— Знаю. Прости. — Алекс качает головой.

— Сколько еще мне здесь сидеть? Я устала. И хочу домой, — ною я.

Догадываюсь, что веду себя как маленькая, но взять себя в руки просто не могу.

Плавно поднявшись, Алекс поворачивается ко мне.

— Подожди здесь, — просит он. Будто я могу куда-то уйти. Он подходит к двери и открывает ее с протяжным скрипом, смотрит на проходящих мимо полицейских. Потом вдруг закрывает дверь и опирается на нее спиной.

— Обвинений тебе не выдвигали, никаких улик против тебя тоже нет, как и причин для задержания, — тихо произносит Алекс. — Формально ты свободна и можешь идти. Тебя держат, потому что пока не понимают дальнейших действий. Но если хочешь... можешь идти. Скорее всего, тебя еще вызовут для допроса. Но при желании ты можешь уйти в любой момент.

Я непонимающе смотрю на него.

— Вряд ли тебя погладят по головке за то, что рассказал мне это.

Он качает головой и издает смешок.

— Не погладят.

Какое-то время мы молчим. Я прислушиваюсь к шагам за дверью и звукам от телевизора и концентрируюсь на дыхании.

— Спасибо, — наконец произношу я.

Сил едва хватает, чтобы подняться на ноги. Меня ведет от слабости. Кое-как дохожу до двери и замираю перед Алексом, изучающим потолок.

— Спасибо, — тихо повторяю, на что он лишь кивает. Судя по взгляду, мысли его заняты чем-то грустным. Он выглядит смущенным и неуверенным, но вряд ли эти эмоции относятся к вопросу моей невиновности.

Честно говоря, я слишком устала, чтобы разбираться еще и в его мыслях.

Выйдя из участка, я скрываюсь в тени. Сгорбившись, прячу руки в карманах пальто. Никто не обращает на меня внимания. Я — хамелеон. И как всегда, удача улыбается мне.

Я останавливаюсь на тротуаре перед участком. На улице легкий снегопад, словно с неба сыпется мелкий пепел. Я раскрываю ладонь, чтобы поймать снежинки, а они тают, едва коснувшись кожи. Поднимаю голову в попытке разглядеть звезды. Но их скрывают тяжелые облака и дымка лондонского смога.

А потом я заглядываю в окна в поисках Алекса. И нахожу его — силуэт в окне третьего этажа. Ходит туда-сюда, опустив голову. Бедный Алекс. Обвела я его вокруг пальца. Заигралась с его разумом и чувствами. Бедный-бедный Алекс. Лучше бы я с ним вообще не знакомилась. При первой же встрече следовало развернуться и бежать. Тогда бы я уберегла его от боли. Вместо этого что я с ним сотворила. Игрушку. Куклу на веревочках. Соучастника, отпустившего меня из полицейского участка.

Сегодня он был сам на себя не похож, но это вполне объяснимо. А тем временем снег все не останавливается. Изо рта вырываются облачка пара.

Меня мучает вопрос — что будет дальше. Все кончено и меня поймают или я могу спокойно продолжать убивать, оставаясь на свободе. Что делать дальше. Мысли не хотят формироваться в идеи, поэтому я разворачиваюсь и иду вдоль улицы.

А что, если эта ночь станет для меня последней на свободе. Я чувствую, как что-то нависло надо мной. Но нет, есть же Алекс. Такой хороший Алекс, который будет защищать меня до последнего, потому что верит...

Мимо пролетают фонари, пешеходы и машины, но я ничего не замечаю. Пока не сажусь в поезд до Челси, не могу спокойно думать.

Поезд полон странных людей. Незнакомые полуночники: пьяные подростки, старики, одиночки — и все спешат домой к Рождеству. Через проход от меня сидит испещренный морщинами пожилой мужчина. Я рассеянно разглядываю его.

И именно в этот момент меня накрывает эмоциями и осознанием.

Этот как удар в грудь. Сложно дышать. Легкие отказываются работать, я начинаю задыхаться, меня складывает пополам. Я упираюсь лбом в собственные колени. Мужчина подходит ко мне и с тревогой в голосе спрашивает:

— Что с вами?

Несколько секунд уходит на понимание вопроса и столько же на попытку набрать воздуха, чтобы ответить. Поезд еще не отъехал от станции, из-под его колес доносится шипение. Двери открыты слишком долго — а может, мне это только кажется. Время словно замедлилось.

— Все нормально, — слабо отзываюсь я. Дышать все еще сложно. Мужчина неуверенно опускается обратно на сиденье. Хорошо хоть сидящая в трех рядах впереди пьяная парочка не обращает ни на что внимания.

Наконец я успокаиваюсь. Заставляю себя дышать ровно. Сажусь ровно и откидываюсь на спинку сиденья.

Мэгги мертва.

Не представляю, сколько времени прошло: минуты, секунды, миллисекунды. Кажется, что целая вечность.

Я убила ее.

— Счастливого рождества, — тихо произносит дедушка.

Я больше никогда не увижу Мэгги. Больше никогда не поговорю с ней.

Всего четыре недели назад мы с ней ели мороженое на набережной Темзы.

Я тогда сказала, что ее любят.

— И вам счастливого рождества, — отзываюсь я.

Двери наконец закрываются, и поезд приходит в движение.

Я думаю о Лондоне. Под землей всегда мрачно, но я четко представляю, что происходит сверху. Рождественские огни, украшенные гирляндами дома и окна, уличные фонари, огоньки в небе от самолетов и вертолетов. Город, объятый светом и радостью. Только не я. Да, я на свободе, могу спокойно бродить по городу, по набережной Темзы и мосту Ватерлоо. Но всего этого мало.

Я убила Мэгги Бауэр.

Но заслуживала ли она смерти?