Я кивнул, делая шаг назад, пытаясь установить небольшое расстояние между нами, прежде чем поддамся желанию со всей дури съездить ему по лицу.

— Так вот как это будет, — сказал я, стиснув зубы. — Вот как, значит. Ну что ж, давай сделаем это. Прямо здесь и сейчас. Давай так.

— Что? — похоже, это его напугало. — Что ты имеешь в виду? Как так?

Я отступил еще на шаг, просто на всякий случай, потому что, возможно, он был мне небезразличен и, возможно, я давно ждал этого дня, но иногда, о, иногда Джо Беннет мог быть до ужаса глупым.

— Моя мать умерла, — сказал я как можно спокойнее. — Мой Альфа умер. Мальчик, которого я лю… решение, которое я принял, мой выбор, стал новым Альфой. А чуть больше недели спустя он исчез.

— Окс, — произнес Джо. — Ты же знаешь, почему мне пришлось…

— Нет, — холодно ответил я. — Не знаю. Я ни хрена не знаю о том, почему тебе пришлось это сделать.

Джо прищурился.

— Ты ведь сам сказал мне, что ему не должно это сойти с рук. Ты сидел рядом со мной и говорил, что Ричард Коллинз должен заплатить за то, что он сделал с тобой. С нами. С нашей стаей.

— Мою мать только убили, — прорычал я ему. — Я плохо соображал в тот момент.

— А я что, хорошо по-твоему?

— Достаточно, видимо, чтобы принять самое херовое решение за моей спиной…

— Ты сам только что сказал, что твою мать убили. И ты плохо соображал, — Джо начал расхаживать туда-сюда передо мной. — Ты правда думаешь, я хотел взваливать на твои плечи еще что-нибудь? Что мне хотелось втягивать тебя в это все еще больше, чем ты уже был втянут? Окс, я был семнадцатилетним Альфой, которого пытал тот самый человек, что убил его отца. Я не думал о стае. Видит Бог, я даже о своей матери в тот момент не думал. Я думал о тебе. И это был единственный способ защитить тебя.

— Поэтому, значит, ты скрывал от меня все до последней минуты, — подытожил я. — А потом исчез на три года. Потому что это был лучший способ защитить меня.

Джо остановился и уставился на меня, как на идиота. На мгновение я возненавидел его, потому что вспомнил, как мой отец смотрел на меня точно таким же взглядом.

— Я не исчезал…

— Чушь собачья! — огрызнулся я. — Даже не пытайся убедить меня в обратном, Джо Беннет. Потому что это будет наглой ложью.

Его челюсть напряглась, а кулаки сжались. Но затем он глубоко вздохнул, явно стараясь успокоиться. Я попытался сделать то же самое, потому что, если все пойдет так и дальше, то закончится, еще даже толком не начавшись. А я не хотел, чтобы до этого дошло. По крайней мере, пока.

— Слушай, — произнес Джо. — Я… сделал выбор и принял решение. Потому что должен был. Возможно, оно не было таким уж удачным в долгосрочной перспективе, но на тот момент это было лучшее, что я мог сделать. И ты не можешь винить меня за это.

Я горько рассмеялся.

— Да, Джо. Самое смешное, что могу. И виню до сих пор. В этом-то и проблема.

Я направился на кухню, стараясь держаться от него как можно дальше. Прислонился к стойке. Джо остался стоять у двери.

— Окс…

— Ты знал?

— О чем?

— Обо мне?

— Не понял.

Но я подумал, возможно, он лукавит.

— Что я стану. Таким. Каким теперь являюсь.

— Альфой.

— Альфа-человеком.

Джо начал было отрицательно качать головой. Но потом перестал и вздохнул.

— Может быть.

— Может быть, — повторил я.

Он провел рукой по лицу.

— Папа думал… ну. Папа много чего о тебе думал. Ты ведь это и так знаешь, верно? Что ты его во всех отношениях, кроме кровного родства. Вряд ли для него существовала какая-либо разница между Картером, мной, Келли и тобой. Ты был его сыном точно так же, как и мы.

Слышать это было больно, правда, в хорошем смысле, как давить на расшатанный зуб. Горько-сладкая боль, внезапно разбередившая душу.

— Да, Джо, — хрипло сказал я. — Знаю. Может, в то время я не в полной мере осознавал это. Но теперь? Теперь знаю наверняка.

Джо кивнул.

— Иногда, когда ходили в лес, только я и он, мы разговаривали, ну, знаешь? О стае. О том, что значит быть Альфой. О тебе. Мы много говорили о тебе. То, о чем я тебе никогда не рассказывал. То, о чем у него так и не представилось возможности рассказать тебе самому.

Я ждал, не желая прерывать.

— После того, как ты ушел, — продолжал Джо, вперившись взглядом в свои руки, — в тот самый первый день, когда я нашел тебя. Они все просто стояли, уставившись на меня. И смотрели очень долго. Особенно папа. Они не слышали, как я разговариваю с тех пор… ну. После Ричарда. Из-за того, что он сделал со мной. Из-за того, как он сломал меня. Но ты, Окс. Такого я еще в жизни никогда не испытывал… ладно. Просто. В общем. Они смотрели на меня. Слушали меня. Улыбались мне. Обнимали, смеялись и плакали, а я все повторял: «Окс. Окс. Окс…». И тогда я понял, что это значит, даже если еще не до конца осознавал всей глубины. Когда я сказал им, что хочу подарить тебе своего волка, они испугались, понимаешь? Потому что они-то как раз все осознавали. Мы вернулись домой, пытаясь отыскать способ помочь мне, исцелить меня, и в первый же день я нашел тебя, привел домой, заговорил впервые за год, а затем рассказал им, кем ты для меня являешься, даже если и не смог правильно подобрать слова, чтобы это объяснить.

Джо снова посмотрел на меня, выражение его лица было решительным и умоляющим.

— Они испугались, Окс. Но я был уверен. Я был так невероятно уверен насчет тебя. И мне хотелось, чтобы у тебя было то, что имело для меня наивысшую ценность, помимо моей стаи. Еще детьми нам дают нашего волка и учат, что однажды мы найдем человека, которому его подарим, и это будет символизировать все то, что он значит для нас. Папа, он… Мама была против, чтобы я это делал, вот так сразу. Она хотела подождать. Говорила, что это будет значить гораздо больше, если я узнаю тебя получше. Если ты будешь понимать во что ввязываешься. Сказала, что мне вообще необязательно что-либо делать. Что ты и так никуда не денешься. Но мне было плевать. А папа. Папа знал. Он видел, в чем все дело, понимаешь? Я сказал ему, что это мой выбор. Потому что именно так нас и учат. Что все всегда сводится к выбору.

— И ты выбрал меня, — тихо произнес я.

Рассмеявшись, Джо потер глаза.

— Да, Окс. Выбрал. Сам ведь знаешь, что так и есть. А папа. Он понимал, что я поступлю именно так. Он знал, что я не смогу иначе. Поэтому заверил маму, что все в порядке. Что когда волк знает, он знает. Но в том-то и дело. Я не знал. Не насчет тебя. Насчет тебя я всегда был уверен. Но я не знал, что он имеет в виду, ясно? Я не. Я слышал лишь: «Да, Джо, да, ты можешь подарить то, что хочешь, тому, кому хочешь». Он даже помог мне. Принес коробочку, в которую я положил статуэтку. Дал мне ленточку, чтобы перевязать ее. И хотя я никогда не спрашивал его об этом. Как, впрочем, и маму. Но думаю, это была та же самая коробочка, в которой он подарил моей маме своего волка.

Дом скрипел вокруг нас. Я не мог найти ни единого слова, чтобы что-нибудь ответить. В этом не было ничего удивительного. Само собой, с годами, у меня стало получаться гораздо лучше. Едва ли Альфа может все время молчать. Но иногда до сих пор возникали проблемы со связным изложением мысли. Не сказать, что у меня вообще не было слов. Дело в том, что их было слишком много, они сваливались в бесформенную кучу и застревали, пытаясь найти выход все разом.

Но это не страшно. Потому что у Джо их и без меня оказалось предостаточно.

— Папа знал, — сказал Джо. — Уже тогда, думаю, он знал, что ты не такой, как все. Что помимо того, какой ты замечательный, добрый и удивительный, есть еще что-то. Не что-то большее, потому что того, кем ты являлся, само по себе было достаточно. Но существовала еще какая-то часть тебя. Которую он разглядел и узнал. Понятия не имею, как. Но… Окс. Папа знал, понимаешь? Я правда думаю, что он знал.

Томас всегда наблюдал за мной. Я осознавал, что должен что-то сказать, что угодно, лишь бы заполнить тишину, что наступила после слов Джо. Я был в долгу перед ним. И перед самим собой.

— Он до сих пор у меня, — произнес я.

Джо кивнул и слабо улыбнулся, но улыбка быстро исчезла.

— Хорошо, — сказал он сдавлено. — Это хорошо. Да. Правда? Это очень хорошо, Окс. Я знаю…

— Теперь все иначе.

Джо резко умолк, не договорив до конца.

— Я уже не тот, — произнес я.

— Я знаю, — повторил он. — Я понял это, как только вернулся. Даже еще раньше. Стоило ступить на территорию, и я все понял.

— А ты знал? Что я стал Альфой? Здесь, после того, как ты ушел?

— Я не слышал о тебе, — покачал он головой.

— Альфе Хьюз известно.

Джо выглядел удивленным.

— Откуда? Неужели они…

— Робби.

— Робби? — нахмурился Джо.

— Он явился сюда, чтобы… шпионить за нами? Вероятно. Не знаю. Он был новым Осмондом.

— И ты впустил его в стаю? — потребовал ответа Джо.

Я холодно посмотрел на него.

— Он не принадлежит Хьюз. Он принадлежит мне.

Джо отшатнулся, словно я его ударил.

— Окс, ты же знаешь, что сделал Осмонд. Он предал моего отца. И насколько нам известно, Хьюз тоже была в этом замешана! Они могли годами замышлять его смерть.

— Робби не такой, — ответил я. — Все обстоит совсем иначе.

— Ты этого не знаешь, — выплюнул Джо. — То же самое они говорили и об Осмонде.

— Все дело в Робби? Или в тебе?

— Какого черта.

— Он мой друг, Джо.

— Точно, — сказал Джо, отбросив всякое притворство. — И ничего больше. Он ведь совсем не хочет большего.

— Я не хочу большего.

— Он не может… он не…

— Я сказал ему. Он знает.

— Знает — что?

Но пока что я не был к этому готов. Было бы слишком просто дать Джо сорваться с крючка. И часть меня хотела этого. Потому что я невыносимо устал. От гнева.

— Ты вычеркнул нас из своей жизни.

Джо сделал шаг назад.

— Окс.

— Ты написал «Прости». Посреди ночи, прекрасно зная, что я этого не увижу. Как трус. Ты написал «Прости», после чего от тебя больше не было ни слова. Мы ничего от тебя не слышали. В течение долгих лет.

Джо готовился к новой схватке. Я видел по его каменному выражению лица. Но не собирался спускать это ему с рук. Он во многом ошибался. Однако именно это, как я считал, стало его самой большой ошибкой.