Она снова растворилась в нем и вздохнула. Буря миновала, и все снова принялись болтать. Мари подвела Роберта к бару и выдвинула табурет. Он сел и взял стакан виски. Потом она села к нему на колени и положила голову ему на грудь.

Михаил и Цзя-Ли подошли и сели рядом с Карлом.

- Спасибо, что вернули мне моего пупсика целым и невредимым, мистер Бек.

Карл улыбнулся ей.

- Всегда пожалуйста. Чертовски хороший у вас муж.

Она погладила Михаила по щеке и улыбнулась ему, сморщив нос.

- Самый лучший. И довольно симпатичный, хотя от него пахнет, как от скотобойни.

Они все сидели и пили, пока Брэдли рассказывал ту же самую историю, которую они только что слышали, умудряясь приукрашивать каждую деталь. Вскоре Вендиго стал ростом в двенадцать футов, он посмотрел на него с кривой усмешкой и выпустил в него огонь. Михаил бросил взгляд на Карла, и оба мужчины расхохотались.

- У тебя на брюках и ботинках блевотина, Брэдли, - крикнула Кензи, когда Брэд рассказывал, как в одиночку расправился с чудовищем.

Все снова расхохотались, и он покраснел и поспешно опустил глаза.

В этот момент в Дункане все было в порядке. Все до единого улыбались и пили. Даже Фрэнк и Отто, казалось, расслабились, когда увидели все это. Снаружи ухнула старая сова и пролетела мимо оживленного бара в поисках кролика на завтрак. Мир, казалось, окутал город, как одеяло.

А потом все пошло к черту.

Переднее окно бара разлетелось вдребезги, и Тара с Эмбер закричали. Снаряд, разбивший окно, с глухим стуком приземлился и покатился к ботинкам Фрэнка. Он посмотрел на него и упал со стула.

Джосайя в ужасе уставился в потолок.

- Пожа-а-алуйста, не-е-ет, - раздался вой с улицы.

Карл спрыгнул с табурета с обнаженным оружием. Михаил встал в то же время. Карл посмотрел на Брэдли.

- Отведите женщин в заднюю комнату.

- Вендиго мертв, - Кензи не могла оторвать глаз от головы Джосайи.

Словно в ответ, разбилось другое окно. Голова Коди упала на столик рядом с баром. Зияющие дыры там, где когда-то были глаза, и плоть, съеденная со щек, не вызывали недостатка в криках, когда Брэдли вывел женщин из комнаты. Мэри Джо отмахнулась от него, как и Цзя-Ли.

- Мы остаемся.

- Детка, иди. Пожалуйста. Эта штука получила по меньшей мере десять пуль, и мы были уверены, что она мертва.

- Ты стреляешь не так хорошо, как я.

- Я не могу потерять тебя.

- Ты не потеряешь.

- И-и-иди-и-и ко-о-о мне-е-е.

Мэри Джо несколько раз выстрелила в разбитое окно.

- Приди и возьми меня, ты, дерьмовый каблук! - oна потопала к входной двери.

Карл последовал за ней. Михаил и Цзя-Ли стояли, глядя на улицу сквозь пустые оконные рамы.

- Это охотник. Будь осторожна, - предупредил ее Карл.

- Однажды я отстрелила яйца суслику с пятидесяти ярдов. Я не боюсь ни одного серокожего урода.

- Но эта тварь – убийца.

- Ну, меня еще не убили. И я сталкивалась с настоящими ублюдками.

- Уверен, что да.

Не успели слова слететь с его губ, как перед ним промелькнула черная полоса, тьма на тьме. Только что там была Мэри Джо, а в следующее мгновение ее ноги и ботинки брызнули кровью на улицу. Он услышал ее крик вдалеке и выстрелы. Он стоял в шоке, глядя на ботинки, когда они упали. Михаил внезапно оказался рядом и потянул его обратно в бар.

- Он двигался так быстро, - Карл все еще в шоке смотрел на улицу. - Я никогда такого не видел.

Михаил и Цзя-Ли отвели его в заднюю комнату и захлопнули за собой дверь.

- А где Мэри Джо? - спросил Брэдли. Карл уставился на него. Цзя-Ли и Михаил смотрели в пол. - Где она?

- Умерла. Все произошло так быстро. Я ничего не мог сделать. Она погибла, Брэдли.

Брэдли издал звук ярости, который, казалось, вибрировал в самой его душе. Он схватил дробовик и направился к двери. Михаил схватил его за плечо, но тот отмахнулся. Кензи вскрикнула, но он проигнорировал ее и вышел за дверь. Михаил пошел было за ним, но Карл остановил его.

- Я пойду. Поднимите всех наверх. Он быстр, но я сомневаюсь, что он может летать. Запритесь в комнатах.

- Тогда я тоже пойду.

Карл увидел выражение лица Цзя-Ли и похлопал Михаила по плечу.

- Нет. У меня есть кое-что. Держите всех в безопасности, пока я не вернусь.

- Тогда зачем ты это делаешь?

- Потому что это не первая тварь, которая хочет, чтобы я преследовал ее. Я не умру здесь, не так. Доверьтесь мне.

И он вышел в открытую дверь.

Племена

Собравшиеся вожди танцевали вокруг костра, их песни наполняли шатер и разливались в ночи. Звезды наверху, казалось, пульсировали и гасли в такт их пению. Они бросали порошки в пламя, и цвета оживали. Тишина опустилась на палатки снаружи, когда эффекты мощной магии послали эхо в воздух.

Хассе Ола дернулся, когда палочки с чернилами пронзили его кожу. На его кровоточащей груди и животе начали проступать замысловатые узоры. Обереги от зла, тщательно вытравленные в памяти, передаются из поколения в поколение на святой защите. По мере того, как песня набирала силу вокруг него, он начинал биться все больше и больше. Как будто зло уже отчаянно пыталось укорениться в его теле и разуме и боролось против ритуала. Оставалось еще несколько часов, пока все это не завершится, но лица вокруг были полны мрачной решимости.

Его голова откинулась назад, и все тело напряглось. Он испустил в палатку рев боли и ярости, от которого песня слегка дрогнула. Она возобновилась с еще большей силой, когда он закричал. Его глаза резко распахнулись и злобно уставились на шкуры над ним. Его левый глаз смотрел дико, карий, со зрачком размером с кончик деревянной иглы. Его правый глаз, весь черный, наполнился ненавистью и голодом.

Брэдли стоял на улице, глядя на ботинки, лежащие на боку в двух лужах крови. Слезы текли по его щекам, когда он сжимал дробовик побелевшими костяшками пальцев.

- Вернись, тупой сукин сын, - прошептал Карл, наблюдая за тенями.

Брэдли не шевельнул ни единым мускулом. Он застыл на месте.

- Брэдли. Ну же, очнись. Если ты убьешь свою чертову дурацкую задницу, это не вернет ее обратно.

Он повернулся и посмотрел на Карла.

- Почему? Что мы вообще сделали этой твари? Что она вообще делала, кроме как напивалась и рисовала?

Карл обнял его за плечи и повел обратно к бару.

- Они думают не так, как мы. Ими движет потребность. Зло не подчиняется тем же правилам, что и мы. Давай вернемся в дом, где безопасно, хорошо?

- Мы должны отомстить, Карл. За Коди и Мэри Джо. И Трейси, - oн зарыдал, уткнувшись в плечо Карла.

Карл неловко похлопал его по спине, стараясь одновременно смотреть во все стороны.

- Так и сделаем. Пойдем в дом. Мы здесь беззащитны. Лучше всего в тесноте. А ты иди внутрь. Все наверху. Иди и запрись с Кензи. Ты нужен ей сейчас.

Брэдли выпрямился и вытер лицо рукавом. Он попытался сосредоточиться и вернулся в бар. Карл ободряюще улыбнулся ему. Затем он снова повернулся к улице.

- Я здесь, паршивый ублюдок! Выходи и посмотри мне в лицо! - крикнул он в ночь.

- Я-я-я зде-е-есс-с-сь.

Карл резко обернулся, чтобы найти источник голоса. У него отвисла челюсть, когда Брэдли повернулся к нему, беззвучно шевеля губами, и у него на глазах Брэдли словно разошелся по швам. Он стоял бледный, с шевелящимися губами, и его кишки и внутренности потоком хлынули на пол бара. Брэдли уставился в пол, пытаясь понять, что происходит. Он отчаянно потянулся вниз, чтобы засунуть окровавленные веревки обратно в теперь уже пустую полость, и медленно упал на колени. Карл не мог ни моргнуть, ни заставить себя пошевелиться. Он смотрел, как Вендиго улыбается – темнота на фоне темноты. Он небрежно взмахнул когтем, и голова Брэдли свалилась с неподвижного тела. Он долго смотрел на Карла, не переставая ухмыляться, а потом повернулся и побежал к лестнице.

- Михаил! Он поднимается по лестнице! - крикнул он.

Он увидел, как над ним затрепетали занавески. Он заставил себя двигаться, его тело сопротивлялось ему. Его разум кричал, чтобы он сел на лошадь и поскакал как можно быстрее и как можно дальше. Вместо этого он побежал внутрь, предупреждая тех, кто был наверху.

Крики раздались, когда он достиг нижней ступеньки лестницы, и вскоре последовали выстрелы. Перескакивая через две ступеньки, он пробежал через разбитую дверь в спальню. Прошло несколько секунд. Десять. Может, пятнадцать. Но это было все, что потребовалось Таре, чтобы быть разрезанной от внутренней стороны бедра до горла. Она лежала, задыхаясь, на кровати, пока ее жизнь утекала в пуховый матрас.       Эмбер торчала из стены. Буквально. Ее ноги в хлопчатобумажных чулках подергивались. Ее руки были прижаты к бокам, когда ее с силой протащили сквозь стену. Ее "Дерринджер" все еще был зажат в руке.

- Эмбер, ты еще жива? - cпросил он.

Звуки выстрелов доносились с противоположной стороны, где она была протаранена.

- Помоги мне, Карл! Мое лицо разбито, и я застряла. У меня идет кровь. Пожалуйста, вытащи меня отсюда. Я...

- Эмбер! - Карл потянул ее за ноги, чтобы освободить. Он дернул ее, и она закричала. - Я держу тебя! Всего лишь маленький...

Он упал на пол, держа ее на руках. Из его груди вырвался воздух, и голова ударилась о пол с такой силой, что перед глазами вспыхнули искры. Какое-то мгновение он лежал, все еще сжимая ее бедра. По всему зданию раздались выстрелы. Он стряхнул с головы паутину и посмотрел вниз, чтобы посмотреть, как она. Он почувствовал, как желчь прилила к его рту, когда он увидел, что держит половину ее тела. Он повернул голову, и его вырвало на искусственный восточный ковер, уже пропитанный кровью Тары, и он сбросил половину тела с ног. Он с трудом поднялся на ноги и уставился в дыру в стене. Вендиго был там, крадучись и приближаясь к Белле. Кензи лежала, скрючившись в куче обломков, ее голова была повернута влево слишком сильно.

- Per favore, Dio, no! Per favore abbi Pieta![4] - воскликнула она.

Карл выстрелил через дыру в деревянных балках. Вендиго вздрагивал от каждого удара пули, но продолжал двигаться вперед. Карл стрелял снова и снова, пока затвор не щелкнул по пустому патроннику. Он отбросил пистолет, вытащил другой и увидел, как существо подняло в воздух свои худые мускулистые руки с длинными зазубренными когтями. Карл пробормотал молитву и выстрелил еще раз. Существо закричало от необузданной ярости, когда пуля вошла в глаз Беллы. Карл чувствовал пустоту в своем поступке, но знал, что подарил ей быструю смерть. Слабый кусочек милосердия в лучшем случае, который на вкус был как пепел, смешанный с его неудачей.