Но он предлагал ей замок из песка.

Если отбросить моральную сторону вопроса, то за пределами своего дорогого дома Аннабель превратится в невидимку. Её мир сузится до одного лишь Монтгомери, который безраздельно завладеет её телом и душой. Ей придётся целыми днями его ждать, сидя одной в пустом особняке, а промежутки между визитами могут становиться всё длиннее и длиннее...

Невероятно, но Аннабель всё ещё медлила. И тогда она задала вопрос, о котором и вовсе не хотела вспоминать:

– А твоя жена?

Он застыл.

– Что насчёт неё?

– Все ожидают, что ты опять женишься в течение года, – с трудом проговорила Аннабель.

Его лицо стало непроницаемым.

– К нам это не будет иметь никакого отношения.

– И как это будет выглядеть, – не унималась Аннабель. – Ты станешь наведываться ко мне, разделив постель со своей герцогиней? А переспав со мной, вернёшься обратно к ней?

– Это неизбежно, – сказал он с жестокой ноткой в голосе. Монтгомери никогда не пытался очаровать или обмануть её, чтобы добиться желаемого. Если бы он действовал именно так, ей было бы гораздо легче ему отказать.

– А если твоя жена станет возражать?

– Не станет, как тебе самой хорошо известно, – сказал он.

Да, известно. Жёны аристократов закрывали глаза на подобные вещи.

Одна только мысль о том, что ему придётся делить постель с другой женщиной, разрывала душу в клочья, как свирепый зверь.

– А что, если это причинит ей боль? – прошептала Аннабель.

Монтгомери горько усмехнулся.

– Туше, моя милая. После этого вопроса мне не выиграть наш спор, как бы я ни ответил, я либо предстану перед тобой лжецом, либо беспечным ублюдком. Подозреваю, ты не смогла бы уважать ни того, ни другого.

Как же хорошо он её знал.

– Это не игра, здесь нельзя выиграть.

– У меня ощущение, что, если я отпущу тебя, то потерплю серьёзное поражение, – сказал Монтгомери. Его глаза блестели от еле скрываемого разочарования.

"Тогда, не отпускай".

Но он отпустит. Аннабель казалась, будто она проваливается в бездну. Пытаясь ощутить под ногами твёрдую почву, она проговорила:

– Если бы я была знатного происхождения...

– Но это не так... – оборвал он её на полуслове, – не так... Точно так же, как я не директор школы и не торговец.

И если бы ей понадобились доказательства, то достаточно выглянуть в окно и посмотреть на аббатство, где восемьсот лет назад был коронован дальний родственник Монтгомери Вильгельм Завоеватель.

Фатальный аргумент воздвиг между ними неприступную стену. Аннабель больше ни минуты не могла вынести вида Монтгомери. Она подошла к столу, чтобы, наконец, забрать свой ридикюль.

Монтгомери помог ей надеть пальто, вежливо открыл дверь и отошёл в сторону.

Нужно только добраться до наёмного экипажа, и там она сможет дать волю слезам...

Аннабель уже выходила, когда он остановил её, взяв за локоть.

– Я знаю, что вы планируете марш на Парламентской площади.

Её взгляд метнулся к его совершенно непроницаемому лицу.

– Ты собираешься нам помешать? – спросила она после паузы.

– Нет. Но другие могут.

Она кивнула.

– Благодарю.

Монтгомери отпустил её локоть.

"Это был последний раз, когда он ко мне прикоснулся", – подумала Аннабель.

– Если бы мы были равными по положению, – тихо проговорил он, – я бы сделал тебе предложение, когда мы гуляли по лабиринту.

О.

Значение этих слов было слишком непостижимым, чтобы в полной мере осознать его, стоя на пороге, на полпути к выходу. Ей показалось, будто время застыло, она прерывисто задышала.

– Лучше бы ты мне этого не говорил. – Потому что Аннабель никогда не стать кем-то, кроме простой мисс Арчер, и теперь она навсегда запомнит, что из-за этого потеряла.

Его глаза сияли как хрусталь.

– Если позволишь дать совет, отмените марш, – сказал Монтгомери. – Он доставит вам одни неприятности.

Она холодно улыбнулась.

– Возможно, вопрос не в том, чтобы держаться подальше от неприятностей, ваша светлость. А в том, чтобы решить, на какой стороне истории вы хотите оказаться.