Я почувствовал во рту привкус грязи.

И впервые панику.

Это ощущение зародилось в груди, медленно нарастая, прошивая меня насквозь крошечными уколами, которые постепенно превращались во что-то гораздо более сильное. Сильнее, чем я когда-либо испытывал раньше. Это была не просто паника. По крайней мере, не только моя собственная.

Это была паника стаи.

Узы вновь открылись.

Нет, нет, нет, нет.

Томас прошептал:

— Величайший дар Альфы своей стае — жертва. Потому что он должен защищать их превыше всех остальных, любой ценой. Даже если цена — его собственная жизнь.

Они придут.

Как только оправятся от гнева, ярости и боли, они придут.

Я попытался оборвать нити, но они стали яркими и наэлектризованными, словно провода под напряжением. Я не мог закрыться от них, потому что стая уже была в курсе происходящего.

Они приближались.

Однако Ричард этого не знал.

Я не мог рисковать.

Не мог позволить никому из них пострадать.

Им потребуется время, чтобы найти меня. Они думали, я в мастерской.

Может, этого времени хватит, чтобы…

Но был среди них один, единственный, который казался ярче всех остальных. Ближе. Злее.

Я чувствовал его ярость. Я чувствовал его магию.

Гордо.

Гордо был здесь.

Гордо был здесь.

Я перевернулся на спину. Монтировка лежала слева от меня, в пределах досягаемости.

Ричард возвышался надо мной с выражением отвращения на лице.

— Если я отдам тебе это, — сказал я. — Если ты заберешь у меня Альфу, даешь слово, что оставишь их в покое. Всех. Стаю. Людей. Грин-Крик.

— Не уверен, что ты в том положении, чтобы просить меня о чем-либо, парень, — прорычал Ричард. — Ты человек. Может, ты и Альфа, но стал им по ошибке. Я заберу у тебя это, а ты…

— Разве тебе не хочется узнать, как мне это удалось? — спросил я, прижимая запястье к груди. — Как человек стал Альфой?

Он на мгновение застыл.

— Я слушаю.

— Они услышат, — заметил я. — Омеги. Они услышат и попытаются сделать то же самое. Они заберут это у тебя. И сами попытаются стать Альфой. Тебе ведь этого не хотелось бы.

Ричард присел на корточки рядом со мной. Глупый человек. Я ненавидел его сильнее всех на свете.

— Говори, — велел он тихим голосом. — Пока у меня не кончилось терпение.

И я сказал:

— Да пошел ты.

Я еще никогда не двигался настолько быстро. Меня подпитывали печаль и отчаяние, гнев и то чувство, то проклятое чувство, порожденное моим отцом, моим папой, повторявшим, что ко мне будут дерьмово относиться, потому что вот он, вот Ричард, мать его, Коллинз, доказывающий, что мой отец был прав. Он дерьмово поступил со мной, и больше я не собирался позволять ему подобное. Мне с самого начала не следовало этого делать.

Но сильнее всего меня побуждала к действию моя стая, стая, которая давала мне силы двигаться так молниеносно, именно стая, стая, стая, эти люди, эти волки, ставшие моей семьей. И Джо, которого я чувствовал — он разрастался во мне, Джо, который был напуган и взбешен и приближался, о боже, он шел за мной.

Я потянул за нить, что теперь связывала нас с Гордо сильнее, чем это было с тех пор, как он вернулся, продолжая повторять: «люди люди люди не дай им пострадать ты должен помочь им спасти их помочь им», даже когда пальцы сомкнулись на монтировке, лежавшей в грязи.

Взгляд Ричарда метнулся к моей руке.

Я взмахнул монтировкой по восходящей дуге. Она пробила его голову сбоку с отчетливым хрустом, от ломающейся кости по монтировке, а затем и руке пошла отдача. Ричард рыкнул и начал заваливаться на бок.

И вот тогда появился Гордо.

Он выскочил из грузовика, его татуировки еще никогда не сияли так ярко. Ворон яростно хлопал крыльями, и я готов был поклясться, что действительно услышал его крик, когда тот открыл клюв, громкий, пронзительный крик, завибрировавший глубоко в моих костях. Я чувствовал, как гудит магия на земле, как она пульсирует глубоко внутри земли. Она взывала ко мне, повторяя: «АльфаАльфаАльфа» и я дал ей поглотить меня, ухватившись за нить между мной и Гордо так крепко, как только мог.

Еще до того, как Ричард упал на землю, а на его разбитом лице застыло злое выражение, земля вокруг людей и Омег разверзлась. Огромные столбы камней и грунта взметнулись вверх с громким ревом, отбрасывая Омег назад и отделяя их от людей.

Осмонд бросился вперед, когда я поднялся на ноги. Его внимание было сосредоточено на Гордо, когти выпущены, морда удлинялась на ходу, пока он бежал к нему. Я развернул монтировку так, чтобы изогнутый конец был направлен в сторону от меня, и ударил по ногам Осмонда, когда тот пытался пробежать мимо. Монтировка врезалась ему в голени со всей силой, какую я вложил в этот удар. Осмонд вскрикнул от хруста костей и шипения кожи, но я изо всех сил давил на монтировку, выбивая у него землю из-под ног. Он упал в грязь, по инерции заскользив лицом по дороге, пока не остановился у ног Гордо.

Я не мешкая отвернулся от них, доверяя Гордо прикрыть мне спину. И бросился бегом к расколотой земле, скользя по грязи, когда упал на колени перед людьми. Они были ошеломлены и растерянны. Я начал с Джудит, вырвав кляп у нее изо рта.

— Ты должна мне помочь, — произнес я, накрыв ее щеку ладонью, в то время как земля продолжала идти трещинами у нее за спиной. — Ты должна вытащить всех отсюда. Развяжи их и забирай пикап. Поезжай в Грин-Крик. Не останавливайся, пока не окажешься в автомастерской. Спрячьтесь там.

Я на мгновение отпустил ее и достал из кармана ключи. Она начала терять концентрацию, всхлипывая и озираясь по сторонам с ошеломленным выражением лица. Остальные двигались медленно.

— Эй! — рявкнул я на нее. — Послушай меня. Ты меня слушаешь?

— Окс? — прошептала она.

Я держал два ключа перед ней, в нескольких дюймах от лица.

— Это ключ от грузовика. Это ключ от гаража. Поняла?

— Я… Окс, их глаза, это…

— Джудит, твой сын умрет, если ты не вытащишь его отсюда.

Она отпрянула, но туман в ее глазах начал рассеиваться. Джудит собралась с духом, автоматически потянувшись за ключами и Уильямом одновременно. Развязала его путы, пока я помогал остальным.

— Следуйте за ней, — велел я им. — Она защитит вас. Не останавливайтесь, пока не окажетесь в автомастерской и не закроете за собой двери.

Я надеялся, что защиты окажется достаточно. Должно было быть достаточно. Других вариантов все равно не существовало.

Джудит подняла Уильяма, который прильнул к ней, обняв за шею. Я сунул ей ключи в руки, как раз когда Омеги начали рычать. Она повернулась ко мне.

— Спасибо, спасибо, мы… берегись!

Меня сбило с ног и пригвоздило к земле чем-то тяжелым, я вскрикнул, когда боль от вонзившихся когтей пронзила спину. В рот набилась грязь, а возле уха зарычал волк, навалившийся на меня сверху.

Внезапно волк взвизгнул от боли и тяжесть исчезла.

Меня подняли, подхватив за обе руки. Слева от меня была женщина (Меган?), а справа — мужчина (Джеральд, по-моему, его звали Джеральд). Другой мужчина стоял передо мной, тяжело дыша, с моей монтировкой в руках. Его звали Адам, он работал в хозяйственном магазине, добрый парень с ужасными шрамами от прыщей.

— Срань господня, — вымолвил он.

Я, споткнувшись, подался вперед, выхватывая у него монтировку.

— Спасибо.

Он кивнул мне, широко раскрыв глаза.

— Окс! — крикнул Гордо. — Заставь их пошевеливаться. Немедленно. Осмонду удалось уйти, и я не знаю, где он.

Я сплюнул на дорогу смесью крови и грязи.

— Идите, — рявкнул я им. — Убирайтесь отсюда. Быстрее!

Они не стали дожидаться, пока я повторю еще раз. Подталкивая друг друга, бросились к пикапу, как раз когда позади меня раздалось очередное низкое рычание.

Я обернулся.

Ричард Коллинз теперь был настоящим волком, вся морда в крови, нос разбит. Он приподнялся на четырех лапах, глаза фиолетовые, губы скривились вокруг клыков. Затем Ричард выпрямился во весь рост — меньше, чем Джо и Томас, но все равно большой гребаный волк.

— Омега, — вырвалось у меня. Хотя подобное не удивляло. Он слишком глубоко ушел в своего волка, чтобы быть кем-то другим.

Ричард зарычал на меня.

Я на шаг отступил, крепче сжимая монтировку.

Он весь сжался, готовясь к прыжку.

И в этот момент над нами прокатилась волчья песнь, отдаваясь эхом так громко, как никогда прежде. Волк выл от ярости и ужаса.

И то была песнь Альфы.

— Нет, — прошептал я.

Он нашел нас. Уже.

Я не мог этого допустить. Джо не должен был находиться здесь. Особенно, когда существовала вероятность, что он пострадает из-за Ричарда. Что Ричард заберет его у стаи. Стае нужен был Альфа, чтобы выжить, чтобы они не стали Омегами. Томас был нашим Альфой. Потом им стал Джо после смерти Томаса. Потом я, по необходимости.

Но Джо вернулся.

И он был истинным Альфой Беннет.

Они нуждались в нем.

И я должен был убедиться, что он выживет.

Я оглянулся на Ричарда, которого отвлек зов Альфы.

— Эй! — крикнул я ему. — Я здесь, ты, гребаный ублюдок!

А потом сорвался с места и побежал. Подальше от нашей территории. Подальше от защиты Гордо.

Подальше от своей стаи.

Подальше от Джо.

— Окс! — крикнул Гордо у меня за спиной. — Не делай этого!

А затем раздалась еще одна песнь.

И была она глубокой и гортанной, больше похожей на крик, чем на вой.

Песнь хищника, нашедшего свою добычу.

Я бежал к мосту, не преследуя никакой определенной цели, просто подальше, подальше, подальше.

Впереди показались груды вращающейся земли — магия Гордо призывала камни и почву, чтобы похоронить под ними Омег. Я на ходу перепрыгнул через них, но когти Омеги пробились сквозь землю, пытаясь остановить меня. Один коготь царапнул по икре, и на какой-то момент показалось, что я не выберусь живым. Я ощутил царапину на коже, вспышку боли, но Омега все-таки не успел меня схватить.

Я приземлился по другую сторону Омег, оглянувшись через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как они поднимаются с земли, оскалив зубы и сверкая фиолетовыми глазами. Гордо находился дальше за Омегами, в ужасе глядя мне вслед. Большой волк рыскал между ними, ожидая, пока я отойду на достаточное расстояние, чтобы обеспечить ему знатную охоту.