Глава пятая

Я держалась за клетку здоровой рукой, боль пронзала ладонь от тряски, пока Скуврель поднимался по ивам, чьи ветви цеплялись за нас, пока он поднимался все выше. Они гнулись под его весом и подпрыгивали от каждого движения его ног.

— Куда мы? — прошептала я, охнув, когда клетка ударилась об упрямую ветку.

— Скажи, маленькая пленница, — Скуврель склонился и хитро улыбнулся мне. — Как ощущается болтаться в клетке? Чувствуешь, как наказала меня, заперев там?

— Так это месть? — прошипела я. — Потому что не я одна, похоже, хотела бы запереть тебя.

— О, ты про убийц? — Скуврель двигался среди вершин деревьев, ветер выл сверху. — Это обычная ночь в Фейвальде. Надеюсь, тебе не скучно. Твое веселье среди моих приоритетов.

Звезды над нами были ярче, чем на земле. И они двигались. Не как падающие звезды, просто двигались, словно плясали вместе, а не сторожили на своих местах другие миры.

— Звезды живые? — выдохнула я, потрясенная настолько, что забылась на миг.

— Или мы мертвые? — спросил Скуврель, глядя на звезды, его лицо было радостным в тот миг, а потом он поменял позу, как лев, готовящийся к броску, и прыгнул.

Я подавила вопль.

Что за…?

Он прыгал с ветки на ветку, но те ветви не должны были его выдерживать! Он был как птица, порхающая с ветки на ветку, двигался почти волшебно, хотя они раскачивались и прогибались под ним. Его улыбка показывала, что он наслаждался собой и забавным движением.

Я чуть не забыла, что у него были крылья, похожие на спутанные нити дыма. От того, как они раскрывались и ловили ветер, сердце замирало в груди. Как-то раз отец сжег груду веток высотой с дом, когда помогал Барроуроу очистить поле. Огонь спутывался в черный дым, переливаясь красным и оранжевым среди белизны и тьмы. Крылья Скувреля были такими.

Как существо могло быть восхитительным и ужасным одновременно?

Сердце билось в горле, но я питала этим огонь. Теперь у меня был шанс осмотреться.

— Как тебе Спутанный лес? — спросил Скуврель. — Хорошее место для засады. Но не лучшее. Если хочешь научиться биться как фейри, вот хороший совет: не выбирай очевидное.

— Я думала, они были фейри, — парировала я.

— Были, маленькая пленница. Если бы научились биться как фейри, может, еще были бы живы.

С высоты я видела призрачный лес, растекающийся по земле, огоньки мерцали среди ветвей, и густое море бушевало и сверкало в свете луны за раскачивающимися ветвями. Спутанный лес, сказал Скуврель. Он не был бесконечным. Но так казалось, когда я была в нем.

Я не должна была видеть это без повязки. Я должна была видеть только бледные силуэты. Но правила тут работали иначе. Если честно, я не знала, было ли хоть что-то реальным. Может, я умерла, когда единорог напал на меня на другой стороне волшебного круга. Может, это был ад, который был создан, чтобы наказать меня за то, что я подвела сестру, отца и город.

Может, это был мой шанс уничтожить Фейвальд.

Раздражение кипело во мне, ухудшалось с каждой секундой побега от неизвестных теней. Инстинкт ревел во мне, требовал бежать, прыгать и биться. А я была заперта в мелкой клетке, как белка-летяга в коробке. Отец поймал одну из таких для меня, когда мне едва исполнилось семь, чтобы просто показать ночного зверя. Он не дал ее трогать или оставить, хоть я и упрашивала.

— Плен — худшая пытка. Все существа должны быть свободны, — сказал он.

Я хотела быть свободной, и с каждым прыжком Скувреля желание становилось сильнее.

Отец, наверное, тоже так думал. Я не могла забывать об этом.

— Там есть еще убийцы? — спросила я, стараясь отвлечься от мыслей о плене.

— Всегда, — он пригнулся, чтобы прыжок унес нас под покров ветвей. Они становились шире, а деревья — все больше. — Нам нужно миновать городок на краю Спутанного леса. Только так можно пройти эту часть.

— Ты не можешь просто перелететь его?

— Тогда увидят все фейри района.

— Один из них пробил клинком мою ладонь, — я подняла окровавленную ладонь. Было очень больно. Мне нужно было зашить рану и перевязать должным образом.

Скуврель рассмеялся.

— Тогда я рад, что убил его, пленница. Ты теперь принадлежишь мне, и любой вред тебе — кража у меня. Вот следующий совет: если нужно туда, куда ты не хочешь идти, сделай вид, что тебе это нравится.

Я фыркнула. Впереди было ярко-желтое свечение, как от фонарей. Мы прыгали туда, набирая скорость.

— Это городок? — спросила я.

— Рынок Спутанного леса, — согласился Скуврель.

— Это твой дом? Тебя попытаются убить там?

В этот раз его смех звенел как стекло, по которому стучали ножом.

— Это Фейвальд, пленница. Если никто тебя не пытается убить, то ты даже не в игре.

— Какой игре?

Я пыталась поймать его взгляд, но клетка была на уровне его пояса, и я видела только его камзол и голый торс под ним, когда ткань распахивалась. Я хорошо умела читать лица, но даже я не могла понять человека, глядя на мышцы его живота.

— Игре Дворов, пленница. Они хотят поймать Валета.

— А это ты? — я слышала, как Хуланна так его звала.

— Он самый, — звучало так, словно он ухмылялся.

— К какому Двору ты относишься?

— Ни к какому. Валет не из Двора. Он — один из четырех игроков, которые идут в своем ритме, которые живут и умирают вне Дворов Дураков. Валет — это я. Истину ты встречала. Равновесие. Убийца рода. Мы — важная часть игры, но цена — одиночество. Ни Двора. Ни семьи. Ни дома. Только вечная игра.

— Почему ты решил стать Валетом, если тебе это не нравится? — спросила я. Чем больше я говорила, тем меньше думала об огненной боли в ладони или тошноте от дикой тряски клетки.

— Все как обычно. Я убил старого Валета. Как потом один из тех дураков убьет меня.

— Я думала, вы — бессмертные, — ехидно сказала я.

— Почти — если только нас не убили. Ты не увидишь, как фейри умирает от болезни или старости.

Я помедлила.

— Потому что вы такие крепкие, или потому что многих убивают до того, как у болезни или старости появится шанс?

Его смех был невеселым.

— Умный вопрос, пленница. Какой ответ тебя порадует больше?

Стало бы мне лучше, если бы я знала, что он мог вот-вот умереть, или если бы я знала, что он сможет жить и долго держать меня в плену?

— Не знаю, — сообщила я.

— И я, — признался он. — А теперь поищем место спрятаться. Ночь кончается. Нас поймают и убьют, если мы будем снаружи после восхода солнца.

— Даже великого Валета?

— Особенно такой приз, как я.

Вдали было слышно голоса, что-то праздновали. Скуврель направился на звук, чуть горбясь.

— Тебя ранили в бою? — меня удивила моя тревога.

— Не больше, чем тебя, — сухо сказал он, не сводя взгляда с сияния впереди. — Не говори ни с кем на рынке.

— Что ты со мной сделаешь? — резко спросила я, вдруг нервничая при виде поселения. На последнем собрании фейри, которое я видела, моего отца мучили в качестве развлечения, и моя сестра делала это. Что будет тут?

— Я продам тебя по высшей цене, — бодро сказал он.

Я охнула.

— Но я — твой союзник!

— Именно.

Мой желудок словно провалился в яму. Скуврель был хитрым, но я не думала, что могла попасть в плен к другому фейри. От этой мысли проступил холодный пот. Это было бы… мучительно.

— Сейчас? — выдавила я.

Он рассмеялся.

— Позже. Когда будет нужно для цели.

— Ты врешь.

— Я никогда не вру, — он погрозил мне пальцем. — Я это говорил.

Что сказать? Я была в плену, меня могли продать. Я ощущала себя… маленькой. Еще меньше, чем уже была в клетке. И я ужасно злилась. Он думал, что мог продать меня? Серьезно? Как зайца из капкана?

Городок — если это был он — был полон смеха и воплей. Одна нора в теплой тени ив была связана узким проходом со следующей, и так далее. В первой норе был длинный бар, где фейри с зеленоватой кожей и белыми усами предложил нам кружку чего-то горячего, что булькало. Черепа смертных стояли стопками во всю стену, и клиенты пили из надбитых чашек — все были разными. Мои глаза расширились. Скуврель собирался вот так продать меня фейри? Я проведу дни в клетке на баре, пока фейри пили из разных фарфоровых чашек.

Скуврель проигнорировал предложение — к моему счастью — прошел мимо женщины с оленьими рогами и румяными щеками. Она пыталась поцеловать его. У нее было ожерелье из изумрудов и костей пальцев. Может, он продаст меня такой женщине ради поцелуев, и я окажусь под брошенным платьем на полу ее спальни. Я поежилась. Может, стоило заключить сделку со Скуврелем. Но чего будет стоить просьба не делать меня игрушкой тех существ?

Мы шли по норе, где продавали только маски разных цветов и невообразимых видов. Некоторые были без дыр для глаз, некоторые с дырами для трех или четырех глаз. Магазины, бары и аптеки тянулись в маленьких пещерах, сплетенных из ветвей ив, некоторые были устелены большими перьями, как гнезда. Каждая была более жуткой, чем предыдущая.

Одна торговка заявила, что пальцы ног Скувреля подогнутся от запаха ее духов. В ее волосы были вплетены бусы, похожие на глаза. Они были из стекла — я была уверена, но от этого они лучше не выглядели.

Другой предложил Скуврелю провести ночь в чудесных иллюзиях с одной щепоткой серебряного порошка. Его болезненное лицо и тощее тело указывали на обратное.

Третий — мужчина, который не вышел из тени у двери, из-за которого постоянно доносились крики ужаса, предложил Скуврелю любовное зелье, которое привлечет внимание любой девы, которую он пожелает.

— Ах, у меня уже есть внимание той, которая мне нужна, — тихо сказал он, и спутница продавца — милая фейри в коричнево-зеленом одеянии, не скрывающем ее красивую фигуру — тихо вздохнула и прикусила губу, пока он не зарычал. Но Скуврель пошел дальше.

Серьезно? Хитрый Скуврель любил, когда женщины, заигрывая, прикусывали губу? Я думала, что он был выше этого. Хотя мне было все равно.

Кто-то стучал по металлическим ведрам, и фейри танцевали, бились в дуэлях, жонглировали и играли в карты, заигрывали и выпивали, продавали и покупали. Но другой музыки не было, и от этого их поведение выглядело как фарс. Словно кто-то напевал песню, слова которой забыл, или махал мечом, не зная, что он мог убить.