Глава 26

Кайли проснулась после изощрённого сна, в котором Дарла подала на неё в суд за какую-ту бессмыслицу. Она чувствовала себя разбитой, словно не спала несколько суток. Голова раскалывалась, глаза слипались, а всё тело окостенело.

Она потянулась и направилась в душ. Как только Кайли вышла в мир из своего крошечного уголка, то поняла, что автобус подозрительно пустой. Даже водитель Карл, который шестнадцать лет прожил в браке с Лорной и растил трёх сыновей и дочь, исчез.

Чёрт, наверное, он теперь тоже её ненавидит. Поначалу, когда Трейс вёл себя так, будто она чумная, а Поли всё время висел на телефоне, Карл был её единственной компанией. Боже, она будет по нему скучать. Список потерь продолжал расти. Папа, Лулу, Тоня, в какой-то степени даже Клайв, Трейс — о размере этой потери она даже не хотела задумываться — Клэр Энн, Рей, Поли, а теперь ещё и Карл. Ей следует прекратить общаться с людьми. На какое-то время.

И тут её осенило. Как поток ледяной воды, на неё обрушилось осознание. Она вдруг поняла, что ей попросту нужно отгородиться от внешнего мира. Перестать делиться информацией и принимать участие в разговорах. Трейс так себя и вёл поначалу, и если бы она последовала его примеру, ничего бы не произошло.

Но забыть удивительное путешествие в Мейкон чертовски сложно. Вечеринку, восторги Рей из-за того, что Кайли появилась там, танцы, совместное творчество, почти столь же интимное, как секс, бои в грязи и занятие любовью, которое, ей-богу, было настолько прекрасным, что вызывало опасения стать нимфоманкой.

И ведь дело не только в этом, она просто размечталась. О жизни с любимым мужчиной и семьёй, что примет её. С теми, кто понимал, что для неё значит музыка и на что она готова пойти ради любимого дела. Только в итоге всё оказалось не так. Она видела недоверие на его лице после слов Дарлы. Трейс никогда не поймёт, почему она соврала о члене семьи, даже если Дарла и ненормальная некровная родственница. Конечно, нет, ведь в его сценарии только он может играть роль отвергнутого.

И снова тяжесть потерь придавила её, как в то утро за завтраком в Джорджии. Так хотелось осесть на пол в ванной и разрыдаться. Но если она позволит себе слёзы, то не сможет остановиться. К тому же это ничего не изменит.

«Только не для тебя, Кайли. Никто не хочет тебя больше, чем на одну ночь».

Если даже парни, с которыми она зажималась в машинах и за трибунами в школе, не хотели афишировать их отношения, то какого чёрта она ждала, что такой человек, как Трейс Корбин, заинтересуется ею? Что ж, как бы там ни было, ей надоело быть наивной деревенской девчонкой из Оклахомы. Она дала папе обещание и собирается его сдержать.

Выйдя из душа, Кайли обнаружила на кровати чёрный чехол для платья. Кто-то заходил к ней в комнату.

Что ж, выбора нет.

Изнутри сверкало блёстками платье цвета шампань. В кои-то веки её размер, но с глубоким вырезом на груди, а длина едва прикрывала бёдра. Ну и ладно, она справится. Будет сексуальной и сильной и выложится на все сто на выступлении. Папа учил её усердно трудиться, какой бы ни была работа. Он говорил: «Мне не важно, будешь ты известной кинозвездой или мыть туалеты, Кайли. Главное, чтобы всё, за что бы ни бралась, ты делала так хорошо, как только можешь. И не позволяй никому быть лучше тебя в твоём деле».

Папа никогда бы не сделал того, о чём рассказал представитель завода. Если только не погряз в мыслях о её обиде. Он переживал из-за того, что они с Дарлой всё время цапались, а он оказывался между двух огней. «Ты не виновата, Кайли», — тихо прошептал голос в её голове. Но это не давало ей покоя.

Семнадцать лет работы — и ни одного нарушения техники безопасности. И вдруг он забывает закрепить трос, который удерживал стальной рулон, весящий почти тонну, и покидает её навсегда.

Поэтому она не собиралась позорить его память, отказываясь от мечты из-за парня, каким бы он ни был, и что бы она к нему ни чувствовала.

Кайли осознавала рискованность, можно даже сказать непрофессионализм своего поведения, но всё-таки пропустила саундчек. Она хотела исполнить кавер на песню Келли Кларксон, которая застряла у неё в голове, а для этого ей следовало поработать в одиночестве. Ну, и потому, что не была готова встретиться с Трейсом.

Её выступление начиналось в семь, но в шесть она всё ещё оставалась в блаженном одиночестве в автобусе. Девушка всё ждала, что кто-нибудь придёт и отругает её за пропуск саундчека, но никто этого так и не сделал. С одной стороны, Кайли испытывала облегчение, с другой — это было пощёчиной её эго.

Она сама сделала себе укладку, наложила макияж и надела платье. Взглянула на высоченные шпильки, которые должна была обуть, и чуть не рассмеялась вслух. Ну конечно, она явно произведёт фурор, свалившись на задницу. Нет уж, спасибо. Кайли обула свои тёмно-коричневые поношенные ковбойские сапоги. Она всё будет делать по-своему, так что если что-то не получится, то и винить будет только себя. Никаких тебе «битв с машинами», которые вёл Трейс. Просто лицо в зеркале. Она накинула любимую джинсовую куртку поверх платья и ещё раз поправила свои непослушные кудри. Впервые за последнее время Кайли чувствовала себя самой собой и нравилась себе.

— Кайли, слава богу. — Поли бросился к ней за кулисы. — Пожалуйста, скажи, что ты была с Трейсом, и вы только что вернулись, где бы вас ни носили черти. Я даже не стану злиться, клянусь.

О нет.

— Я была в автобусе одна, Поли, — медленно проговорила Кайли. — И не разговаривала с Трейсом с тех пор, как ты запретил мне это. Я даже не видела его после того, как ушла от вас в свою комнату вчера вечером.

Если только не его тень она заметила, когда ранним утром разговаривала с Корой по скайпу.

— Сукин с…

— Что случилось? — спросила она, боясь услышать ответ.

— Он пропал, — сказал Поли. — Мы весь день его ищем, но он не отвечает на звонки.

Она пришла на час раньше. Должен приехать Чаз Майклсон, и если она не покажет себя с лучшей стороны, то он не станет ею заниматься, а Поли уже умыл руки. По словам Коры, из-за слухов о ней и Трейсе с ней опасаются работать. Но сказанное в пикапе, несмотря на случившееся, всё ещё было правдой.

— Каковы будут последствия, если он не выступит? — спросила Кайли у Поли.

Это последний концерт тура, так что, может, всё не так страшно.

— Тогда на нём можно ставить крест, — опускаясь на диванчик, ответил Поли.

— Ну, ведь тур закончен. Я имею в виду, что, если…

— Нет, Кайли, — прервал её Поли. — На нём уже можно ставить крест. Предполагалось, что этот тур пройдёт на стадионах, но билеты продавались плохо ввиду никудышней репутации Трейса из-за пьянства, драк и девок, так что тур перенесли в малые залы и прорекламировали как возвращение к истокам. Это его последняя возможность: после того, как он не вышел на сцену в Далласе, лейбл предупредил его, что в следующий раз, когда он кинет их на деньги, они разорвут контракт.

Чёрт. Трейс прав: шоу-бизнес как машина, и если делаешь остановку, она вышвыривает тебя прочь. Нельзя, чтобы карьера Трейса закончилась вот так. Она видела выражение абсолютного блаженства на его лице, когда он перебирал струны на гитаре и сплетал их стихи вместе.

— Погоди, Поли. Я его найду. Он выступит. Никому не говори, ладно? — попросила Кайли, собираясь отправиться на поиски Трейса.

— Нет, — ответил он, напугав её тем, что резко встал и схватил её за руку, пока она не успела уйти. — Кайли, если ты не вернёшься вовремя к своему выступлению, то и на твоей карьере можно будет ставить крест. Нэшвилл похож на среднюю школу — люди сплетничают, и все обо всём узнают. Мало того, что Чаз Майклсон скажет всем, что ты ненадёжная, ещё ты испортишь отношения с лейблом, ведь у тебя подписан контракт, — мягко напомнил он.

— Так значит, либо моя карьера, либо его, Полли? Это ты мне хочешь сказать?

— Нет. Я просто поясняю, что если ты увязнешь в его проблемах и не успеешь вернуться вовремя, то тебе не на что будет опереться, завоёвывая себе место под солнцем в мире кантри-музыки, и я ничем не смогу тебе помочь.

— А как насчёт него? Если я сегодня выступлю, а он нет, ты сможешь ему чем-нибудь помочь? Сможешь замолвить за него словечко в лейбле?

— Я сделал для него всё, что мог, и даже больше. Просил, умолял, извинялся, давая ему очередной шанс. Но нельзя заставить кого-то захотеть жить жизнью музыканта.

— Но он хочет этого. Просто злится на меня и всё принимает на свой счёт, потому что в этом весь Трейс, — убеждала она.

Теперь всё стало на свои места. Это было моральное обязательство Трейса. Самоуничтожение, чтобы не причинить боль другим. И пока его действия выгрызают его изнутри, его упрямство больно бьёт по ней.

— Подожди. Остановись и минутку подумай. Ты мечтала об этом, у тебя талант. Не ходи за ним. Не рискуй своим шансом, как это делает он. Ведь второй попытки может и не быть.

— Я должна, — сказала она, высвобождая руку из его хватки. — Потому что в этот раз он всё бросает из-за меня.