Она развернулась к нему лицом.

– Что всё это значит? – тихо и напряжённо спросила Аннабель. Если их обнаружат здесь вдвоём, её репутации придёт конец.

Монтгомери прислонился к двери и оглядел Аннабель прищуренными глазами.

– Кто он тебе?

Она в замешательстве нахмурилась.

– Кто?

– Твой спутник. Профессор.

Аннабель ахнула.

– Я не обязана вам ничего объяснять.

– Он прикасался к тебе, – сказал Монтгомери и рассеяно провёл двумя пальцами в перчатке по её локтю.

Прикосновение опалило её кожу огнём со скоростью бушующего лесного пожара.

Она чуть не отскочила назад.

– Вы не имеете на меня никаких прав, ваша светлость.

В его глазах промелькнула какая-то дикая искра, будто он собирался заявить права на Аннабель прямо здесь и сейчас.

– А он имеет? – вместо этого спросил Монтгомери.

Невероятно! Но когда она поняла причину его мрачного выражения лица, то чуть не подавилась своим едким ответом.

– Боже мой, – выдохнула она. – Ты ревнуешь.

Монтгомери моргнул.

– Похоже, что да, – сказал он. Его рот скривился с лёгким отвращением.

– Но это же абсурд, – сказала она. – Ты здесь с леди Лингэм.

Его брови опустились.

– И как это относится к делу?

– Я знаю, что между вами... существует некая договорённость.

Он кинулся к Аннабель и схватил её за плечи.

– Между нами ничего нет, – прорычал Монтгомери, – с тех пор, как я встретил тебя. Тебе кажется, что всё идёт по какому-то плану, но его не существует.

Он развернул её, и она оказалась зажатой между дубовой дверью и разгневанным аристократом. С дубом было бы куда легче справиться.

– Ваша светлость...

Лицо Монтгомери было так близко, что их носы почти соприкасались. В глубине его глаз боролись лёд и пламень.

– Ты думаешь, я это спланировал? – процедил он сквозь зубы. – Ты думаешь, что я планировал пасть жертвой собственных чувств?

– Я...

Его пальцы сомкнулись на затылке Аннабель, а рот обрушился на её губы.

Поцелуй был грубым, но причиной тому стала не агрессия, а досада. Аннабель чувствовала её в движениях его рук, шелковистого языка, жаркого рта, и через несколько секунд она пришла в ярость и отчаяние. Напрасно Аннабель упиралась ладонями ему в грудь, Монтгомери оставался непоколебимым, как стена, а её губы жадно отвечали на его поцелуи, на каждое прикосновение, покусывание и ласку, пока между бёдрами не пробудилось желание.

Аннабель вскинула голову и уставилась на него.

– Мне снова грозит опасность, что вы соблазните меня прямо у двери, ваша светлость?

Огонь примитивной страсти, бушующей в его глазах, говорил о том, что такой исход вполне возможен.

Он провёл большим пальцем по её влажной нижней губе.

– Ты позволяешь ему себя целовать?

Она оттолкнула его руку.

– Пожалуйста, не продолжай. Дженкинс - благородный человек. Он ценит меня за мой ум.

Монтгомери издал раздражающий смешок.

– Думай, как тебе угодно. Но знай, что я ценю тебя не только за это.

– Правда? – огрызнулась Аннабель. – Я думаю, что ты меня вообще не ценишь, ведь ты был так уверен, что я с радостью соглашусь стать твоей шлюхой.

Он отшатнулся, словно она дала ему пощёчину.

– Ничего подобного.

Монтгомери поражённо уставился на Аннабель, искренне оскорблённый её заявлением.

Она всплеснула руками.

– Там, откуда я родом, так называют женщину, которая продаёт своё тело за деньги.

– Между нами всё не так.

– Скажи на милость, в чём разница?

Он побледнел как полотно.

– Ты была бы со мной ради меня самого, – хрипло проговорил Монтгомери, – а не ради моих денег.

Мольба, просквозившая в его властном голосе, выбила из Аннабель всю воинственность. Долгое мгновение они просто смотрели друг на друга, оценивая нанесённые раны.

Они оба пролили кровь.

Аннабель прислонилась спиной к двери.

– Даже если бы я не заботилась о своей собственной репутации, в тех отношениях, которые ты предлагаешь, любой наш ребёнок будет незаконнорождённым.

Упоминание о детях застало его врасплох. Естественно. Об этом побочном эффекте своих утех мужчины никогда не думают.

– Герцогские внебрачные дети живут лучше, чем подавляющее большинство британского населения, – сказал он.

– В материальном плане - да. Но однажды они поймут мою роль. И что они всегда будут на втором месте после твоих законных детей.

Монтгомери стиснул зубы.

– Чего ты от меня ждёшь, Аннабель? Чёртово предложение?

Предложение.

Брак. С Себастьяном.

Слова отозвались глубоко в её душе, в ушах зазвенел хор тихих голосков, нашёптывавших манящие вещи. Она заставила их замолчать, едва заметно качнув головой.

– Я ничего не жду.

Он принялся расхаживать по комнате.

– Я могу дать тебе всё! Всё, кроме брака, и ты это знаешь. Моё имя уже пережило один скандал, другого просто не выдержит. Скандал погубит брата. Запятнает моих детей. Я потеряю союзников. Моё положение. Очерню имя Монтгомери... что я буду за человек? Я стану не лучше своего отца, который погряз во власти страстей и прихотей. – Он повернулся к Аннабель, его тело вибрировало от напряжения. – Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы я изменил своё место в истории, чтобы доказать, как сильно я тебя хочу?

В комнате вдруг стало тесно. Стены, потолок, пол начали смыкаться вокруг Аннабель.

Она закрыла глаза, пытаясь замедлить поток слов в голове.

– Это безумие между нами пора прекратить, – выдавила Аннабель.

Тишина.

– Это не безумие, – натужно проговорил он, – это...

Монтгомери хранил мрачное выражение лица. Она видела, как он с трудом пытается подобрать нужные слова. Но, даже если у их отношений появится название, это ничего не изменит. Его имя всегда будет стоять у него на первом месте.

– Что бы между нами ни происходило, – сказала Аннабель, – это пройдёт, если только ты оставишь меня в покое.