Глава 12

Алекс покачивал меня в объятиях, утешая «горестные» рыдания.

Повода плакать у меня, конечно, не было, однако следовало устроить грандиозное показательное выступление, чтобы отвести от себя возможные подозрения. Хоть прямых улик против меня не было никаких, но косвенно меня спокойно могли обвинить. Правда, у меня был бонус — я девушка-подросток. А людям свойственно приписывать убийства не миниатюрным девушкам, а крупным мужчинам.

Это убийство рассматривалось не как очередной акт Идеального Убийцы, а как отдельное преступление. Конечно — письма же я не оставляла. Если задуматься, я бы пришла к такому же выводу. Хотя от этого не менее странно совершать обособленное убийство.

Это было опасно. Серийные убийства я довела до такого совершенства, что от их расследования обычно заранее отказывались. К расследованию же отдельного, не привязанного к серии убийству подойдут со всем энтузиазмом. Я уверена, что не оставила ни единого следа. Но все равно нервничала.

Кроме страха внутри меня поднимался целый ворох чувств. Но я не позволяла себе погружать в них, не сейчас. Сперва надо разобраться с делами поважнее.

Алекс позволил мне «порыдать» ему в грудь. Меня окутало его мягким дыханием и успокаивало исходящее от ладоней тепло; я прижалась к нему теснее и ощутила исходящий от него мятный аромат. Он шептал мне на ухо что-то, но за собственными завываниями я не разобрала ни слова. По коридору школы сновали толпы народа, и только он неподвижно сидел.

И в этом же коридоре, несмотря на всю мрачность положения, в моей груди снова разрослись эмоции, подогретые близостью Алекса, и я снова затолкала их в дальний уголок. Нет, нет, нет, повторяла я себе. Эти чувства ни к чему не приведут. Я — убийца, а он охотится за мной. Глупые надежды.

Но, тем не менее, мое сердце забилось чаще.

— Тшш, — прошептал он, покачивая меня. — Тише, все хорошо, все будет хорошо.

— Ничего не хорошо. Это ужасно — он мертв — я ударила его, да, но я не желала ему смерти, никогда не... Господи, — простонала я. — Божечки, он умер, умер...

— Кит, все хорошо. Твоя мама едет, она скоро будет, мы увезем тебя отсюда, все будет хорошо, — сказал он. Я заревела громче, отчаянно вцепившись ему в рубашку.

— Он умер,— взвыла я, этот звук разнесся по всему коридору, привлекая всеобщее внимание. Полицейские засомневались. Это чувствовалось. Прекрасно. Я умела быть убедительной.

— Успокойся, — с нажимом произнес Алекс. Я плавно перевела громкие подвывания в тихий, но судорожный плач. Я закрыла глаза. Несколько минут просидела так, даже не шевелясь, тихонько плача, со стороны могло показаться, что я вот-вот повалюсь ему в объятия в беспамятстве.

Я едва его знала, но отчего-то рядом с ним мне было очень комфортно, хотя паранойя и сумятица в мыслях так меня и не покинули. Может, дело в его поведении, может, оно внушило мне чувство безопасности — как и его упрямая убежденность в том, что все будет хорошо. И за такое отношение я была благодарна.

Было поздно. С тех пор как на мой крик прибежал директор, уже прошло несколько часов и я порядком устала играть. Сейчас время близилось к десяти.

Я старалась ни о чем не думать. Очень старалась. Но даже несмотря на это, в голове то и дело всплывал один и тот же вопрос, от которого по телу пробегал холодок.

Зачем я это сделала?

Не существует таких понятий как «правильное» и «неправильное», так почему же я осудила его? Я же не Бог. Мне не положено иметь собственное мнение. Я — наемный убийца. Исполнитель. Этому учила меня мать, руководствуясь собственным правилам. Только приверженность моральному нигилизму позволяла нам оставаться в здравом рассудке. И вот я нарушила главное правило, традицию, ступила на опасную дорожку.

И теперь я корила себя, поступив правильно и одновременно неправильно.

В какой-то момент я понимаю, что начала плакать по-настоящему. Беззвучные слезы потекли вниз на рубашку Алекса. Краем глаза я отметила, что ему неуютно. Он не знал, как вести себя со мной.

Что ж, нас таких двое.

Восемь часов, девять, десять — мама до сих пор не приехала. Она не будет беспокоиться до последнего. Хотя конечно, если бы ей позвонили, она бы сразу придумала оправдание. Она труслива. И естественно сразу бы поняла, что убийство совершила я. Как и то, что я подверглась опасности. После чего не захотела бы ассоциировать себя со мной, даже не имея выбора, будучи моей матерью.

Пока работали офицеры, а воздух наполнял металлический запах крови, я умудрилась задремать у Алекса в объятиях.

Немногим позже Алекс потряс меня. Нехотя я открыла глаза и зевнула. Я чувствовала себя совершенно измотанной. Если верить времени на часах, висевших в холле — полночь. Я рассеянно посмотрела на Алекса и заметила у него в глазах голубые крапинки.

— Просыпайся, — мягко произнес он. — Прости... тебе хотят задать пару вопросов.

Без слов я глянула в указанную им сторону. Там наткнулась на длинные ноги. Переведя взгляд выше до самой головы, увидела высокую женщину с длинными черными волосами, замотанными в пучок как у балерины, и, судя по форме, званием выше, чем у Алекса. В руках она держала блокнот и диктофон. Смотрела она на меня, словно извиняясь.

— Вас зовут Кит Уорд? — спросила женщина. Я вяло кивнула. — Мне очень жаль, — неловко проговорила она. — Понимаю, как вам сейчас тяжело, но я должна задать пару вопросов, вы согласны?

После минутного сомнения я кивнула.

Я опустила руку на левое плечо Алекса и, воспользовавшись им в качестве опоры, поднялась. Он взял меня под другую руку, помогая подняться. Вид у него был обеспокоенным. Руку свою он убрал, но ощущение прикосновения так и осталось.

Я встала рядом с Алексом и прислонилась к зеркальной поверхности окна. Скрестила руки, стараясь выглядеть максимально маленькой и напуганной, и устало посмотрела на офицера.

Она жалостливо взглянула на меня и откашлялась. Включила на диктофоне запись и открыла блокнот.

— Когда вы обнаружили тело?

— Э-э... около шести, вроде бы. Уже темнело... — пробормотала я. Она черканула что-то на бумаге.

— Почему вы в такое позднее время находились в здании школы?

— Я готовила проект. В библиотеке была... немногим дальше... Боже мой. — Я округлила глаза и притворилась, что вспомнила увиденную картину. Крепко сжала кулаки и прижала к бедрам.

— Мне жаль. Но я должна все выяснить, — произнесла женщина.

— Да... нет... я понимаю, — я вытерла мнимую слезинку.

— Кроме вас здесь кто-то был?

— Ну... Майкл... и убийца... наверное, — глухо прошептала я.

— Нет, я в том смысле — видели ли вы кого-то еще? В библиотеке вы были одна?

— Да.

— Учителя к этому времени уже ушли?

— Почти всех расходятся часам к четырем... но школа открыта до девяти.

— Значит, вы никого не видели?

Я покачала головой.

— Нет.

— Как вы обнаружили тело?

— Я просто... пошла в туалет, а там он, на полу. — Я задрожала.

— Вы не слышали ничего необычного?

— Необычного?

— Шаги, хлопанья дверьми?

— Нет.

— На прошлой неделе у вас с этим парнишкой была стычка, подтверждаете?

Я напряглась, с ужасом глядя на нее.

— Да, но это не я, клянусь вам, я этого не совершала, все подумают на меня, но я клянусь вам, что не... я не... — часто запричитала я, вжимаясь в окно и дрожа. Я даже слезу пустила.

Алекс утешающе коснулся моей руки.

— Все хорошо, Кит, — прошептал он. — Мы знаем, что это не ты. Успокойся.

— Что вы знаете о Майкле? У него были враги?

Я быстро кивнула. Кажется, даже слишком быстро.

— У него их было много, — ответила я.

— Хорошо. Можете мне их назвать?

— Практически все учащиеся и преподаватели, — сказала я с горечью. — Он умел настраивать людей против себя. Но чтобы до такой степени... кто мог так с ним поступить?

— Хмм, — промычала офицер и что-то быстро записала.

— Идеальное, — пробормотал Алекс. — Убийство идеальное. Никаких улик, зато есть идеальный козел отпущения. И я знаю только одного убийцу, который действует настолько... безупречно.

— Письма нет, — напомнила ему офицер.

— А если убийца самостоятельно решил расквитаться с этим парнишкой? Если в деле замешано что-то личное? — возразил Алекс.

Даже не знаю, хорошо это или плохо. Хорошо в том плане, что, приписав убийство Идеальному Убийце, следователи будут сбиты с толку. Но это же и плохо, потому что, инкриминировав убийство Идеальному Убийце, его будут рассматривать как личную вендетту Майклу, и вот тогда в список подозреваемых попадаю и я.

— Серийные убийцы вроде Идеального Убийцы придерживаются определенного модус операнди , в его случае — это письма. Идеальный Убийца оставил бы письмо. Это не твоя забота. И не твое дело, — со вздохом произнесла женщина.

— Уверены? — с тревогой вопросил он. Она не ответила. Не уверена.

Я всхлипнула, разрывая повисшее молчание.

— В любом случае... — начала офицер.

— Кит! — это закричала моя мама. Я медленно обернулась и увидела, как она бежит ко мне, пробиваясь сквозь полицейских, натыкается на Алекса и крепко обнимает меня. — Господи, Кит, милая, ты не пострадала? Я застряла в Брюсселе... Прости, но раньше никак не получалось прилететь!

Ни она, ни я не были рады видеть друг друга. Но шоу мы устроили хорошее. Я тоже обняла ее и взвыла, вжавшись в плечо. Она перевела взгляд на Алекса и благодарно кивнула ему, в этот момент на глазах у нее выступили слезы — но она тут же опустила взгляд — а потом переключилась на допрашивавшего меня офицера.

— Я мама Кит — Вена Уорд. Можно ли перенести беседу? — обратилась к ней мама. — Кит устала и вымоталась морально и физически. Ей надо отдохнуть и прийти в себя, дома. Сейчас она этого не вынесет.

— Конечно, можете ехать, миссис Уорд, — задумавшись, ответила офицер и закрыла блокнот. — Мы свяжемся с ней позже, чтобы задать пару вопросов.

— Благодарю, — кивнула она женщине и Алексу и повела меня по коридору. На этот раз полицейские сами уступили ей дорогу. Она взяла меня за руку и повела вниз по лестнице.