Его лицо стало непроницаемым.

– Так и есть, – холодно ответил он.

– Тогда, может быть, ты объяснишь мне, – проговорила она, – где здесь справедливость, если мой совершенно бестолковый кузен командует мной только потому, что он мужчина, а я женщина? Разве справедливо, что я владею латынью и греческим не хуже любого мужчины в Оксфорде, и всё же мои уроки проходят в помещении над пекарней? Почему мужчина имеет право заявить мне, что мой мозг работает неправильно, хотя главным достижением в его жизни является статус при рождении? И почему я должна умолять мужчину, чтобы он помог мне, и я тоже смогла голосовать за законы, по которым живу всю жизнь.

Её голос стал взволнованным и резким. Она сжимала в кулаке ручку, словно кинжал. Аннабель разозлилась сверх всякой меры, в ушах стучала кровь. Монтгомери смотрел на неё с невозмутимым выражением лица, и ей захотелось взять блестящее пресс-папье и швырнуть об стену, просто чтобы услышать, как оно разобьётся.

– О нет, ты этого не сделаешь, – сказал он и не успела она моргнуть, как Монтгомери оказался перед ней, зажав между собой и столом.

Она враждебно на него посмотрела. Близость Монтгомери должна была бы рассердить Аннабель, но до неё донёсся его знакомый, волнующий запах, и решимость пошатнулась. Сквозь пелену гнева начала просачиваться гнетущая тоска.

Рука, в которой она сжимала ручку, безвольно опустилась.

Монтгомери издал успокаивающий звук.

– Так-то лучше, – сказал он.

– Что лучше? – настороженно уточнила она.

Монтгомери отступил на шаг назад.

– Ты говоришь то, что думаешь, – сказал он, – а не притворяешься.

– Уверяю тебя, я не притворялась, – сухо проговорила она.

– Не пытайся сделать из меня дурака, – парировал он.

– Я... – ничего не сказав, Аннабель закрыла рот.

Монтгомери прав. Она не была с ним честна.

Если бы он только знал, что до сегодняшнего дня в его присутствии она всегда чувствовала себя самой собой и была искренней в своих поступках, как ни с одним другим мужчиной прежде.

Аннабель вдруг поняла, как близко он продолжает стоять, как поднимается и опускается его грудь с каждым вдохом. Всё казалось таким правильным. Как хорошо было бы просто уткнуться лицом в его плечо и почувствовать, как он сжимает её в объятиях.

– Думаю, на этом наша встреча подошла к концу, – сообщила она.

– Нам нужно поговорить, – ответил он.

– Окажите любезность, изложите нам свои рекомендации в письме, – сказала она и протиснулась мимо него к своему ридикюлю.

– Аннабель. – Он накрыл её руку своей тёплой уверенной ладонью.

Она подняла голову и посмотрела в его ясные и бездонные, как ледяное озеро, глаза и, боже, помоги ей, Аннабель захотелось в них утонуть.

Она сглотнула.

– Нам нечего больше обсуждать, ваша светлость.

– Я тоже так думал, – проговорил он, – пока ты неожиданно не появилась в моём кабинете.

Её сердце вновь забилось неприятно быстро.

– Меня сюда послали в качестве официального представителя.

– Ты могла бы отказаться.

– Уверяю вас, я пыталась.

– Кто бы узнал, если бы ты не пришла на встречу, – спросил он с вызовом в голосе, – а вместо неё отправилась в кафе?

– Хотите сказать, что я должна была солгать подругам? – недоверчиво уточнила Аннабель, и будь она проклята, если не думала поступить именно так. Но всё-таки почему-то оказалась в его кабинете. – Всё тайное становится явным, – сообщила ему Аннабель.

Раздражение в его глазах боролось с изумлением, и тот факт, что он не мог этого скрыть, означал, что Монтгомери и вполовину не был таким равнодушным, каким звучал его голос.

Она поняла, что он всё ещё держит её за руку. Его большой палец начал поглаживать её ладонь, рождая тёплое, покалывающее ощущение, от которого у Аннабель пошла кругом голова.

И, конечно, он это заметил. Его глаза вспыхнули.

– Аннабель, – тихо проговорил Монтгомери. – Как ты?

Она отдёрнула руку, цепляясь за остатки своей решимости быть равнодушной.

– Я в порядке, спасибо. – Аннабель начала укладывать блокнот и ручку в ридикюль.

– Хорошо, – услышала она его голос. – Признаюсь, что я - нет. Ты не выходишь у меня из головы.

Её взгляд метнулся к его лицу.

Каждая чёрточка выдавала в нём искренность.

Аннабель не ожидала, что он заговорит о чувствах. Она даже не была уверена, что они у него есть.

От переполнявших её эмоций у Аннабель сжалось горло. Конечно, где-то в глубине души она догадывалась. Но лгала самой себе. Несостоявшиеся отношения было намного проще игнорировать, если притворяться, что она ему безразлична. Теперь он отнял у неё даже эту малость.

– Со временем это пройдёт, – натянуто произнесла Аннабель.

Он наклонил голову.

– Возможно. Но вряд ли. Как правило, я верен своим стремлениям до конца.

Что правда, то правда. Он не делал ничего вполсилы, так что объекту его желаний лучше приготовиться к пристальному и продолжительному вниманию с его стороны.

Её плечи поникли.

– Как ты мог, – проговорила она. – Как ты мог поверить, что я... – Голос Аннабель дрогнул. Красноречие её покинуло. Перед глазами вспыхнула сцена в библиотеке, где они разделили с Монтгомери момент обжигающей безумной страсти.

– Как я мог поверить во что? – мягко уточнил он.

– В библиотеке. Как ты мог подумать, что я стану выдвигать условия, – договорила она, – тем более в такой момент.

Для самого проницательного стратега страны Монтгомери слишком долго осмысливал сказанное.

– Понятно, – сказал он. – Выбор времени действительно застал меня врасплох, но мы бы в любом случае пришли к обсуждению условий, Аннабель. Мужчина должен заботиться о женщине, которой отводит место в своей жизни.

В жизни. Не в постели. Аннабель учили серьёзно подходить к выбору слов в своих учебных работах. Монтгомери неспроста употребил именно это слово.

Её бросило в жар, и накрыла слабость, такая сильная, что Аннабель не смогла отстраниться, когда Монтгомери потянулся к её лицу. Кончиком пальца он нежно провёл по её нижней губе, отчего всё тело пронзила яркая вспышка удовольствия.

Аннабель бездумно отвернулась и направилась к ближайшему окну.

Его кабинет находился на верхнем этаже, откуда открывался прекрасный вид на Вестминстерское аббатство, чьи готические шпили и башни, как стрелы, устремлялись в ясное небо.

Позади послышались шаги, Монтгомери остановился рядом с Аннабель, сцепив руки за спиной. Так они и стояли молча бок о бок, остро ощущая возрастающее между ними напряжение. А на улице внизу люди продолжали жить своей жизнью, беззвучно копошась, как муравьи на лесной тропинке.

– Ты венчался в аббатстве? – спросила она.

– Нет. – В его голосе прозвучали саркастические нотки. – Но меня там похоронят.

Её голова дёрнулась в его сторону. В лучах тусклого зимнего солнца Монтгомери выглядел полным жизни, если не сказать несокрушимым. Представив его лежащим в склепе, холодным и бездыханным с навечно закрытыми проницательными глазами, Аннабель стало трудно дышать, словно её горло сжал кулак. На мгновение мир вокруг неё погрузился в полную тишину, как будто она оглохла.

Аннабель обхватила себя руками.

Всегда подмечая малейшую перемену в её настроении, Монтгомери повернулся к ней. Конечно, он знал, что она до сих пор находится в плену его чар. Возможно, на долгие годы.

– Хорошо, – тихо проговорила она. – Каким образом всё будет происходить? Между нами.

Его глаза сузились.

– А как ты хочешь? – наконец, спросил он, но его спокойный тон ни на минуту её не обманул. Монтгомери был напряжён, как пантера перед прыжком.

Она угрюмо пожала плечами.

– Откуда мне знать. У меня нет опыта в таких делах.

– У меня тоже, – спокойно сказал он. – В любом случае правила будем устанавливать только мы.

Аннабель бросила на него скептический взгляд.

– У тебя раньше не было любовницы?

– Однажды. Очень давно.

Как минимум, он имел опыт тайной связи, например, с одной графиней.

Он незаметно подошёл ближе, но она ускользнула от него и принялась расхаживать по ковру в центре кабинета.

– Я знаю одно, – проговорила она. – Если я приму твоё предложение, то потеряю всех подруг. Ни одна приличная женщина не захочет, чтобы её заметили в моей компании. – Он сжал челюсть, и Аннабель быстро продолжила: – Во-вторых, меня выгонят из Оксфорда, а Оксфорд был мечтой всей жизни моего отца. И, в-третьих, как только я тебе надоем, а подруги меня покинут, что мне останется? Завести знакомство с другими падшими женщинами и подыскать следующего состоятельного мужчину?

Его зрачки расширились.

– Будь прокляты другие мужчины, – сказал он и шагнул вперёд, – ты мне не надоешь.

– Откуда ты можешь это знать наверняка? Мужчины часто устают от своих спутниц и уходят, даже не оглянувшись.

Монтгомери замер.

– Так вот чего ты боишься, – сказал он, – что я тебя брошу?

– Я не боюсь, – запротестовала Аннабель. – Не боюсь. Мне просто есть что терять.

Он ничего не ответил. Какой смысл отрицать очевидное? Но, что ещё хуже, ему было нечего предложить в качестве решения. Аннабель это предвидела, но всё равно испытала глубокое разочарование.

– Тогда подумай о том, что ты приобретёшь взамен, – сказал он, – о том, что я могу тебе дать.

Надо быть дурой, чтобы не подумать об этом. Под его покровительством, ей больше не придётся беспокоиться о выживании. Заботы, которые не покидали Аннабель ни на минуту, и преследовали, словно тени: постоянный поиск денег на пропитание, крыша над головой, все проблемы, которые не давали спокойно спать по ночам, Монтгомери мог решить одним росчерком пера. Но ничто не соблазняло её и вполовину так сильно, как перспектива просто быть с ним. За несколько недель он превратился из незнакомца в человека, чьего присутствия она жаждала постоянно. Аннабель хотела засыпать в объятиях Монтгомери, вдыхая его запах. Хотела делить с ним заботы и радости, пока его волосы не поседеют, и они вместе не состарятся.