Держала меня она мертвой хваткой, ногти впивались мне в кожу, заставляя морщиться. На глазах выступили слезы от боли. Я не останавливала себя — сейчас самое время для слез. Вид у нее был заботливым, но по тому, как она держала мою руку, ощущалась бешеная ярость и опасность. Иногда я забывала, что она тоже была убийцей. А забывать такое — глупо.

Когда мы спустились на второй этаж, там была доктор Марцелл, вместе с группой из нескольких преподавателей.

Все они молча обернулись к нам, во взглядах одних читалось сплошное любопытство, у других — жалость...

А вот от доктора Марцелл исходило подозрение.

И даже не легкая искорка, как раньше. А полноценное подозрение. И легко читалось, о чем она думала.

Она убила его?

Да, это была я.

Подозрение и сомнения диким огнем полыхали в ее взгляде, яростном и разрушительном, и ни капли жалости. Она осмотрела меня с головы до ног, когда мы развернулись, чтобы идти дальше.

Интересно, а она заметила, что глаза у меня недостаточно красные для той, что должна была рыдать несколько часов подряд.