Глава 19

Ной услышал, как Рони судорожно сглотнула, и почувствовал, как внутри у него все сжалось. Черт! Слишком рано! Может быть, это было слишком рано, но он не мог больше сдерживаться. Он должен был сказать.

— Ной, — девушка положила ладонь ему на грудь, и впервые с тех пор, как они начали целоваться, он почувствовал, что она отстраняется. — Мне кажется, ты все путаешь.

— Что? — Теперь уже Ной отстранился.

— Я тоже кое-что чувствую, — сказала Рони, слегка приподнимаясь. — Но мы должны быть реалистами, и я не хочу, чтобы ты путал чувства, которые испытываешь ко мне как к своему хорошему другу, с чем-то большим. Мне очень жаль, — сказала Рони, добавляя оскорбление к ране, и начала подниматься с кровати.

— Постой, — Ной взял ее за руку, чувствуя, как в голове снова зашумело. — Во-первых, здесь не о чем жалеть, и что бы ты ни делала, не игнорируй то, что только что произошло между нами.

— Я не игнорирую. Я просто говорю, что может быть, ты все путаешь…

— Я ни черта не путаю, — Ной слишком быстро выпрямился и тут же пожалел об этом, потому что у него закружилась голова.

— Ты в порядке? — Вероника снова придвинулась к нему, и он обнял ее за талию.

— Не делай этого, Рони. Не преуменьшай все это. Ты тоже это чувствуешь. Не пытайся отрицать.

— Не стану отрицать, — девушка пару раз моргнула широко раскрытыми глазами, но не отстранилась. — Я что-то чувствую. Надо быть трупом, чтобы не заметить того, что между нами. Я хочу сказать, что если мы сделаем это, то все изменится.

— Я этого хочу, — Не в силах больше сдерживаться, Ной снова нежно поцеловал ее в губы. — А ты разве нет?

— Нет! Неужели ты не понимаешь? Ты уже говоришь вещи, которые, в конечном счете, разрушат нашу дружбу. Ты не влюблен в меня, Ной. Ты только так думаешь…

— Послушай, — сказал Ной, отчаянно стараясь, чтобы голос звучал не сердито, потому что ее последнее заявление разозлило его. — Может быть, ты еще не готова. Может, ты никогда не будешь готова, но сделай мне одолжение, не говори мне, что я чувствую хорошо? Потому что я, черт возьми, знаю, что чувствую, и это то, что я люблю тебя.

— Я не хочу потерять тебя, Ной, — Рони попыталась вырваться, но он крепко держал ее.

— Ты и не потеряешь, — прошептал он, прижимаясь лбом к ее лбу.

— Как мы сможем продолжать дружить, если ты любишь меня?

— Почему бы и нет? — теперь стучала не только голова, но и сердце. Ее слова высасывали из него жизнь, и Ной не понимал, почему она так чертовски боится. — Пары должны быть друзьями в первую очередь.

— Мы находимся на двух совершенно разных этапах нашей жизни — Рони покачала головой, усиливая растущий страх в глубине его живота. — И так будет всегда. Мне бы и в голову не пришло просить тебя пропустить что-то только потому, что я уже это прошла, — Вероника отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Я всецело за то, чтобы оставаться друзьями, но есть вещи, с которыми, я уверена, мы не справимся, если будем продолжать в том же духе.

— Какие вещи? — Ной был готов попытаться справиться с чем угодно, если бы это означало, что он сможет продолжать обнимать и целовать ее так же, как сегодня вечером.

Черт возьми, он не думал, что сможет долго обходиться без этого.

— А что будет, если кто-то из нас начнет встречаться с кем-то другим?

Его тело инстинктивно напряглось. От одной этой мысли в голове Ноя застучало еще сильнее.

— Мы все уладим, — процедил он сквозь зубы.

Ной знал, что он лжет. Рони была права. Он не сможет смириться с тем, что увидит ее с кем-то еще, но сейчас он сказал бы что угодно, лишь бы девушка не вышла из его комнаты.

Парень поднес руку к голове, и в ее глазах сразу же появилась тревога.

— У тебя кружится голова?

— Немного.

— Ложись обратно, — Рони взбила ему подушку.

Ной так и сделал, но не отпустил ее руку.

— Ляг со мной, пожалуйста.

Вероника вытянулась на кровати, и Ной обнял ее, как только она оказалась рядом с ним. Обнимать ее было прекрасно. Именно так она должна проводить каждую ночь, рядом с ним и в его объятиях.

— Рони, — прошептал Ной ей на ухо.

— Хм-м?

— Ты останешься со мной на ночь? Я обещаю, что мы ничего не будем делать, кроме как спать.

Ной почувствовал, как девушка напряглась, а затем медленно, когда он переплел свои пальцы с ее и зарылся лицом в ее шею, вдыхая прекрасный запах, она расслабилась.

— Хорошо.

Слова «я люблю тебя» вертелись у Ноя на языке. Ему было все равно, что она скажет. Он не сомневался, что влюблен в нее, и, почувствовав искреннюю реакцию от его прикосновений и поцелуев, которую Рони была бессильна скрыть, убедился, что его чувства взаимны.

Есть одна вещь, которую он четко и ясно уловил сегодня, это ее страх. Боязнь поддаться своему сердцу. Ною придется придумать, как убедить ее в том, что это нормально — сдаться, независимо от того, на каком гребаном этапе жизни каждый из них находится. То, что они оба чувствовали, было больше, чем дружба. Может, он и не очень много знает о любви, но в одном Джек был прав. Сердце было вечно неопытным. Рони доказала это сегодня вечером. Несмотря на разницу в возрасте и на то, на каком этапе, по мнению Рони, она находилась, и как бы ни старалась бороться с этим, их сердца бились в унисон, и это все, что имело значение.

— Засосы? — Вероника повернулась от зеркала к Ною, который сидел на краю кровати и самодовольно улыбался ей. — Ты сделал мне засосы?

— Я немного увлекся. — Ной усмехнулся. — Что я могу сказать? Ты сводишь меня с ума.

Рони снова повернулась к зеркалу. Не один или два, а три почти фиолетовых засоса украшали ее шею спереди. Даже в старших классах, когда дети думали, что они крутые, и другие девочки хвастались ими, Рони не считала это чем-то крутым, особенно сейчас, в ее возрасте. Особенно когда уже завтра собиралась вернуться на работу.

Вероника приподняла волосы и обнаружила четвертый, меньший, чем те, что были у нее на шее, прямо под ухом.

— И как же я завтра появлюсь на работе в таком виде?

Ной встал, подошел к ней сзади и улыбнулся в зеркало.

— Оу, ничего себе. Они довольно большие. — Вероника вздрогнула от прикосновения его пальцев к своей шее. Ной нежно отвел ее волосы и поцеловал в затылок. — А вот здесь я не поставил.

Ее тело мгновенно проснулось от прикосновения его языка к ее шее, и она отстранилась.

— Перестань, Ной. Я серьезно говорю. — Вероника подавила вздох, стараясь не думать слишком много о том, что парень, очевидно, планировал продолжить то, что они начали прошлой ночью.

— Я тоже, — сказал он, обнимая ее за талию.

Рони положила ладони поверх его рук на ее животе и смотрела в зеркало, как он целует ее в щеку.

— Ной, я думала, мы договорились, что не будем этого делать.

— Нет, — парень поцеловал ее в щеку и крепче обнял. — Ты сказала, что мы не справимся. Я сказал, что мы что-нибудь придумаем.

Рони повернулась к нему лицом, готовая прекратить спор, но тут, же поморщилась, увидев, что одна сторона его лица все еще опухшая. Нежно проведя пальцами по бугристому участку, девушка начала спрашивать, больно ли ему, когда его губы снова оказались на ее губах, и оказалась увлечена еще одним из его удивительных поцелуев.

Когда после нескольких долгих минут глубоких поцелуев все, наконец, закончилось, ее ноги стали словно ватными. Рони буквально пришлось вцепиться в его большие руки, чтобы не упасть. Ной прислонился лбом к ее лбу, переводя дыхание, и смотрел ей в глаза горящим взглядом.

— Если ты не хочешь этого делать, просто скажи мне, и я буду уважать твои желания. Но пока ты не скажешь мне, это не прекратится.

Вероника должна была что-то придумать, какой-то компромисс. Как ни настаивал ее мозг, она не смогла заставить себя произнести слова, которые, как знала, должна была произнести. Это нужно прекратить, пока не стало слишком поздно. Но Рони не могла, поэтому сказала самое лучшее, что смогла придумать.

— Я думаю, мы должны хотя бы замедлить. Мы же друзья, помнишь? Я не хочу, чтобы что-то менялось.

Произнеся эти слова, Рони поняла, что сказала на самом деле. Теперь Вероника очень боялась, что все изменится, и она потеряет его. Девушка не могла вынести даже мысли об этом.

— Что изменится, Рони? — Ной глубоко вздохнул, похоть в его глазах сменилась разочарованием.

— Все, — Вероника мягко отстранилась, немного удивленная разочарованием в его голосе. — Я возвращаюсь к работе. Мне нужно сосредоточиться на этом. Попытаться вернуться к тому, где я должна быть. Вот это, — сказала она, проводя пальцем по его твердому предплечью. — Это все усложнит. У меня сейчас столько всего происходит, и я не хочу показаться эгоисткой, но сейчас мне нужна твоя дружба больше, чем когда-либо. Если мы продолжим это делать, и все изменится… — Рони глубоко вздохнула, надеясь, что Ной не заметил, как она взволнована. — Боюсь, мы потеряем то, что имеем.

— Ничего не изменится, обещаю тебе, — Ной снова притянул ее к себе и крепко обнял. — Но, если замедление поможет тебе почувствовать себя лучше, тогда я постараюсь контролировать себя рядом с тобой, — он отстранился, чтобы снова посмотреть ей в глаза. — Я не обещаю, что не поскользнусь, ладно? Потому что это наверняка случится. Но я обещаю, что приложу все усилия, — парень слегка приподнял пальцами ее подбородок, изучая шею, и улыбнулся. — Не понимаю, на что ты жалуешься. Засосы хорошо смотрятся.

Вероника изумленно уставилась на него. Вероника подозревала это и раньше, но теперь была в этом уверена. Ной поставил ей засосы не случайно. На ум пришли его вчерашние слова. Моя Рони. Это было так похоже на него. Она должна была догадаться, как только увидела их.

— Да, но их видно.

— Окей. Как скажешь, — Ной улыбнулся еще шире и поцеловал ее в нос.

Час спустя и после того, как ей яростно пришлось гуглить: «как удалить засос?». Вероника знала, почему Ной был так самодоволен и любезен, когда она рассматривала их. Следы не исчезнут за день или даже за два дня, особенно такие темные как у нее. Рони нашла много способов, как сделать их менее заметными, но быстро удалить их не получится. Засос был синяком — лопнувшие кровеносные сосуды под кожей. Хотя такие синяки получают приятным способом, суть этого не менялась они так, и оставались синяками. И единственный реальный способ избавиться от них — это прятать.