое окно, выходящее на восток или на запад, ну в ту сторону, откуда восходит солнце. У меня никогда не получалось запоминать такие вещи. Но было здорово, когда солнце просачивалось сквозь шторы и его свет падал на нас. Теплый, потому что у нас были красные шторы. Мы с Ларри выбирали их вместе.

Ларри всегда очень нежен, когда просыпается первым. Не в будни, потому что он очень сердитый в эти дни, ведь он торопится. А когда у нас выходной, он просыпается постепенно и очень счастливым.

По утрам у меня всегда стоит, а в это утро стояк был еще мощнее, чем обычно, потому что вечером у нас ничего не было, так как Ларри очень устал после собрания. Так что когда он забрался на меня, я подтянул его повыше, чтобы он почувствовал, какой я твердый. Мне нравится утренний запах Ларри, теплый и сладковатый, но вместе с тем чистый. Ларри всегда моется, прежде чем лечь в кровать. И мылом пользуется тоже дорогим, таким, которое можно купить в специальных магазинах, потому что его не продают в «Сайнсбери». Оно пахнет каким-то деревом. Ларри говорит, что это сандал, и оно так и называется, потому как это латинское название. Из него не делают сандалии.

- М-м, - сказал Ларри. - Кое-кто рано встал.

Он прижался бедрами, чтобы потереться своим членом об меня. А потом стал обцеловывать мою шею. Это мне очень понравилось. Даже больше, чем когда он целовал мою грудь. Он был возбужден, целовал меня везде, кроме сосков, но я был не против, так как знал, что в конце концов он до них доберется.

А потом он удивил меня, спустившись вниз, к моему члену, но жаловаться по этому поводу я не собирался. У Ларри великолепный маленький ротик. Он не может взять мой член целиком, но это не важно, потому что он здорово управляется и с тем, что в него вмещается.

Ларри взял в руку мои яйца, поперекатывал их. Я обожаю, когда он так делает. Он их слегка оттянул и покружил языком вокруг головки, глядя мне в лицо, потому что знал, как это сводит меня с ума. Это было великолепно, но мне хотелось прикоснуться к Ларри. Я хотел и ему сделать приятно тоже.

- Повернись, - сказал я. - Сядь задницей мне на лицо.

Ларри вскарабкался повыше и расставил колени по сторонам от моей груди. Потом наклонился и снова взял в рот мой член. Это было волшебно, он отсасывал, сидя своим маленьким задом на моем лице. Ухватив его за ягодицы, я почувствовал, как сокращаются мышцы, а когда я засунул язык между половинками, его рука сжалась на основании моего члена, и я чуть тут же не кончил.

Я знал, что делаю ему приятно, потому что, когда я начал вылизывать Ларри, он выпустил мой член и выдохнул: «О, боже!». Я продолжил лизать его, а он тяжело задышал, не переставая двигать рукой на члене, но какими-то рывками, будто не мог ее контролировать из-за того, что я делал.

Я почувствовал, что уже совсем близок к оргазму, но не знал, как он отнесется к тому, что я кончу ему на лицо, поэтому сказал: «Подрочи себе, пока я вылизываю тебя», и он убрал от меня руки и взялся за свой член, и почти сразу кончил, задрожав всем телом. Мне пришлось крепко держать его за бедра, чтобы не отрывать от него язык.

Закончив, он снова сказал: «О, боже!», а потом шлепнулся на меня и снова взял в рот мой член, и успел сделать всего три движения, до того как я кончил.

На завтрак у нас был бекон и яйца. Мама считает, что это нездоровая еда, но в выходной у нас было только это, так что я решил, что сойдет и так. Пахло на кухне чудесно. Я проследил, чтобы желтки остались жидкими, потому что Ларри любит макать в них тосты.

- Знаешь, что мы еще не делали? - спросил Ларри, когда мы почти доели.

Я ничего не сказал, потому что была целая куча таких вещей. Я надеялся, что Ларри не захочет заниматься каким-нибудь странным дерьмом типа переодевания в латекс, потому что меня это бесит.

- Мы не катались на лодке! - сказал Ларри и улыбнулся.

Я улыбнулся в ответ, потому что почувствовал облегчение.

- Нам надо устроить пикник и... Провести этот чудесный денек на улице, - сказал Ларри. А потом нахмурился. - У тебя не получится выходной, как у водителя автобуса(1)?

- Неа, - сказал я, потому что от дома Ларри до реки легко можно дойти пешком. И автобус нам не нужен.

- Чудесно! Знаешь что, я сбегаю в «Маркс и Спенсер» и куплю продуктов. Надо, чтобы все было правильно!

Я не очень понял, что он имел в виду под правильностью. Когда мама устраивала нам с сестрой пикник, она просто делала сэндвичи с ветчиной и набивала ими корзинку. Обычно она покупала в «Сайнсбери» квадратную розовую ветчину, а не ту дорогую колбасу, которую покупал Ларри и которая на вкус была, как настоящее мясо. Так что я подумал, наверное, даже хорошо, что он не потащил меня в магазин.

Ларри вернулся из магазина с четырьмя пакетами. Некоторые из них позвякивали.

- Я купил шампанское, чтобы выпить его с клубникой, - сказал он. Он выглядел таким счастливым, поэтому я не стал ему говорить, что не особо люблю газированное вино. Продуктов было так много, что мы решили просто захватить шампанское с ягодами, взять плоскодонку и устроить пикник на Бэкс(2), после того как вернем лодку, потому что самим нельзя ее причаливать.

Когда мы пришли в «Скадамор», мой босс сказал: «Черт возьми, я думал, мы сегодня отдохнем от твоей уродливой морды». Я засмеялся, а Ларри нет. Но босс дал нам лодку без очереди, так что Ларри немного повеселел.

Я думал, что Ларри захочет, чтобы я управлял лодкой, но он схватил шест и встал на корму.

- Много лет не делал этого, - сказал он. Он улыбался так, будто был рад делать это снова. - Интересно, не утратил ли я сноровку?

Я не мог не улыбнуться, потому что с этим огромным шестом в руках он выглядел еще меньше. Подумав об этом еще немного, я начал заводиться, поэтому схватил сумки и спросил у Ларри, не хочет ли он открыть вино и клубнику.

- Подожди, пока мы не выйдем к Бэкс, - сказал Ларри. – А хотя, нет... Ты можешь открыть его сейчас.

Ну, я взял бутылку с шампанским и выбил из нее пробку. Она упала в реку и закачалась на воде. Я заволновался из-за того, что намусорил, но Ларри сказал, что все в порядке, потому что пробки делают из деревьев, что они натуральные и все такое. Только использовал для этого длинные слова.

Ларри не так уж и плохо управлял лодкой, и хорошо, что он был маленьким, потому что он забыл пригнуться, когда мы проходили под мостом Сильвер-стрит. Думаю это потому, что мы начали забирать в сторону, и он побоялся, как бы мы не застряли. Но я оттолкнулся от берега, и мы выровнялись. Я предупредил Ларри, прежде чем это делать. Мне не хотелось, чтобы он упал.

Следующий мост был деревянным. Я всегда думал, что он, наверное, временный, и на его месте построят настоящий, когда до этого дойдет дело. Но Ларри сказал, что нет, это математический мост. Как раз одна из тех вещей, которые я никак не мог запомнить. Я подумал: может, Ларри объяснит мне, и в этот раз я смогу запомнить. Я посмотрел на мост, но на нем не было ни чисел или еще чего-то такого.

- Все дело в конструкции(3), - сказал Ларри. – Известная легенда гласит, что при его постройке не было использовано ни одной гайки или болта, настолько математически точно была просчитана конструкция. Как ты можешь видеть, сейчас они там есть, но предполагается, что они появились там позднее.

- Ага, - сказал я. - Я бы не стал доверять деревянному мосту, математиком он построен или нет. Чтобы построить такое, нужен хороший плотник.

Ларри засмеялся. Я тоже, потому как мне нравилось смотреть, как он смеется.

Когда мы добрались до задворок Королевского колледжа, я налил нам шампанского. Мне нравится Королевский колледж. В нем есть роскошная часовня, которая больше похожа на собор. Я всегда думал, что часовни маленькие, но в эту часовню вошла бы вся лента домов с улицы Ларри. А еще там есть огромная лужайка, спускающаяся к реке. Я не пишу пейзажи, но если бы захотел, то изобразил бы это место. На Бэкс даже мосты очень красивые.

- Ал, ты что-то замечтался! Не хочешь передать мне шампанского?

Я был удивлен тем, как Ларри умудряется пить вино и управлять лодкой одновременно. Он держал бокал в одной руке, а в другой шест, с которым легко только сначала, но, отталкиваясь, надо двигать рукой. Ларри передвигал руку, будто дрочил шест, и в итоге расплескал почти все шампанское, но по-прежнему выглядел очень счастливым.

- Это как ездить на велосипеде! - сказал он, широко улыбаясь. - Ой... Черт! Дольешь?