Вторая пуговица оказалась расстегнута, за ней третья.

Я сомневался, что на нем есть нижнее белье, луна светила достаточно ярко, чтобы можно было разглядеть лобковые волосы и основание его члена.

Я вновь взглянул ему в лицо.

Пустой взгляд исчез, он больше не смотрел на меня с отсутствующим видом, маска Альфы соскользнула, хотя его глаза по-прежнему горели красным.

Сейчас Джо выглядел моложе. Мягче. Более неуверенным в себе.

— За все это время у меня никого не было. Для меня никогда не существовало никого, кроме тебя. Потому что даже если ты не слышал меня, когда я тебя звал, вой в моем сердце, моя песнь всегда предназначалась только тебе одному.

Хотелось сказать ему, чтобы он убирался прочь из моей головы, потому что каким-то образом Джо понял, о чем я думаю. Он не должен был этого видеть. Слышать. Знать.

Хотелось сказать ему, что я тоже ни с кем не был.

Что я ждал. И ждал. И ждал его до тех пор, пока не начало казаться, что кожа скоро лопнет, а кости превратятся в прах. Что я сделал то, что должен был, лишь бы нам всем удалось здесь выжить, что, хотя мы и стали чем-то большим и цельным, несмотря на то, какими разрозненными осколками являлись, боль, которую я испытывал, никуда не делась, как и дыра в моем сердце, которую оставил он. Именно он сделал это со мной.

Он никого не трахал?

Что ж, молодец.

У меня и в мыслях такого желания не было.

Среди деревьев послышалось тявканье, оно звучало громче остальных.

Я оглянулся.

Робби стоял у кромки леса, наблюдая за мной, и вопросительно склонив голову.

— Он беспокоится о тебе, — заметил Джо у меня за спиной.

— Я его Альфа.

— Ну разумеется, Окс, — проронил он, и судя по звуку, избавился от джинсов. Я велел себе не оборачиваться. Я и без того уже увидел предостаточно и не собирался так легко сдаваться, даже если Джо был всем, чего мне в действительности хотелось.

Робби вновь тявкнул и развернулся в сторону леса.

— Нам все равно нужно поговорить, — произнес Джо, оказавшись прямо за моей спиной.

Я прикрыл глаза, хотя продолжал ощущать жар его тела. Его дыхание на своей шее. Стоило лишь откинуться назад и…

Я сделал шаг вперед.

— Обязательно, — произнес вслух. — Завтра.

Потому что вряд ли смог бы пережить еще один такой день. Меня это душило, и я изо всех сил пытался продолжать дышать.

— Завтра, — повторил Джо, и это прозвучало как обещание, которое я сам, не подозревая о том, дал ему.

Он перекинулся позади меня.

Этот характерный звук длился, казалось, целую вечность.

Я по-прежнему ощущал спиной жар, но теперь тот стал другим.

Что-то уперлось мне в спину.

Судя по ощущениям, его нос.

Джо сделал долгий, медленный вдох.

Потом выдохнул низко и жарко.

У меня в затылке запульсировало нечто, погребенное в узах моей стаи.

Захотелось дотянуться до него. Чтобы проверить. Попробовать на вкус.

Но прежде чем я успел это сделать, Альфа-волк обошел меня из-за спины.

И у меня перехватило дыхание.

Он был огромным, больше, чем когда-либо был Томас. Его макушка практически доставала мне до шеи. Он по-прежнему оставался абсолютно белым, если не считать носа и лап. Губ и когтей. И глаз, которые полыхали красным, словно огонь. Интересно, так ли чувствовала себя моя мать в тот самый первый раз? Когда Томас показал ей, что она больше никогда не будет одна.

И как будто мог слышать каждую мысль в моей голове, Джо наклонился и прижался носом к моей шее, а я выдохнул:

— О…

* * *

Началось все прекрасно.

В основном.

Меня не покидало ощущение, будто я застрял в бесконечном свободном падении, сердце билось в горле. И казалось, что я снова и снова переживаю момент, когда оступившись, пропускаешь последнюю ступеньку и тяжело приземляешься на ногу.

Мы бежали по лесу.

Меж деревьев, перепрыгивая через бревна и ручьи, разбрызгивая воду, если не удавалось прыгнуть достаточно далеко.

Волки выли вокруг меня, но это было не гармонично, слишком уж отличалось по тональности, чтобы походить на единую песнь.

Мои волки пели, как и всегда, в такт и синхронно.

Джо и его волки делали то же самое, но на тон выше или ниже моих.

Смешение этих двух звуков коробило, однако в нем присутствовало нечто особое. Оно гудело и стучало прямо под поверхностью. Ползало по коже, и я бежал ему навстречу, пытаясь одновременно сбежать от него.

Люди смеялись, когда волки гнались за ними.

Гордо держался позади, в основном наблюдая — глаза следили за периметром, руки светились, когда его татуировки двигались и трепетали.

Казалось, мы близки к чему-то, пока бегали в лесу.

К чему-то, что пока оставалось вне досягаемости.

Джо бежал рядом со мной, мышцы под белой шерстью перекатывались, словно вода. Будто дым, текучий и колеблющийся.

Я не был волком. И не думал, что когда-нибудь им стану. Я не чувствовал притяжения луны.

Но сейчас все казалось иначе.

Хотелось завыть песнь. Хотелось выпустить когти и клыки, вонзиться в плоть кролика. Хотелось, чтобы мои глаза полыхали красным, ощутить траву на своих лапах.

Голову заполонили мысли, некоторые из них принадлежали мне, другие же атаковали меня со всех сторон.

Они повторяли: «СтаяЛюбовьБратСын» и «безопасно здесь мы в безопасности», и «вместе о боже мы вместе мы бежим все вместе», и «дома мы наконец дома посмотрите сюда я знаю это дерево», и «его больше нет ОтецМужАльфа он погиб но я все еще чувствую его я все еще чувствую его запах я все так же его люблю», и многие другие. Это были все они одновременно, волки и, возможно, даже люди из моей стаи. Мысли проносились по сознанию, связывая их со мной и друг с другом, переплетая наши нити.

Но лучше и громче остальных я слышал волка, который бежал рядом со мной.

Он твердил: «здесь»

«я здесь»

«с тобой наконец с тобой»

«я чувствую тебя»

«я знаю что ты меня чувствуешь»

«этот слабый голос в глубине твоего сознания эта небольшая тяга которую ты ощущаешь которую ты всегда ощущал которая никогда не пропадала это всегда был я потому что ты всегда был моим я подарил тебе своего волка потому что ты стая стая стая ты моя истинная пара ты ты ты…»

Мы так увлеклись, пока бежали под этим эйфорическим кайфом, в этом горячечном бреду, напоминавшем нереальный сон, что не заметили его. Всего секунду назад мы с Джо находились бок о бок, а через мгновение передо мной мелькнуло что-то серо-черное, и Джо сбило с ног.

Дурман рассеялся.

Раздалось громкое рычание, лязганье зубов.

Я по инерции пробежал еще шагов пять, прежде чем понял, что должен остановиться.

Повернулся и…

Робби набросился на Джо, вцепившись зубами ему в горло. Джо брыкался под ним, когти на задних лапах впивались в бока Робби, в его живот.

Позади меня раздался сердитый рев — Картер с Келли выскочили из-за деревьев. Робби пронзительно заскулил, когда Джо нанес сильный удар лапой, отбросив его так, что тот угодил в дерево.

Элизабет с Марком появились с другой стороны, с оранжевыми глазами и оскаленными зубами. Они встали перед Робби, заслонив его собой, пока он пытался встать на лапы, из рваных ран на его боках сочилась кровь.

Джо уже успел вскочить, шерсть вокруг его шеи окрасилась в красный цвет. Картер с Келли встали по обе стороны от него, рыча, выгнув спины, подбираясь к Робби, которому наконец удалось подняться.

Слишком много всего происходило в моей голове.

Меня будто разрывало во все стороны.

Из меня протянулись пульсирующие нити, цепляясь за Робби, Элизабет и Марка, эти нити были прочными и настоящими, и они твердили: «стая» и «защищать», и «мое». Они стали только крепче, когда к нам из-за деревьев подбежали люди, охваченные страхом и мыслями: «напали на нас напали помните тренировки помните чему учил Альфа».

Были и другие нити, обветшалые и изношенные, тонкие и слабые, и они тянулись к белому волку, Альфе, даже несмотря на то, что мысль о другом Альфе на моей территории порождала желание гневно оскалить зубы. Эти нити протянулись к нему, а через него к остальным, к двум другим волкам рядом с ним, к ведьмаку, который подошел и тоже встал с ними. Он провел ладонями по Бетам, его руки светились, клюв ворона открылся в безмолвном крике, когда тот взлетел вдоль его руки и скрылся из виду на спине.

Они защищали его.

Так же, как моя стая защищала Робби, каким бы идиотом он ни был.

Не имело значения, что семья разделена меж двумя стаями.

Единственное, что было важно — узы между нами, которые говорили, что никто не смеет коснуться стаи, никто не смеет навредить тому, что принадлежит нам. Если до этого дойдет, они будут драться друг с другом.

Вот только Джо.

Джо не двигался. Хотя имел полное право. На него напали без предупреждения.

И действительно ли его стая наступала на нас? Или же они всего лишь защищались?

Я не мог так поступить. Не мог этого допустить.

Только не так.

Робби сделал шаг вперед, слюна закапала в траву, когда он утробно зарычал.

Картер пригнулся.

И я не выдержал.

— Хватит.

Мой голос резанул воздух.

Все волки разом замерли, прижав уши к затылкам.

Кроме Джо. Его глаза вспыхнули ярче.

Даже люди отступили на шаг, реагируя на своего Альфу, их глаза были широко раскрыты, а плечи напряжены.

Они ждали.

Существовал определенный порядок вещей. Как бы мне ни хотелось подойти к Джо, и убедиться, что раны на его шее затянулись, что красный цвет у него на горле не представляет серьезной опасности, я не мог.

Потому что сначала следовало позаботиться о своей стае.

Глаза Джо следили за каждым моим шагом.

Я опустился на колени перед Робби.

Обхватил морду ладонями. Его глаза были широко раскрыты и влажны. Один из волков позади меня — Картер, как мне показалось, — зарычал, но был тут же прерван низким лаем Джо.

Элизабет с Марком обнюхивали бока и живот Робби, вылизывая окровавленную шерсть, а он не сводил с меня глаз. Я слегка усилил хватку.

— Я знаю, зачем ты это сделал, — сказал я тихо, хотя все волки могли меня слышать. — Но ты не сможешь.